Послевоенная жизнь текла размеренно и спокойно. Люба и Александр работали от зари до зари, но это был уже не тот изнуряющий труд, как в Великую Отечественную войну.
Ближе к пятидесятым годам в доме было сытно, супруги купили себе коня, лошадь, больше птицы развели.
Глава 1
Саша, у которого руки были золотые, не только в кузнице работал, но и вне работы шабашил: много дворов остались без мужчин, а Александр хорошо управлялся не только с железом, но и с деревом, вот и шел, когда его звали на помощь.
Люба в столовой за старшую была. Её уважали и колхозники, и председатель, частенько она брала в помощницы кого-то из молодых девчат, обучая стандартам правильной нарезки или норме при приготовлении.
Единственное, что омрачало их семейное счастье - это то, что больше детей у них с Александром не получалось. Люба и к докторам ездила в район, и травы пила, и молилась, но ничего не выходило.
- Видно, такова воля Божья, - вздыхала Анастасия, - чтобы один ребёнок у тебя, Люба, остался. Когда-то и мы с отцом мечтали о большой семье, но не сложилось у нас.
- Я помню, как папа говорил, что вся надежда на нас с Сашей, - печально ответила Люба. - Даже пристройку вот к дому начал делать, которую мы с Сашей заканчивали. Только к чему она? Для кого, коли у нас дочка, которая замуж выйдет и может выпорхнуть из семейного гнезда?
- А может, супруг ее туточки жить станет, - улыбнулась Анастасия, вспомнив, как в их доме после свадьбы появился Александр.
- Может быть. Но так хотелось, чтобы сын наш старший жену сюда привел, - Люба смахнула слезу, вспомнив о Васеньке, которого потеряла двухлетним. Но тут же взяла себя в руки - уж годы прошли, боль притупилась, но все же нет-нет, да мыслями она возвращалась в то время, когда держала на руках белокурого мальчонку, что глядел на нее своими большими глазками и улыбался.
****
Клава выросла красивой девушкой. Вся в мать внешне, а характером пошла в деда Егора - деятельная, веселая, никогда не унывала. И даже если неприятность случалась, то быстро находила выход из положения.
Она училась хорошо, будто знания ей сами в руки плыли. А вот когда в седьмом классе профориентацию провели и приехала из города женщина, рассказавшая, как не хватает бухгалтеров, то Клава, у которой с математикой все было отлично, загорелась желанием учиться в техникуме, о чем и сказала матери с отцом.
Люба улыбалась, слыша щебетание дочери, она вспоминала, как когда-то в ее возрасте выбрала любовь, и была очень счастлива. А дочка пойдет по другому пути, и она искренне надеялась, что Клава тоже найдет свое счастье.
****
Клавдия уехала в областной центр. Люба с Александром проводили дочь, которая обещала приезжать, но до самого лета, до каникул, не показывала носа в родную деревню. Она писала письма, но в них не было ни слова о чувствах, ни слова о тоске по дому. Люба перечитывала эти скупые строчки по десять раз, пытаясь угадать между строк, что на самом деле происходит с дочерью. С кем дружит? Не влюбилась ли? Ничего о себе не рассказывала девушка...
Но через два года, летом 1955-го, Клава приехала к родителям не одна - с ней был высокий парень в военной форме. Юрий был красивый, статный, улыбчивый и, как казалось Любе - слишком беспечный. Словно жил он одним днем, забирая из этого дня все, что можно.
- Любовь Егоровна, Александр Иванович, - будто собравшись духом, Юрий переводил взгляд с отца на мать Клавдии. - Я прошу руки вашей дочери.
- Как же...Она ж совсем еще юная, - растерялась Любовь, но Саша сжал ее руку и тихо спросил жену, смеясь:
- А сколько ж нам было, когда свадебку сыграли?
- Да, мама, - Клава улыбнулась. - Тебе семнадцать ведь было, верно? А мне восемнадцать уже.
- Мы согласны, Юрий, - ответил Александр, пока жена пребывала в замешательстве. - Только вот ваш брак не должен отразиться на учебе Клавдии.
- А никак не отразится, - заверил его Юра. - Мне, как и Клаве, тоже год учиться осталось.
- Ну и когда же свадьбу думаете играть?
- Мы решили 25 августа пожениться. Только не в деревне, а в городе, там мои друзья и родители.
- Что ж, мы приедем, коли позовете, - ответила Люба, наконец поняв, что ее дочь выросла и теперь сама создает свою семью.
- Ну конечно, - улыбнулся Юрий. - А разместим мы вас в доме моей бабушки, об этом не переживайте.
****
К назначенной дате Анастасия Сергеевна, Любовь и Александр поехали к молодым на свадьбу. Они слегка стеснялись своей скромной деревенской одежды посреди городских гостей, но важнее было то, что Клава светилась от счастья.
Когда они вернулись домой, соседка расспрашивала ее о том, как свадьба прошла, хорошие ли родители у жениха, и на все вопросы Люба отвечала подробно, с улыбкой.
- Эх, счастливая ты, Любка! Муж золотой, работящий, дочку вот замуж выдала за военного, а за таким, как за каменной стеной она будет.
- И то верно. Только сердце мое не на месте. Военные они ведь какие... Они на месте не сидят, мотаются по гарнизонам и частям.
- Вот и славно, и Клавка твоя страну повидает. Уж шибко деревню она нашу не любит, совсем городской стала. Вот приезжала в последний раз когда, так нос морщила, словно не здесь выросла, а в квартире со всеми удобствами.
- Молодые привыкают быстро ко всему, - встала на защиту дочери Люба, а сама подумала, что соседка права - Клава и правда, совсем городской стала и сельская жизнь ей теперь не по душе.
***
Клавдия и Юрий окончили обучение, молодой супруг служил в местной части, Клавдия работала на фабрике бухгалтером, а еще через год после получения образования молодые родили ребенка - мальчика, которого назвали Егором, в честь дедушки.
Когда Люба и Александр приехали посмотреть на внука, женщине казалось, что ее дочь счастлива, но, словно не ребенка она родила, а игрушку себе приобрела.
- Мам, ты посмотри, какого богатыря я родила! - она поднесла Любе свёрток.
Женщина взяла внука на руки.
- Хороший мальчик, - прошептала она, вдруг подумав, что он похож на Васеньку. Тот был такой же в младенчестве. - Славный малыш. Скажи, дочка, все у тебя хорошо?
- Хорошо, мама. Только устаю очень. Родители Юры работают, отец у него в отделе образования служит, мать на швейной фабрике мастером, и помощи нет никакой от них.
- А что же, муж не помогает?
- Мам, да он иногда и дома-то не ночует! То у него наряды, то учения, то начальство велело в казарме оставаться.
- Такая жизнь военных, девочка моя, - успокоила ее мать. - И ты, когда замуж выходила, должна была это понимать.
- Да я понимаю, мама. И принимаю все, как есть, правда, устаю сильно.
- Дочка, могла бы я тебе помочь, только как я оставлю свою столовую? Кто же ей руководить будет, кто готовить? Девочки совсем еще молоденькие.
- Да что ты, мама! Я и не прошу, чтобы ты у нас осталась, - вздохнула Клавдия, оглядывая однокомнатную квартиру, в которой они жили с мужем. - Ничего, я справлюсь сама.
- Ты, дочка, коли желание будет и возможность, приезжай сама в деревню. Отоспишься, отдохнешь, а мы с бабушкой за Егорушкой приглядим. У нас же и сад, и овощи свежие, и молочко, и яйца.
- Я приеду, - пообещала дочь. - Обязательно. Вот как чуть подрастет Егорка и мы навестим вас.
****
Только за два года Клава приехала лишь дважды - когда Егорке годик исполнился, и второй раз через десять месяцев, чтобы привезти сына матери и оставить его там.
- Как же так, дочка? Что значит - пусть он поживет пока у нас? - Александр удивленно глядел на Клаву.
- Потому что только вам я могу доверить своего сына, другие бабушка и дедушка очень заняты. Папа, Юру отправляют в Читу, как минимум на год, и я еду с ним. Егорку я не могу взять, не могу тащить ребёнка туда, где неизвестно что и как, и где жить мы будем.
- Вам, как семейным, жилье отдельное положено, - сказала Люба.
- Мама, сама знаешь - положено, не значит, что так и будет. Казенное жилье, неизвестно где под Читой, и какие там условия. Если там все хорошо, то, как обустроимся, я сразу же за ним приеду.
- Но почему бы тебе не остаться здесь? Пусть Юра поедет, как обустроится, напишет тебе и ты вместе с сыном отправишься к нему.
- Потому что мы так решили, - Клава отвела глаза.
Люба не понимала, что происходит с дочерью. К сыну она относилась прохладно, словно он раздражал ее, но женщина списывала все на усталость.
Но все же в голове у женщины не укладывалось, как можно оставить своего ребенка, которому не было и двух лет, и уехать вслед за мужем. Эти мысли озвучила она дочери.
- А если пока я тут, у Юры кто-то появится? - спросила Клава раздраженно и Люба поняла - ревность дочери сильнее материнского инстинкта. Она успокаивала ее, говорила, что муж любит ее, но Клава и слышать ничего не хотела.
- А как же Юра? - спросил Александр. - Неужели и он не против, чтобы ты сына к нам привезла?
- Он это сам и предложил. Юра о ребенке думает. Кто знает, какие там будут условия? Ну что же, если вы против, придется оставить Егорушку с бабушкой Юры. Родители его не согласны нянчиться с внуком, у них очень много работы.
- Оставляй здесь, - мрачно произнес Александр, хоть и очень ему хотелось сказать, что его дочь кукушка.
Клавдия даже ночевать не осталась. Простившись с бабушкой, родителями и сыном, она уехала последним рейсом.
Егорка плакал до вечера. Люба носила его на руках, успокаивала, пела колыбельные, какие пела когда-то Клаве. А сама плакала вместе с ним, пряча слёзы в его мягких волосах.
Александр в тот день долго сидел на крыльце, курил и будто что-то обдумывал. А Анастасия все причитала, говорила, что Юрий и Клавдия не понимают, что творят.
- Мама, я надеюсь, что Клава скоро заберет Егорушку. И месяца не пройдет. Она ведь мать, не сможет надолго сына оставить. Вот обживутся на новом месте, и приедут за ним.
****
Но Клава не особо рвалась приезжать за сыном, на все у них с Юрой были отговорки - комната маленькая, мебели нет, то условия неподходящие. Потом Клава стала говорить, что Юра часто уезжает на полигоны и на учения, что она работает и не с кем оставить ребенка. То, что в каждой части есть детские сады для детей военнослужащих, об этом она умалчивала.
Ни разу Клава не спросила, чем болел Егорка, как спал, что любит есть. Ни разу не попросила прислать его рисунок или спросить, скучает ли он.
Александр и Люба пытались повлиять на дочь и зятя, стыдили их, говорили, что ребенок растет сиротой при живых родителей, но вскоре поняли - у молодых нет чувств к ребенку, которые должны испытывать мать и отец. Молодые родили дитя раньше, чем созрели для этого. Вот и отстали от них. Юра и Клава присылали посылки, деньги, а Люба старалась сделать всё, чтобы ребёнок не чувствовал себя сиротой. Она вязала ему тёплые варежки, пекла пирожки, каждое утро провожала в колхозный садик, откуда его вечером забирал дедушка.
- Как же так, Саша? - спрашивала у мужа Люба. - Как же можно быть такой матерью?
- Не знаю, Люба, - качал головой Александр. - Может, мы где-то ее упустили, а может баловали слишком, а может, у нее просто нет материнского инстинкта.
Она ведь даже не приезжает, и когда мы ее здесь увидим - одному Богу ведомо.
И дочь они увидели, но уже когда Егорке было шесть лет. Тогда же умерла Анастасия, мать Любы. На похороны приехала Клавдия одна, без мужа, сказав, что он на границе и похороны бабушки жены - не повод на отпуск.
После похорон Люба и Саша думали, что дочь заберет Егора, но она лишь покачала головой:
- Мам, я беременная.
- И что? - спросила Люба. - Ребенку мать нужна, а не дед и бабка.
- Мам, я пока очень плохо себя чувствую. Сама видишь - токсикоз мучает. Я уж и на сохранении лежала. А если опять в больницу попаду, так с кем он останется? Юра на службе все время.
- Но на то, чтобы сделать ребенка - ему хватает времени, - сердито ответил отец.
- Я обещаю - родится ребенок, нам дадут квартиру... говорят, двушку дать могут, вот тогда я точно заберу Егорку.
****
Только, родив, она не забрала сына, хоть и получили они квартиру. В этот раз у Клавы родились девочки-близняшки Инна и Ира. Теперь же у нее были другие отговорки - дети часто болеют, она едва управляется с малышками, и переживает, что Егорка будет запущенным.
Когда подошел школьный возраст, Александр уже знал - внук остается здесь, сердцем чувствовал, что ни Юра, ни Клава не заберут его к себе. Словно этот сын был их ошибкой, словно лишним он был в семье дочери. Поэтому он и отвел его в местную школу при колхозе.
Егорка рос. С малых лет начал помогать деду в кузнице. Поначалу просто подавал инструменты, потом научился ковать простые вещи: крючки, петли, подковы. Александр был счастлив:
- Настоящий мужик растёт!
Люба улыбалась, но на душе было горько. Она видела, как внук тоскует по матери с отцом, как они ему нужны. Отца он и вовсе не помнил, тот ни разу не приехал, только фотокарточки слал, да посылки с переводами. А мать в последний раз приезжала на похороны Анастасии. Вот ее мальчонка и помнил, только уже вопросов о том, когда родители приедут, не задавал.
В пятнадцать лет Егорка объявил:
- Бабушка, я не буду в городе учиться. Останусь здесь, буду в соседнем поселке в ПТУ учиться на механика.
- А что же в город не поедешь? Не хочешь?
- Знаешь, бабушка...- пожал плечами мальчишка. - Мне не очень нравится город. Я в колхозе хочу работать, на машинно-тракторной станции. Мне нравятся все эти железки и механизмы. А город... Он людей меняет. Как вот маму мою.
Люба едва сдержала слезы, но сумела взять себя в руки. Хороший у них мальчонка вырос, славный. И как много упустили его родители.
****
Клава приехала, когда Егор был в армии. С Юрием и тринадцатилетними Иринкой и Инной. На пороге она появилась, как будто снег на голову - в красивом платье, с модной прической, пахло от нее духами и видно было, что живут они в достатке. Чем выше Юрию присваивали звания, тем лучше они жили.
- Мама, здравствуй, - Клава поцеловала Любу в щёку. - Мы проездом. Решили навестить вас. А где Егор? Здоровый, небось, уж вырос.
- Да, как бы увидели вы его, так и не узнали бы. Откуда вам знать, какой он? - насмешливо спросила Люба, разглядывая дочь. - Только если по фотографиям.
- Мама...
- Не мамкай. Неужто ты и письма мои не читаешь? В армии Егор, вот уж два месяца.
- Ой, не приходило нам то письмо. Конечно я читаю все ваши письма, но последнее, наверное, не дошло. Плохо, что его нет, мы хотели его с сестренками познакомить.
Люба смотрела на внучек и улыбалась, правда, в душе ничего не дрогнуло - этих девочек, которым уже по тринадцать лет, она видела впервые. В гости к дочери не ездила, потому что часто они жили в закрытых городах и поселках, да и дочь все время говорила, что сама приедет. Не приезжала, и к себе не звала.
Они пробыли три дня. За это время Клава много говорила о себе, о переездах, о том, как тяжело с двумя детьми в военных городках. Юрий же все говорил о службе, о порядках, какие в частях установлены.
Про Егора у них не спрашивали. Зачем? Парень вырос, а честный ответ они и так знали - первенец родителям не нужен. Правда, все же, когда Александр заикнулся, Юрий, смахивая невидимую пыль с погон, произнес:
- После армии пусть ко мне едет, пристрою его.
- Думаю, он не выберет путь военного, но мы обязательно ему передадим, - ответила Люба.
****
Когда Егор вернулся из армии, он и слышать не хотел о том, чтобы поехать к отцу и матери.
- Они для меня чужие люди. К тому же, бабушка и дедушка, я женюсь.
- На Танечке? - улыбаясь, спросил Александр.
- Да, на ней. Мы любим друг друга и разлука еще больше усилила эту любовь.
Люба была рада - Таня хорошая девушка, скромная, работает с ней в столовой. Она ждала Егора, казалось, больше чем дед и бабушка.
ЭПИЛОГ
Через месяц молодым устроили свадьбу, на которой собралась, наверное, половина колхоза. Жить они стали в доме Александра и Любы, как и мечталось супругам.
Не было на той свадьбе ни Клавдии, ни Юрия. Не потому что не могли приехать, а потому что Егор этого не хотел. Не нужны ему были чужие люди на этом празднике. Самое главное, что на нем были бабушка Люба и дедушка Александр.
- Счастливая ты, Любка! Какого внука красавца вы с Сашкой вырастили. А теперь вот жените на одной из завидных невест в колхозе, - говорили ей подруги.
- Да, счастливая, - соглашалась Любовь Егоровна.
А потом перед глазами проплыли воспоминания - голодные детские годы, потеря ребенка, похоронка на отца, болезнь Клавы, когда, казалось, она ее теряет. Многие другие неурядицы, ссоры с единственной дочерью и недопонимания. Но, наверное, через все это нужно было пройти, чтобы теперь видеть, как твой любимый внук счастлив. И дом вскоре наполнится детьми.
Молодые не долго тянули с детьми - уже через полтора года родился сын Славик, потом через три года дочь Ксюша и еще через пять лет сын Семен.
И, когда Любе говорили, какая же она счастливая, Александр всегда спрашивал:
- А я? Разве ж я не счастлив? У меня самая лучшая в мире жена, у меня замечательный внук и невестка, и правнуки, с которыми я чувствую себя самым счастливым.
Александра не стало в 2004 году, не дожил он два месяца до девяностолетия. Любовь Егоровна пережила его всего на восемь месяцев. На похороны приезжала Клавдия, уже пожилая женщина, которая овдовела и вышла на пенсию. Глядя на нее, Егор понимал - нет у него никаких чувств к ней. А вот к бабушке и к дедушке у него была сильная любовь, и уход их из жизни стал для него большой утратой, впрочем, как и для его детей, которые выросли на руках у прабабушки и прадедушки.
С сестрами, которых он видел всего один раз на похоронах деда, Егор не поддерживал связь, потому что и они были для него чужими.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже: