"Счёт без покрытия". Повесть. Автор Дарья Десса
Глава 1
Как и следовало ожидать, первым прикатил Виктор Логинов.
Из окна своего загородного дома Алексей Борисович Дарьянов прекрасно видел, как к воротам лихо подрулила новенькая чёрная «Тойота Камри». Машина встала точно по центру, чуть наискосок – так паркуются те, кто хочет, чтобы автомобиль был виден целиком, а не уткнулся капотом в забор. Визитёр вышел, с деланной небрежностью смахнул несуществующую пылинку с водительской двери, затем с видом знатока надавил на заднее крыло – проверить упругость амортизаторов. Пружина отозвалась исправно, и это, судя по всему, доставило ему удовольствие. Хлопнул ладонью по металлу чуть громче, чем нужно, – так, чтобы звук разлетелся по тихой улице. После этого, довольно ухмыльнувшись, достал платок, промокнул шею – день выдался душным, – и только после этого подошёл к кованой калитке и нажал кнопку звонка.
Конечно, гостей полагается встречать на крыльце, а самых уважаемых – у ворот с калиткой. Однако хозяин этого дома не привык следовать чужим правилам. Алексей Борисович неторопливо спустился на первый этаж, прошёл в просторную прихожую с дорогим дубовым паркетом и зеркалом в раме из красного дерева. Бросил взгляд на собственное отражение – не из тщеславия, а по давней привычке проверять, всё ли на месте. Галстук, запонки, осанка. Всё в полном порядке. И там принялся ждать.
Логинов после того, как дверь автоматически раскрылась, пропустив его на участок, быстро подошёл к дому и, оказавшись внутри, выдавил из себя раболепную улыбку – такую сладкую и неестественную, что она скорее напоминала гримасу:
– Доброго здоровья, Алексей Борисович! Как вы себя чувствуете?
Дарьянов не торопился с ответом. Это была его привычная манера: критически разглядывать собеседника с головы до ног, будто оценивая покупку на рынке. Не торопиться. Дать повиснуть паузе, пусть собеседник помается в ней, пошевелится, выдаст себя каким-нибудь мелким движением – поправит манжет, кашлянет, переступит с ноги на ногу.
Возраст Логинова – около тридцати пяти. Рост выше среднего, плечи – широченные, косая сажень, настоящий медведь. Вообще-то Виктор раньше занимался то ли боксом, то ли борьбой, но в последние пару лет стал заметно заплывать жирком. Мышцы никуда не делись, но под ними залегло что-то рыхлое, обильное. Особенно бросался в глаза живот, который даже дорогой пиджак с едва заметной искрой не мог скрыть. Костюм сидел на Логинове до странности несуразно – точно с чужого плеча. Запонки были золотые, массивные, явно дорогие – и при этом совершенно не вязались с рубашкой, чуть помятой у воротника. Туфли начищены до блеска, но фасон устаревший, с тупым носом, какой перестали носить лет пять назад.
«Для того чтобы выработать настоящий вкус, – подумал Дарьянов с лёгким презрением, – нужно хотя бы два поколения приличной жизни. А у этого предки, поди, из ПТУ не вылезали. Деньги завелись – и сразу потянуло на дорогое, а как выбирать – никто не научил. Самое жалкое сочетание». И только после этого раздумья Алексей Борисович соблаговолил слегка кивнуть гостю.
– Вы правильно сделали, что приехали первым, – произнёс он ледяным тоном и, как всегда, на «вы».
Ни в коем случае нельзя позволять себе фамильярность в отношении кого бы то ни было. Он, Дарьянов, и этот болван с неприятно низким лбом и мясистыми ушами – ему не ровня, чтобы переходить на «ты». «Ты» сближает. А близость – это обязательства, это допуск, это ненужные иллюзии у людей, которым иллюзии вредны.
– Проходите, садитесь в гостиной. Я должен вам кое-что сказать.
Логинов мгновенно уловил в хозяйском голосе металлические нотки – те самые, после которых обычно начинались неприятности. Он подобрался, перестал расслабленно сутулиться, даже дышать, кажется, стал менее шумно. Широкие плечи чуть опустились – не от расслабленности, а от той особенной покорности, которую крупные люди выражают именно так, чуть складываясь внутрь.
– Вы смогли встретиться с Борисом Шварцем? – спросил Дарьянов, не глядя на гостя, а поправляя штору, когда они оказались в шикарно обставленной комнате, – единственном месте его дома, куда Алексей Борисович провожал гостей, не входивших в его ближний круг. Здесь было всё необходимое для разговора и ничего лишнего: два кресла, журнальный столик, буфет у стены. Никаких личных вещей, никаких бумаг, никаких случайно забытых мелочей, по которым можно составить о человеке мнение, не спрошенное у него самого.
– А как же! Само собой! – заискивающе зачастил Логинов. – Встретились, разумеется. И все вопросы закрыл. Вот, пожалуйста, получите ваши деньги, – с этими словами он вытащил из внутреннего кармана пиджака толстую пачку – пятитысячные купюры, перетянутые резинкой, – и протянул хозяину. Дарьянов не стал брать их в руки, дождался, пока визитер положит пачку на стол. Сделал это намеренно – пусть сам кладёт, как подношение. Лишь после этого взял её и не глядя сунул в ящик старинного дубового буфета, который был куплен на английском аукционе. Задвинул ящик с тихим стуком, повернул маленький медный ключ и положил его в жилетный карман. Аккуратно, по-хозяйски. Никакой театральности – просто человек убирает своё на своё место.
Гость зорко, по-звериному, следил за каждым его движением.
– Даже пересчитывать не будете? – не удержался и спросил.
Хозяин усмехнулся одними губами.
– Какой смысл, Виктор? Вы, конечно, мошенник первостатейный, это всем известно. Но обсчитать меня хотя бы на одну тысячу… Вы же сами прекрасно понимаете, чем может быть чревата подобная глупость. А теперь слушайте главное. На сей раз своего вознаграждения вы не получите.
– Чего? – Логинов даже привстал с кресла, но тут же себя одёрнул и опустился обратно. Кресло под ним скрипнуло. – Почему? Я же всё сделал в точности, как было велено.
– Взгляните-ка сюда, – хозяин протянул ему мобильный телефон с открытым фото на экране. – Ну, что вы теперь запоёте?
Логинов взял смартфон, вгляделся. «Вот псина, – пронеслось у него в голове с каким-то смешанным чувством злости и невольного восхищения. – Накрыл-таки, гад. Послал кого-то из своих по следу. Помнится, тогда мимо проскочил какой-то серый седан, но кто ж мог подумать… Надо было насторожиться. Надо было.»
На снимке чётко были видны двое: Логинов и Шварц, склонившиеся над открытым капотом автомобиля. Оба – в полный рост, лица читаются без всяких сомнений. Номер «Тойоты» просматривался идеально. Снимок сделан с расстояния, но без суеты – спокойно, уверенно, с правильного угла. Профессионал. Не первый раз.
– Да это же мы с Шварцем как раз колесо меняли. У него прокол случился на трассе, – начал оправдываться Логинов, но сам понимал, как жалко это звучит. Слова рассыпались, не успевая сложиться в объяснение.
– Вы не выполнили мой приказ, Виктор, – голос Дарьянова стал совсем тихим, а это был самый страшный признак. Не повышение голоса – понижение. – Я велел вам ехать к Шварцу на старой развалюхе вашего зятя. А вы понеслись на чём? – он ткнул пальцем в экран. – На вашей новенькой «Камри». А ведь накличете на нас беду. И ещё какую.
Логинов виновато опустил глаза. На лбу у него выступила испарина, хотя в гостиной было прохладно, – работала климатическая система. Молчание длилось секунд десять – он их посчитал, сам не зная зачем.
– Извините, не сдержался. Хотелось произвести впечатление.
– Вот это впечатление обошлось вам в три тысячи евро. И предупреждаю заранее: в другой раз за такие фокусы вам не поздоровится. Ясно? И скажите спасибо, что сегодня с утра у меня хорошее настроение, иначе названные суммы выросли бы ровно в десять раз.
Логинов молча кивнул. Кулаки его непроизвольно сжались, но он быстро разжал их – нельзя показывать злость здесь, в этом доме. Пальцы лежали на колене, и он следил за ними, как за чужими.
– Впрочем… – Дарьянов задумался, медленно прошёлся по гостиной, кончиками пальцев касаясь полированных поверхностей. Подошёл к окну, постоял, вернулся. Не потому что думал на ходу – просто любил дать человеку время понервничать в ожидании продолжения. – Впрочем, у вас ещё есть шанс получить упущенный гонорар.
– Да я в лепёшку расшибусь! – выпалил Логинов с такой искренней яростью, что хозяин даже бровью повёл. Не ожидал столько жара от человека, только что потерявшего триста тысяч.
– Тише, спокойнее. Речь идёт об одной услуге. Лично для меня. Сегодня вечером вы должны всерьёз заняться Беллой.
– Кем? – Логинов опешил. – Беллой? Но вы же сами… с ней…
– Ничто не вечно под луной, Виктор. И нынче вечером я хотел бы прекратить эту тягомотину раз и навсегда.
– Указать ей на дверь?
– Я не выражаюсь столь вульгарно, но суть вы уловили верно. Короче: когда войду в спальню – случайно, разумеется, – должен застать её в ваших объятиях. Это избавит меня от её бесконечных сцен, слёз и укоряющих взглядов. Женщины такого не прощают. Уж поверьте моему опыту. После подобного они уходят сами – с шумом, с гордостью, и уже не возвращаются, что самое ценное.
Виктор Логинов погрузился в размышления. На его грубом, тяжеловатом лице нельзя было прочесть ничего, кроме растерянности. Он смотрел куда-то в сторону, чуть сощурившись, как делают, когда внутри что-то сортируется и раскладывается по полкам. Потом мелькнула лёгкая усмешка – смесь цинизма и обречённости. Видимо, рассортировал.
– Ладно, как скажете, – сказал он наконец угрюмо. – Только вы уж потом не обижайтесь.
– Не обижусь. Это моя инициатива.
– Да, чуть не забыл, – спохватился Логинов. – Муж её сегодня после обеда ошивался поблизости от вашего участка.
– Константин Бардин? – уточнил Дарьянов. – Ошивался здесь, в этих местах? Откуда вы знаете?
– А мне местный продавец из круглосуточного сказал, Федя. Я заезжал к нему около четырёх за сигаретами. Он случайно обмолвился, что видел Бардина. Я сразу насторожился. Не для того Костя тащился в такую даль, чтобы просто воздухом подышать. Знаю я его.
– И я его достаточно знаю. Бардин из тех простофиль, которые всю жизнь носят огромные рога и при этом пребывают в твёрдой уверенности, что у них отличная причёска. Таких ещё классики описывали. Лев Толстой, например… – он махнул рукой, досадуя на себя. – Впрочем, не спрашивайте меня, кто такой Толстой. Для вас это слишком сложно. Это вам не участковый уполномоченный.
Дарьянов хмыкнул и прошёлся по комнате.
– Чего нам волноваться, Виктор? Какое нам дело до того, где шатается муж Беллы? Заурядный подхалим и неудачник. К тому же он у меня на крючке сидит крепко – ни слова никому не скажет. Боится. Прекрасно понимает, что именно он потеряет, если вдруг вздумает открыть рот.
Он остановился у окна, посмотрел на пустынную улицу. Вдоль забора тянулась полоса тени – солнце клонилось к западу.
– Ладно, закроем эту тему. Есть ещё поручение. Когда подъедет Сергей Палицын, скажите ему от моего имени: пусть вычеркнет Лену, новую девчонку, из своих списков. Отныне эта золотая рыбка будет плавать только в моих водах. Чтобы никто к ней не приближался. Ни по работе, ни в личном плане. Понятно?
Логинов ухмыльнулся и сказал с плохо скрытой завистью:
– Хватка у вас по этой части орлиная. Ни за что своего не упустите…
– Скоро придут остальные гости, – оборвал эти излияния Алексей Борисович. – Ступайте в столовую. Горничная там приготовила закуски. Всё нужное на столе.
Логинов молча кивнул и направился к двери. У порога он задержался на секунду, хотел что-то сказать – губы чуть шевельнулись, – но передумал и вышел в коридор. Шаги у него были тяжёлые, гулкие, несмотря на дорогой паркет.
Дарьянов остался один. Он вынул из кармана ключ, открыл буфет, пересчитал деньги – быстрым, натренированным движением, большой палец скользил по краям купюр как по книжным страницам, – и довольно прищёлкнул языком. Всё сходилось.
По крайней мере, пока.