Роман "Хочу его... Забыть?" Автор Дарья Десса
Часть 12. Глава 98
– Добрый вечер. Проходи, садись, очень рад тебя видеть и спасибо, что откликнулся, – ласково сказал Вежновец, указывая племяннику на стул напротив.
Пётр Андреевич опустился на стул, с любопытством глядя на дядю. Он знал Ивана Валерьевича как человека рассудительного, не склонного к панике и пустым разговорам. Если тот назначил встречу в неурочное время и говорит вполголоса, значит, случилось нечто из ряда вон выходящее.
– Иван Валерьевич, вы меня озадачили, – осторожно произнёс Звягинцев. – Что-то с сердцем? Нужна консультация?
– С сердцем всё в порядке, – с усмешкой ответил Вежновец. – И какая консультация, Петя? Ты забыл, что перед тобой кардиолог? Я про своё сердце знаю больше, чем всё твоё деление вместе взятое. Но речь пойдёт не об этом, – он склонился поближе к племяннику. – Пётр, я тебя спрошу как родственника. Ты мне доверяешь?
– Доверяю, – безо всякой паузы сказал племянник Звягинцев. – Вы меня никогда не подводили. И у меня ни разу не было повода в вас сомневаться, Иван Валерьевич…
– Ой, Петя, брось ты это своё выканье! – прервал его Вежновец. – Мы же с тобой родственники. Говори мне «ты».
– Хорошо, я постараюсь, Иван Вал...
– Ладно, ты вот что, давай-ка меня как следует выслушай и не перебивай.
Вежновец рассказал всё – о Смолькове, о предложении, о деньгах, об изъятии органов. Пётр Андреевич слушал, не задавая уточняющих вопросов, но чем дальше, тем мрачнее становилось его лицо. Когда Иван Валерьевич закончил, Звягинцев медленно покачал головой.
– Иван Валерьевич…
– Говори мне «ты» и по имени. А то обижусь.
– Ваня, ты серьёзно? – С трудом произнёс племянник. Ну уж очень непривычно ему было так обращаться к дяде. Особенно если учесть, что подобная манера общения складывалась между ними на протяжении многих лет, и прежде Вежновец ни разу не предлагал родственнику общаться с ним на равных. Пришлось Звягинцеву себя заставить.
– Да, Петя, я очень серьёзно.
– Ведь это махровая уголовщина. Нас с тобой посадят. Причём очень надолго, а может, даже пожизненно.
– Не посадят, если всё сделать аккуратно, – парировал Вежновец.
– Аккуратно? – Пётр Андреевич усмехнулся. – Изъятие органов у живых, пусть даже и умирающих, – это убийство. Юридически чистое, но тем не менее. Боюсь, у меня не получится.
Иван Валерьевич пристально посмотрел на племянника, выдержал долгую паузу и продолжил беседу.
– Пётр, давай поговорим откровенно. Сколько тебе осталось до пенсии?
Звягинцев помолчал, словно подсчитывая в уме, хотя на самом деле он знал эту дату наизусть.
– Семь лет примерно.
– Семь лет, – повторил Вежновец. – Ну ты посмотри, что сейчас творится в отделении неотложной помощи. Сколько там молодых докторов? И уж прости, но после того, как от вас ушла Матильда Яновна, ты оказался там самым старым. А новенькие ребятки амбициозны, они хотят строить карьеру, готовы вкалывать без продыху, лишь бы через десяток лет занять тёплое место. Что же касается тебя, Петя, то при всём уважении, хоть ты и опытный, высококвалифицированный врач и отличный хирург, но как ты думаешь, с каких позиций на тебя смотрит администрация клиники?
– Я не знаю, – честно признался Звягинцев.
– Зато я знаю, поскольку был главным врачом. То есть я и теперь исполняю обязанности, но это временное явление. Так вот. Когда есть много молодых и голодных до работы и денег специалистов, администрация смотрит на тех, кто представляет собой так называемую Старую гвардию снисходительно. Без обиды, Петя, но мы с тобой для них отработанный материал. Иначе говоря, перспективы никакой не представляем. То, что со мной случилось, когда я после болезни потерял должность главного врача, тому яркий пример. Или ты серьёзно думал, что мой инфаркт так подействовал на чиновников из Комитета по здравоохранению? Глубоко ошибаешься. Даже среди них полным-полно больных людей. И тем не менее занимают важные места. Однако возраст – это вещь, которую изменить нельзя.
– Дядя Ваня…
Вежновец широко улыбнулся, откинувшись на спинку стула.
– Забавно звучит, Петя. Ты меня прежде никогда так не называл.
– Простите, я не хотел вас обидеть…
– Ой, брось! Мне даже приятно. Буквально как у Чехова: «Дядя Ваня». Так вот, возвращаясь к нашей теме. Я знаю, о чём говорю. В ближайшее время начнётся оптимизация штатов. Сам знаешь, как теперь все с ума сходят по этому искусственному интеллекту. Пихают его где попало. Думают, что он способен заменить реального человека с опытом и знаниями. Ну, как говорится, скатертью дорога. Но ты задумайся. Когда начнётся очередная волна сокращений, кого уберут в первую очередь? Правильно – тех, у кого благодаря большому стажу большая зарплата и маленькая перспектива роста. Тебя, Пётр. Нет-нет. Я не говорю о том, что тебя уволят, Боже упаси. Но, скорее всего, предложит какую-нибудь низкооплачиваемую должность. Например, хирурга в районной поликлинике. Ты сам знаешь, какие там деньги. Сможешь на них выживать?
Звягинцев побледнел. Он молчал, сцепив пальцы перед собой в замок.
– А эти молодые, – продолжал Вежновец, – они уже сейчас поглядывают на твоё место.
– Вы… ты серьёзно?
– Я не то чтобы в буквальном смысле, Петя. Но подумай сам. Володарский – человек честный, уважительный. Он тебя не тронет. Но долго ли он там просидит, со своим-то характером? Да. Талантливый врач, но ведь нужно быть ещё хорошим администратором, а этого Борису явно не хватает. И когда уйдёт, что станет с тобой?
– Иван Валерьевич…
– Пётр, мы же договорились.
– Простите, я так не могу. Привык. Давай тогда на «ты», но по имени-отчеству, хорошо?
– Ладно. Так ты посмотри правде в глаза, – ответил Вежновец. – Я не пугаю, а предупреждаю. Как родственник. И предлагаю выход. Мы заработаем такие деньги, что тебе хватит не только на пенсию, но и на безбедную старость.
Пётр Андреевич тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу и долго смотрел на меню, из которого заказал себе только кофе с молоком, потому что недавно поужинал, и не хотелось переедать на ночь. В его голове шла мучительная борьба.
– А если нас поймают? – спросил он наконец.
– Не поймают, – твёрдо сказал Вежновец. – Организация, которую представляет Смольков, обладает очень мощной крышей. Я в самое ближайшее время, разумеется, наведу о ней более подробные справки и тебе всё расскажу, чтобы ты не беспокоился. В случае чего наймут лучших адвокатов. Но дойдёт ли до этого? Нет. Мы будем работать чисто. Никакой лишней крови, никаких шумных смертей. Только те, кого уже не спасти, а самое главное, кого никто не станет искать.
Звягинцев опустил голову. Вежновец видел, как напряжены его плечи, как побелели костяшки сцепленных пальцев.
– Ну что, Пётр? – спросил он мягко. – Решайся. Семь лет пролетят быстро. Неужели ты хочешь закончить карьеру в каком-нибудь захолустном ФАПе за двадцать тысяч рублей в месяц? И вот тебе ещё один аргумент, почему нужно поторопиться. Я же лишь исполняю обязанности. Это долго не продлится. Нужно всё успеть организовать, чтобы потом работало, как часы.
Звягинцев поднял голову. Глубоко вздохнул и решительно произнёс:
– Хорошо, Иван Валерьевич. Я согласен.
– Вот и правильно, – Вежновец облегчённо выдохнул. – Ты не пожалеешь.
– Я уже жалею, – горько усмехнулся Пётр Андреевич. – Но выбора у меня нет. Ты прав: на моём месте долго не задержишься. Либо я соглашаюсь, либо меня скоро вышвырнут на улицу. А жить-то хочется уже сегодня.
– Именно, – кивнул Вежновец. – Ты всё понимаешь правильно.
Звягинцев помолчал, собираясь с мыслями.
– Но нам нужна своя медицинская бригада, люди в которой будут исключительно доверять друг другу, – задумчиво сказал он.
– Решение этого вопроса, Петя, я поручаю тебе. Ищи в отделении, где работаешь. Там много талантливых людей. Печерская недаром славится умением прекрасно подбирать кадры.
– Понял, – кивнул Пётр Андреевич. – Когда начинаем?
– Как только Смольков даст добро. А пока – никому ни слова. Даже жене. Это вопрос жизни и смерти.
– Я понимаю, – ответил Звягинцев. Он встал, поправил пиджак. – Иван Валерьевич, вы хоть Ольге Васильевне скажете?
– Нет, – покачал головой Вежновец. – Не скажу. Она не поймёт. А её несогласие может поставить под угрозу всё. Для общего блага, Пётр. Иногда для общего блага приходится жертвовать правдой.
– Хорошо. Иван Валерьевич, я всё понял. Всего доброго.
– До связи, Петя.
Доктор Звягинцев вернулся домой. Жена к тому времени давно уже спала. Он прошёл на кухню, зажёг маленькую настольную лампу, налил себе тёплый кофе. Но пить пока не стал, задумался. Мысли его хороводились вокруг попытки ответить на вопрос, почему он так быстро согласился на предложение Вежновца. Наиболее очевидных причин, которые сразу же пришли в голову, было две.
Первая – это неудавшаяся карьера. Пётр Андреевич вспомнил, как много лет назад, когда он только начинал работать в медицине, у него были амбиции, желание расти, стать заведующим отделением, главным врачом, написать и защитить диссертацию. Но вся беда в том, что Звягинцев никогда не отличался настырным характером и не умел пробивать себе дорогу наверх. Потому так долго и задержался на одном месте. А потом, когда не выдержал, то не решался попросить свою мать, приходившуюся Ивану Валерьевичу старшей сестрой, замолвить за него словечко, попросить дядю составить племяннику протекцию. Всё казалось, что успеет, что время ещё есть, что он справится сам.
Когда наконец решился, было уже поздно – возраст приближался к пятидесяти, и строить карьеру оказалось бессмысленно. Молодые, напористые уже заняли все тёплые места, а он так и остался рядовым хирургом. Обидно было, но он держался, потому что жаловаться было некому и незачем.
Была и вторая причина, чисто финансовая. Некоторое время назад Пётр Андреевич развёлся с женой, с которой прожил двадцать три года. Между ними не случилось ни скандалов, ни громких ссор, ни взаимных упрёков. Просто однажды они оба поняли, что давно уже живут как чужие люди – под одной крышей, но с разными интересами и мыслями, и у каждого своя жизнь. Чувства давно остыли, а привычка держаться вместе уже не давала сил. Они тихо, мирно расторгли брак, сохранив приятельские отношения.
Однако проблема заключалась в том, что у них имелась одна на двоих двухкомнатная квартира, некогда купленная в ипотеку. Пётр Андреевич мечтал о том, чтобы жить отдельно – в своей собственной, пусть даже самой скромной квартире, где можно было бы сидеть вечером с книгой или глядя фильм. Для этого требовались деньги. Много.
Звягинцев провёл ладонями по лицу. Полмиллиона в месяц – не шутка. Это свобода. Возможность купить свой остров свободы, отложить что-то на старость. И всё, что для этого нужно – всего лишь переступить моральную черту. Перестать быть тем доктором Звягинцевым, которого уважали коллеги и пациенты. И стать сообщником в деле, за которое можно сесть на долгие годы.
– Нет, – сказал он себе тихо, – обратного пути уже нет. Я согласился, и теперь надо думать не о том, правильно ли это, а о том, как всё организовать, чтобы не попасться, – он расстелил на столе салфетку, взял дежурный карандаш, лежащий на холодильнике (для написания записок о том, что надо купить в магазине), и начал перебирать в уме тех, кого можно было бы пригласить в команду.
Два хирурга, Вежновец и Звягинцев – это костяк бригады. Нужен кто-то, кто будет ассистировать, кто сможет помочь в момент операции, если что-то пойдёт не так. Требуется человек, который не задаёт лишних вопросов, умеет держать язык за зубами, не паникует в критических ситуациях и, что немаловажно, не связан с Эллиной Родионовной Печерской.
Звягинцев задумался. Ассистент для хирурга – это фигура почти такая же важная, как сам хирург. От него зависит, насколько чисто пройдёт операция, как быстро и профессионально будут выполнены все манипуляции. И этот врач должен быть достаточно квалифицирован, чтобы не наделать глупостей, но при этом не настолько амбициозен, чтобы потом начать шантажировать остальных или требовать себе большую долю.
Пётр Андреевич перебрал в уме всех, кого знал в отделении. Володарский – нет, слишком честный и принципиальный. Лебедев – умный и амбициозный, но, пожалуй, слишком скользкий, такому доверять нельзя. Молодые ординаторы – неопытны, могут испугаться в самый ответственный момент или, что ещё хуже, проболтаться где-нибудь по пьяной лавочке. Ольга Великанова? Нет, она дочь олигарха, ей приработок ни к чему, она в медицине по воле сердца. Её несостоявшийся жених Денис Круглов? Кстати, интересная кандидатура. Надо бы проработать. Мария Званцева и Данила Береговой? Исключаются сразу, они близкие друзья Печерской.
И тут его осенило. Он вспомнил о новом докторе, который появился в клинике пару месяцев назад, – Ангелине Павловне Вишневской. Она пришла в отделение уже после того, как Печерская стала главным врачом. Это было важное обстоятельство, которое Пётр Андреевич оценил сразу: Вишневская не имела к Эллине Родионовне никакого отношения, её нанимал Володарский, который в людях не слишком разбирается, она не была обязана прежнему начальству ничем – ни благодарностью, ни лояльностью. Значит, Вишневская не станет докладывать Печерской о том, что происходит в отделении.
Кроме того, Вишневская успела зарекомендовать себя как хороший терапевт – толковая, спокойная. И хотя она была не хирургом, при необходимости она могла ассистировать во время изъятия органов. Да, она не владела хирургическим скальпелем в той степени, как профессионал, но для ассистента этого и не требовалось. Главное – понимать, что делает хирург, вовремя подать инструмент, обработать рану, следить за состоянием пациента. С этим она бы справилась.
И ещё одно достоинство Вишневской, которое Звягинцев оценил сразу: она была человеком новым. Ещё не успела толком ни с кем сдружиться, ни в какие компании не вписалась, ни в какие интриги не ввязалась. Она была сама по себе – ничья. А это значило, что у неё не было причин обсуждать свои дела с кем-то из коллег, не было подруг в отделении, которым могла бы всё выложить в порыве откровенности. Ангелина Павловна в этом коллективе пока существовала изолированно – не чужая, но и не своя.
Всё это делало её идеальным кандидатом для того, чтобы предложить ей участие в деле. Она вряд ли откажется – учитывая те деньги, которые Смольков обещал платить ассистентам, – а если и откажется, то, скорее всего, никому об этом не расскажет, потому что просто не с кем поделиться. Да и намекнуть можно, что если станет болтать, то вылетит с работы с волчьим билетом.
Звягинцев поставил на салфетке цифру «3» и «4», напротив каждой написал «Вишневская А.П.» и «Круглов Д.В.». Обвёл их фигурной скобкой и добавил: «Ассистенты? Проверить!» Он задумчиво побарабанил пальцами по столу и решил, что тянуть не стоит. Завтра же пригласит Ангелину Павловну на разговор – в нейтральное место, не в больнице, чтобы никто не видел. И побеседует с ней. Расскажет не всё, конечно, только то, что необходимо для начала. Мол, есть медицинская работа, требующая квалификации и спокойствия, с очень хорошей оплатой. Намекнуть, провентилировать отношение к таким вещам. Подробности – только если согласится. И если покажется, что можно доверять.
Пётр Андреевич сложил салфетку. Прошёл в прихожую, сунул бумажку в карман куртки, чтобы не забыть завтра. Посмотрел на часы. Было уже за полночь. Завтра предстояло сделать шаг в неизвестное будущее.