Глава 4. Сдалась
Начало экзамена было многообещающим, сильным. Потому что Кристину, как минимум, заметили. На нее смотрели! Теперь ей предстояло пройти творческое испытание, отыграв то, что она учила заранее. Однако энтузиазм выдохся сразу после приветствия, и она растерялась. Как же быть дальше? Она подумала, что надо изобразить мини-спектакль. Чтобы все ее пребывание на экзамене было спектаклем ― от и до.
― Та-ак, Кристина, значит, ― руководитель курса сверился со списком поступающих. ― Что вы хотите нам показать?
Кристина вышла в центр аудитории, встала напротив комиссии, слегка поклонилась, нагнув корпус.
― Я прочитаю вам несколько фрагментов из любимых художественных произведений, ― начала вещать из Кристины какая-то наглая сущность. ― Мне кажется, они хорошо раскрывают героев.
А дальше творилось что-то невообразимое. Крис, эта нахальная морда, решила послать к черту все, что было заучено специально для актерского экзамена. Полетели в окно монологи Нины Арбениной, Наташи Ростовой, Катерины. Зато Крис начала читать разбитные стихи Сергея Есенина ― да так, словно она вот только что куролесила с ним по кабакам и не успела протрезветь. Затем скрестила руки на груди и стала ходить взад-вперед вдоль столов комиссии, читая стихотворение Катулла «О поцелуях», обращаясь к его возлюбленной. А третьим фрагментом стал собственный стихийный монолог об актерстве. Он сочинялся на ходу, из души, из боли девочки, привыкшей считать себя дурнушкой, но подозревающей, что в ней все же есть красота ― и внешняя, и внутренняя.
Вообще-то Кристина попросту не помнила половины слов из произведений, да и выбор материала вдруг показался ей банальным, плоским, как у всех. И пришлось импровизировать ― отчаянно, лишь бы хоть что-то сказать, не завалить экзамен и убедить комиссию, что она будет в актерстве на своем месте, потому что любит эту профессию. Закончила со слезами на глазах ― до того ей стало обидно за себя. Все, что она помнила, ― это желание справиться любой ценой.
― Кристина, потанцуйте немного, подвигайтесь, ― мягко попросила сухощавая женщина-преподаватель.
«Что? Танцевать? Да вы в своем уме, женщина? Я тут душу и слезы изливаю, а вы мне ― потанцуйте?» ― завопило уязвленное эго.
Однако Кристина не сдавалась. Она высоко вскинула голову, демонстративно вытерла обеими руками слезинки ― и начала танцевать что-то свое. Без музыки и четкой хореографии. Это было совсем не амплитудно и слишком просто. Кристина красиво танцевала руками, почти не двигаясь с места. Но выходило довольно искренне. И Кристина ощущала в этот момент, что контролирует конечности. Спасибо телу, оно больше не было деревянным, слушалось, изгибалось пластично и изящно.
Все бы ничего, но комиссия будто вошла в раж и решила подкинуть абитуриентке новую задачу ― ее попросили спеть. Что угодно, как получится. Оценивалась не красота вокала, а подача.
Кристина, как назло, умела петь. Это могло помешать, потому что ей захотелось спеть именно красиво, без фальши, не думая об актерских приемах. Тогда она просто отпустила себя: пропадать ― так с музыкой. Зажмурилась на пару секунд, открыла глаза и запела первое, что пришло на ум из любимого:
― Ветер ли старое имя развеял?
Нет мне дороги в мой брошенный край.
Если увидеть пытаешься издали ―
Не разглядишь меня,
Не разглядишь меня,
Друг мой, прощай....
― Кристина, достаточно, спасибо большое.
Ее оборвали на самой высокой ноте, ровно посреди вступления. Почему? Она ведь ничего толком не успела. Комиссия все так же лучезарно, по-акульи зубасто улыбалась, не выдавая никаких эмоций. Кристина не могла понять, хороший это знак или плохой. Ей почему-то казалось, что она провалилась, хотя ничего плохого ей не сказали. Но... ей вообще ничего не говорили! А во время самого выступления она слишком ушла в процесс, чтобы наблюдать, как на нее смотрят. Но периферийным зрением заметила, что члены комиссии вроде не пялились в свои бумажки. Наверное, это хорошо?
Кристина еще раз повторно поклонилась и завершила перформанс:
― Благодарю вас за внимание! Всего доброго!
Ей что-то сказали в ответ, но она уже не слышала. Выйдя в коридор, отошла, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза ― ей стало нехорошо. Сказались голод, недосып и тревога. Во рту стоял горький привкус желчи, голова потяжелела.
― Ого, Кристина? Ты что, спишь? ― раздалось почти над самым ухом.
Кристина вздрогнула всем телом и открыла глаза. Перед ней стоял Максим. Тот самый, который встретился ей в первый день приезда в Москву.
― А ты что здесь делаешь? ― изумилась она.
― В смысле? А ты чего пришла в мой институт? ― хохотнул Максим.
― В твой? А-а, ты здесь учишься?
― Угадала! Перешел на третий курс.
― Привет, Максим, ― запоздало бросила Кристина.
― Интересная хронология у тебя. Я запомню. Стану режиссером ― буду использовать этот прием.
― Это не прием. Я просто дико устала и торможу.
― Понятно. Ну так что, ты сдала?
― Сдала. Или... сдалась.
― Обожаю игру слов! Кристина, да ты просто кладезь. С тобой интересно!
― Максим, пожалуйста... можно мы помолчим?
― Погоди... тебе плохо?
Кристина кивнула. Она и правда очень побледнела и начала скользить по стене в сторону, намереваясь нетривиально покинуть беседу, упав на пол.
― Нет-нет-нет, стой! Я держу! ― Максим остановил падение, уперев вытянутую руку в стену рядом с ее плечом. ― Ну ты и слабачка!
― Сам ты!.. Где... туалет?
До Максима наконец дошло, что это не спесивый характер и не драматичный отыгрыш ― его знакомой и правда стало плохо. Он отвел Кристину в женскую уборную, утешая и поминутно называя ее то «беднягой», то «бедолагой». У Кристины не было сил возражать и огрызаться. Более того, ей нравились эти слова, они ее жалели, разрешали быть слабой. И Максим ее точно не осуждал. А еще было приятно опираться на него, ощущать, как он крепко и заботливо приобнял ее за талию. Если бы не так сильно тошнило, Кристина смогла бы даже проникнуться симпатией к парню. Но пока просто сдалась заботе. И мысленно отметила: тот, кто кажется опасным проходимцем, может иногда стать спасителем. Две встречи ― два условных спасения. Статистика ― неумолимая вещь. Вероятно, Максим все же не проходимец и тем более ― не опасный.
В туалете Кристину вырвало желчью. Она списала все на стресс. В последнее время это слово стало модным, и им объясняли примерно все неудачи и проблемы со здоровьем.
В итоге полегчало. Кристина тщательно прополоскала рот. Она мечтала умыться, но макияж, заботливо нанесенный Еленой Сергеевной, мог потечь, и это выглядело бы некрасиво и непрофессионально. Хочешь быть актрисой ― терпи издержки. Кристина уже начала этому учиться.
Выйдя из уборной, она спросила Максима, который дожидался ее у входа:
― Слушай, они мне так улыбались! Скажи, я прошла?
― Оу... это, к сожалению, ни о чем не говорит! Они улыбаются вообще всем. А потом легко могут отсеять человека.
― Юмористы.
― Да какое там! Циники. Но я бы... тебя взял.
Кристина с удивлением посмотрела на Максима, потому что его фраза прозвучала ужасно двусмысленно. Взял бы он! Так вот, значит, как спасители снова становятся проходимцами?!
― Взял бы на курс, ― смущенно поправился Максим. ― Ты еще очень фотогеничная... Красивая такая.
― Спасибо, ― пожала плечами Кристина. ― Это все прическа и грим. Мне помогли сделать.
― Прическа ― отпад. Как у дивы. И наряд тоже... Я поэтому так сказал. А хочешь, отвезу тебя домой?
― А результаты как же?
― Я тебе потом могу позвонить и сообщить. Не ждать же их до вечера. После тебя еще толпа людей пойдет сдаваться.
― Ну... хорошо. Давай так.
И Кристине пришлось дать ему домашний номер Елены Сергеевны. И снова поехать домой на мотоцикле Максима. Только теперь их заметили толпы поступающих и студентов, потому что Максим все сделал напоказ: лихо подогнал байк, галантно подал Кристине руку и красиво усадил ее позади себя.
Пялились. Абсолютно. Все.
И Кристина поразилась: похоже, окружающие видели в ней яркую персону, а не неудачницу, которая только что от страха блевала ― уж простите ― в туалете. В этом, наверное, и состоит суть актерства? Жить так, будто тебя никогда ничего не страшит и ничто не идет наперекосяк?
* * *
Максим как в воду глядел: комиссия посчитала Кристину очень фотогеничной. После актерского экзамена, который Кристина успешно прошла, ей поддался и этап кинопроб. А потом и финальное собеседование. Максим объяснил, что на вопрос «Учились ли вы где-то актерской игре?» нужно отвечать категорическое «нет». Черт его знает, почему, но комиссии не нравилось, если ты уже изучал ремесло. Кристина так и сделала: соврала, что не занималась актерством, хотя посещала в школе театральный кружок. Впрочем, он был такой простецкий, чему там могли научить? Разве что не отрекаться от мечты, верить в себя и играть «понарошные» этюды.
* * *
И вот Кристину приняли во ВГИК, в один из лучших институтов страны! Она почувствовала себя не просто студенткой, а начинающей актрисой! Ее распирало от гордости, поэтому она позвонила родителям и торжественно объявила, что ее посчитали достойной актерской профессии. Папа тоже загордился и чуток всплакнул. А мама... напомнила, что радоваться рано. Теперь главное ― не вылететь, доучиться. И вроде бы мама была права, тут не поспоришь. Но все же могла бы и порадоваться за дочь.
Кристине было обидно, что мама без энтузиазма отреагировала на ее поступление, но Елена успокоила: мама еще сердится. Нужно дать время ― и когда-то ее отпустит. А пока они вдвоем отметят это важное событие. Пусть оно и кажется мелким в контексте всей жизни, да и не обещает блестящей карьеры. Но это начало. Веха. Это уже что-то!
― Впереди ― труд, моя хорошая! ― провозгласила Елена, поднимая бокал советского шампанского. ― Пусть все у тебя сложится как надо.
― Спасибо, Елена! Вы мне очень помогли. Я все время хожу с вашей кнопкой, и она мне придает сил.
― Дарю эту кнопку тебе!
― Да ну... Я что же, заберу ваше украшение?
― Не-ет, ты не понимаешь. Оно уже твое, раз помогает. Оно тебя выбрало. И это подарок, ничего ты не забрала... Тьфу, ну что за сивуха, честное слово. Разучились делать шампанское, разучились!
― Спасибо вам огромное! ― Кристина расплылась в улыбке и отхлебнула большой глоток сладкого напитка, пахнущего дрожжами.
― Эх ты, дурашка... Знаешь, ты же мне почти как дочка... которой у меня нет и быть не может, ― улыбнулась в ответ Елена.
Когда она совсем опьянела, то говорила еще много всякого, ласково-хмельного и милого. И вот это Кристина точно принимала как подарок, ведь мама с ней никогда так не общалась. Что-то нежное, материнское, нерастраченное было в этой женщине, которую когда-то любил ее отец.
Сейчас Кристина чувствовала к ней благодарность вселенского масштаба. И еще думала, что она правильно поступила, когда в первый же день ломанулась к Елене Сергеевне. Ведь это было знакомство, которое хотелось длить. Однако ей все равно в скором времени стоит съехать от Елены в общежитие, чтобы стать более самостоятельной и напиться допьяна студенческой жизни.
* * *
Фигура речи быстро превратилась в реальные алкогольные тусовки. Оказывается, будущие сценаристы, актеры и режиссеры любили богемную жизнь, наполненную вином Sangria, водкой Absolut и растворимым напитком Zuko для запивона. А вот ела «богема» изредка, закусок всегда не хватало. И еще все поголовно томно курили. Можно было не поесть, но «пачка сигарет», воспетая Виктором Цоем, стала этаким символом упорядоченности мира.
На этих вечеринках молодежь взрослела, раскрепощалась, танцевала, влюблялась и делала глупости, свойственные возрасту. Где-то в перерывах между глупостями неловко пристроилась строгая академическая учеба. Записанные умниками лекции распечатывались на ксероксе для тех, кто был слишком слаб для нагрузок конспектирования. Кто-то вечно чего-то не успевал и просил помощи. Старшекурсники втягивали мелких в творческое хулиганство. Студенты превращались в коллективный разум, когда нужно было сдавать сессии, а сразу после экзаменов единый организм опять рассыпался на ярких индивидуумов, готовых блистать. Хвала небесам, хотя бы практические занятия всегда проходили с большим энтузиазмом, к ним относились серьезно. Но в целом процветала атмосфера свободы и неистового дуракаваляния.
Кристине это было чуждо. Она приехала в Москву не за этим. Нет, ну раз-другой сходить на тусовку ― наверное, неплохо. Благодаря Максиму, она попала на несколько подобных мероприятий. Было весело, но голова потом болела так сильно, а штормило и того сильнее, что Кристина быстро осознала: это не для нее. Поэтому перестала пробовать веселящие напитки. Совсем. Ну, а слоняться трезвой между захмелевшими студентами было неинтересно: они считали себя королями мира, хотя со стороны выглядели как размечтавшиеся дурачки.
Кристина поняла, что произошло с этими прекрасными тусовщиками: они все разом поддались иллюзии, которая тоже настигла ее после поступления. Они решили, что уже стали артистами. Хотя им еще предстояло учиться и учиться. Многие ребята свято верили, что их таланта достаточно для творческой деятельности, хоть сейчас начинай! При этом вели себя крайне приземленно. Будущие именитые кинодельцы испытывали не совсем профессиональный интерес к новоиспеченным актрисам. А окосевшие от коктейлей сценаристы и режиссеры договаривались снять лучшее в мире кино, но это не шло дальше разговоров. Они будто жили под девизом «весь пар ушел в гудок».
Вот и Кристина как-то раз «договорилась» с Максимом: он напишет лучшую на свете историю, и в ней будет прекрасная главная роль для нее. У Макса были амбициозные планы. Он собирался быть сразу и сценаристом, и режиссером. И был не прочь исполнить одну из ролей в своем же фильме. Но Музой, бесспорно, назначил Кристину. Он вообще в последнее время как-то отчаянно ухаживал за ней, однако она не спешила бросаться в омут с головой. Будто чуяла подвох или не верила в порывы Максима. Он ведь много чего говорил, строя воздушные замки и фантазируя, как пятилетний ребенок.
― У меня есть одна задумка, я очень хочу ее воплотить. Снять масштабный высокобюджетный фильм. Сюжет пока в разработке. Думаю совместить тему космических объектов и ангелов. Знаю, звучит странно.
― Да нет, звучит интересно! Только непонятно ничего.
― Это даже мне пока непонятно. Ну, считай, что ангелы ― это на самом деле космические объекты. Просто они принимают вид, который привычен человеческому глазу. И они наделены высшим разумом.
― Ух, здорово, Макс! Мне нравится. Это научная фантастика ― так, выходит?
― Да. И там обязательно будет роль для тебя.
― Теперь еще интереснее, ― улыбнулась Кристина. ― Кого же я могу в таком фильме сыграть?
― Или ангела, или ученую, которая столкнулась с этим. Я пока не решил. Знаешь, просто гоняю мысли туда-сюда...
― Фантазер ты! Но мне нравятся твои мысли. Осталось всего ничего ― воплотить их!
― Ага, и свою кинокомпанию создать, ― рассмеялся Максим. ― Ну а что? Крис и Макс, звучит? Мы можем так назвать кинокомпанию, понимаешь? «КриМакс»? Или «МаКрис»?
― Ого, куда ты замахнулся! ― хохотнула Кристина. ― «МаКрис» лучше звучит, мне кажется.
― А как ты думала? Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом! Плох тот студент, который не имеет амбиций.
― Я с тобой согласна, но... Может, мы построим план шаг за шагом? Начнем с малого? Я вот пока хочу учиться, набираться опыта.
Но Максим будто не слышал ее, он грезил наяву, придвигаясь к Кристине все ближе и ближе.
― И плох тот я, если не мечтаю стать твоим мужчиной. Я люблю тебя.
Такой атаки Кристина не ожидала.
Автор: Мария Латыпова