- Счастливица ты, Любка, - с завистью говорила Янка, - улетишь далеко-далеко. На сцене танцевать будешь, знаменитой станешь!
- Да, я как никогда чувствую, что близка к своей мечте, - сияя улыбкой, отвечала сестра.
Глава 1
- А когда училище закончишь, и балериной настоящей станешь, меня к себе позовёшь?
- Конечно, сестрёнка! Обязательно приедешь ко мне. Вдруг в какой институт надумаешь поступать в Новосибирске? Учись хорошо, и я уговорю родителей отпустить тебя ко мне!
Одинцовы приняли решение – Люба полетит в Новосибирск и будет там учиться. Только вот по весне поехал Николай в деревню, решил он баню перестроить. Воодушевился тем, как браво движется у него дело, и не чувствовал, что спину перенапряг.
Чуть ощутил боль в позвоночнике, да решил перетерпеть. А то ведь самому тошно было, что жена бережёт его, как немощного. С огоньком работал, быстро и весело! А наутро подняться не мог. Ни в тот день, ни на следующий в город не приехал, ведь даже до автостанции добраться не в силах был.
Чудом соседка в дом зашла с каким-то вопросом. А как услышала, что Николай стонет, так перепугалась, что забыла, зачем пожаловала.
Деревенский врач головой покачал – укол-то он сделал, чтобы боль унять, а на ноги беднягу поставить не мог. Потеребил смущённо бороду и сказал, что надо бы пациента в город везти. Да не в Елизово, а в область.
Врачи областной больницы не смогли прийти к единому решению. Кто-то говорил, что надо бы оперировать, а кто-то утверждал, что риск слишком велик.
- Без операции мы со временем поставим его на ноги, - сообщил доктор сходящей с ума супруге, - жить будет, на лёгкий труд придётся перейти без физических нагрузок.
- Он бухгалтер, - вздохнула Галина.
- Вот и хорошо, - ответил доктор, - операция могла бы вернуть его к полноценной жизни, но гарантии никто вам на даст. Может случиться так, что пациент до конца жизни будет прикован к кровати.
Галина расплакалась. Перед каким сложным выбором поставила её судьба. С одной стороны был шанс подарить супругу полноценную жизнь. Но это если операция пройдёт успешно, а ведь риск был очень велик. При отказе операции Николаю предстоял долгий путь к тому, чтобы встать на ноги. Возможно, месяцы или даже год…годы… Он сможет ходить на работу, но будет уставать. Ни о каком труде на земле не могло быть и речи.
- Мы не будем рисковать, - прошептала Галина доктору, - операции не будет.
Первым делом после беседы с врачом она решила поговорить с дочерью. Применив всё своё красноречие, она пыталась донести ей, как сложно придётся их семье, пока отец не встанет на ноги.
- Не бросай нас сейчас, - умоляюще произнесла она, - я буду заботиться об отце, мы не сможем ухаживать за огородом.
- Да на кой дался тебе этот огород! – в сердцах воскликнула Люба. Она не меньше матери тревожилась об отце, но совсем не понимала, почему должна беспокоиться из-за огорода.
- Дочка, нам не выжить без домашних овощей, ягод и заготовок, - покачала головой мать. - Да и деревенский дом без ухода ветшает. Нельзя его оставить на несколько лет до лучших времён.
- Зачем он вообще этот дом? – с раздражением спросила Люба. – Пусть ветшает, чем будет нам обузой.
- Как ты можешь так говорить? – укоризненно спросила Галина. – Это ведь дом родителей твоего отца, память о них. Разве можно бросать землю, дочка?
Ничего не ответила Люба. Ушла в свою комнату, кинулась на кровать и прорыдала до утра. А на следующий день сообщила матери, что останется на Камчатке.
- Не стану я больше танцевать, - угрюмо буркнула одна, - и с огородом помогу. На каникулах и вовсе поселюсь там.
- Спасибо, дочка! – с благодарностью ответила мать. – Отец-то как порадуется. Он же очень любит родительский дом, а уж как приятно ему будет, если дети об их земле позаботятся. А про балет свой ты не переживай. Время пройдёт, отцу лучше станет, и будешь снова заниматься.
Люба горько усмехнулась. Никогда не понимала этого мать, да и не поймёт уже. Балет – искусство особое и труд кропотливый. Нельзя его на будущее отложить, а спустя долгие месяцы вернуться. Но ничего больше девочка не сказала. А вот на уроки ходить перестала.
Через две недели Зоя Яковлевна явилась к Одинцовым домой. Она тревожилась за свою ученицу, что ни разу не пропустила ни одного урока. Не больна ли? Может, случилось что?
Как раз накануне Николая привезли домой. Он по-прежнему не вставал, ему назначили процедуры, которые должна была делать приходящая медсестра.
Лёжа на кровати, услышал он разговор дочери и учительницы. Сразу понял он, в чём дело. Потому собрав волю в кулак, через боль, встал он и потихоньку вышел в коридор. Держась за дверь, он заявил, что Люба будет заниматься танцами. И уедет поступать в Новосибирск.
- Я даю слово, девочка не бросит балет, - произнёс он, стараясь не показать, как тяжело ему держаться на ногах. Самостоятельно вернуться в кровать он уже не мог, сполз по стене и упал на пол.
***
- Галь, знаю я, как тяжело тебе, - сказал Николай вечером, когда жена пришла домой, - а теперь ещё труднее будет, но не рви ты мне душу. Я себе не прощу, если из-за меня девчонка балет бросит.
- Дался тебе её балет, - проворчала Галина, - ты ведь сам на земле вырос, и с Камчатки никогда не рвался уехать. А девчонке потакаешь. Это ж блажь просто.
- Нет, Галюнь, не блажь! Глаза у неё горят от любимого дела, а это дорогого стоит. Ничего не попрошу у тебя больше, только отпусти Любку. Пусть летит в свой Новосибирск и учится на балерину.
Вздохнула Галина, погладила мужа по голове и улыбнулась ему. Он же вставать не мог – врачи заверили её, что в настоящее время нет у него такой физической возможности. А ради дочки он поднялся и сделал несколько шагов. Зря он, конечно, это сделал, не навредил бы ещё сильнее спине. Но этот поступок показал ей, как высоко ценит её муж мечту их дочери. Поэтому Галина, хотя и против воли, но согласилась с ним.
В аэропорт Николай не поехал провожать Любу – в тот день у него были процедуры в больнице. Девочку провожали мать, сестра и Зоя Яковлевна. Галина расцеловала дочку, а вот слёз сдержать не смогла.
- Будь умницей, моя хорошая, - прошептала она, - папа верит, что ты станешь настоящей балериной.
- А ты, мам, веришь?
- А как же? Верю, конечно же, верю! - но сказала это так, что Люба не поверила. Для мамы куда важнее её огород с закрутками, чем танцульки, как она называла ее любимое дело.
Зоя Яковлевна тепло попрощалась со своей лучшей ученицей и пожелала ей удачи. Она также заверила девочку, что не сомневается в её успехе.
- Моя бывшая коллега встретит тебя в Новосибирске, - сказала она, - Анна Григорьевна поможет тебе добраться до общежития и заселиться. Ты всегда сможешь обратиться к ней, если потребуется помощь.
Эти слова были сказаны больше для матери Любы. Очень уж волновалась она, провожая свою юную дочь в самостоятельную жизнь. А сама девочка уже давно получила инструкцию от учительницы, и знала, что в чужом городе у неё будет поддержка.
***
Жизнь в чужом городе лишь поманила Любу яркими красками. Анна Григорьевна взяла над ней шефство и первое время водила девочку повсюду. Это было настолько интересно и увлекательно, что Люба даже не скучала по дому.
Но весёлая жизнь длилась совсем недолго. Вскоре начались экзамены, появились новые хлопоты. С момента зачисления Люба стала воспитанницей интерната, и уже не могла гулять по городу, радуясь свободе и новой жизни.
Учёба здесь оказалась вовсе не такой, как в кружке у Зои Яковлевны. Залы тут были просторные, светлые и тёплые, но режим занятий оказался куда более жёсткий. Приятная усталость, которую Люба ощущала во время прежних уроков не шла ни в какое сравнение с той, что она чувствовала теперь.
От бесконечных занятий адски болели ноги и кругом шла голова. Педагоги были разные, и некоторые из них по суровости превосходили Зою Яковлевну. И если с ней в своё время Люба кое как нашла общий язык, несмотря на довольно задиристый характер, то к новым учителям ей ещё предстояло привыкать. А это было нелегко.
Но даже это было не так страшно. Самым трудным для Любы было привыкнуть к новому коллективу. Девочки в общежитии приехали в Новосибирск с разных городов и посёлков страны. И если в елизовском кружке Люба была лучшей, то теперь ей пришлось признать – здесь она далеко не в первых рядах.
Как же это было тяжело – видеть, что у других девчонок получается танцевать лучше и легче. Успех всегда помогал Любе двигаться дальше. Но успехов в новой жизни было очень мало, потому стремиться к лучшему не очень-то получалось.
Порой девочку посещала мысль, которую она гнала из своей головы. Ах, если бы вернуть время вспять! Как было бы здорово остаться дома, с родными и ходить в местную секцию. Можно было бы выучиться на повара, работать и изредка ездить в деревню помогать матери с огородом.
"Наверное, папе тоже нужна помощь", - думала девочка ночами и плакала в подушку.
Порой Люба задавала себе вопрос – расхотела ли она стать балериной? Нет, не расхотела – тут же отвечала она самой себе. Это было ее мечтой. Но ей хотелось быть лучшей, сиять, блистать, но почему-то у неё не получалось. Слишком много их было – замечательных, тонких, лёгких, гибких, почти готовых балерин, несмотря на совсем юный возраст.
"Я неизменно в хвосте", - печально думала Люба, и эти мысли лишь отнимали у неё силы становиться лучше.
Она, конечно же, занималась и очень старалась. Но другие тоже старались, и у них получалось легче, чётче и чище, чем у неё.
Люба исправно писала родителям письма, умеренно шутила, рассказывала какие-то казусы об учёбе. В целом же заверяла их, что всё у неё хорошо, и она движется к успеху. Девушка сгорала от стыда, обманывая родных. Но признаться им в том, что дела у неё плохо – это было выше её сил.
"Отец так верил в меня, - думала Люба, - а мама, хотя и не хотела меня отпускать, всё-таки решилась. Как я могу сказать им, что ошиблась?"
Однажды девушка почти решилась рассказать родителям правду. Она даже написала письмо и запечатала в конверт. Но в тот же день получила письмо от матери. Читая его, Люба проливала слёзы.
"Дорогая наша доченька, наше солнышко! Твои письма мы перечитываем всей семьёй, по несколько раз. Как же мы гордимся тобой. Наша девочка балерина – да об этом же можно только мечтать. Вспоминая, как когда-то я противилась твоему выбору, чувствую стыд. Как жестоко это было с моей стороны – вместо сцены предлагать тебе деревню и огород! Прости меня за это. За нас не волнуйся, папе уже лучше. Он потихоньку встаёт и ходит с палочкой…"
Это было длинное письмо, полное любви и добрых слов от матери. И оттого Любе становилось ещё тяжелее. Как бы ей хотелось сейчас оказаться в родном городе! Да можно было бы даже поехать в деревню, подышать свежим воздухом, прислониться к той самой берёзе, что баба Маня не разрешала спилить.
Каникулы у балерин были совсем короткие. После экзаменов девочкам предстояли практические занятия. Те, что жили ближе, на две недели уезжали домой. Впрочем, они навещали родных даже среди года. А вот до Камчатки так легко было не добраться. В ту пору летали самолёты через Хабаровск, и то лишь раз в неделю. Поэтому, увы, Люба так и не смогла попасть домой.
Девушка надеялась, что так трудно лишь первое время. Но шли недели, месяцы, а желание учиться у неё лишь угасало. Впрочем, по её письмам домой этого бы никто даже не заподозрил.
Люба красиво расписывала, что танцует в кордебалете местного театра. Она даже послала несколько фотографий сцены, сделанных издалека. Танцевали её однокурсницы, но на снимке их лицо было не разобрать. Поэтому никто бы и не догадался, что Любы среди них нет.
***
Жизнь Любы раскрасилась яркими красками, когда ей исполнилось восемнадцать лет. Она продолжала жить в общежитии, но уже не числилась воспитанницей интерната. Девочка могла спокойно распоряжаться свободным временем, которого увы, было не так много.
Как ей хотелось подружиться с кем-то, кто никак не связан с балетом, учёбой и не мечтал о сцене! Глотком свежего воздуха стали для девочки новые подруги из текстильного училища и кулинарного техникума. Во время празднования дня рождения одной из приятельниц, Люба познакомилась с Мишей. Первое время она не признавалась себе в том, что молодой человек ей нравится.
- Ты куда так всё время торопишься? – удивился парень, вызвавшись провожать симпатичную девчонку.
- Нужно успеть до десяти. Общежитие закрывают на замок.
- Вот это да! А у нас до часу ночи заходить можно. А если припозднишься, так можно в окно вахтёрше постучать. Она откроет дверь, и слова не скажет.
- А где это?
- Это общежитие нефтегазового техникума. Я на последнем курсе, вот закончу через два месяца и уеду отсюда.
- Ух ты! А мне еще год учиться. Вот только не знаю, что буду делать дальше. Домой, наверное, вернусь.
- А где твой дом?
- Далеко, на Камчатке.
- Ого, как далеко ты забралась. И где там балерины танцуют, на твоей Камчатке?
Люба покраснела и замолчала. Она и сама не знала, что ей делать со своей профессией. Ей ещё год оставалось учиться.
- А ты куда собрался уезжать? – поспешила перевести разговор на другую тему девушка.
- В Радужный! Слышала про такой посёлок? Там идёт разработка месторождения нефти, и рабочие руки всегда нужны. Тем более я специалист с дипломом. Через месяц уж точно буду.
- Здорово, - усмехнулась Люба, подумав о том, что даже немного завидует молодому человеку. Он точно знает, чего хочет. Может, и не ахти какая у него мечта, зато есть чёткие планы на будущее. А вот у неё нет ничего…
После того разговора Люба и Миша стали часто видеться. Несколько раз парень приглашал девушку в кино или просто прогуляться. Вскоре Люба поняла, что с нетерпением ждёт новых встреч с молодым человеком.
- Эх, не расставался бы с тобой никогда, - с сожалением произнёс Миша, - уеду я работать в свой Радужный, а тебе ещё учиться целый год.
- А где это – Радужный?
- Ханты-Мансийский округ, слышала про такой? Недалеко от Тюмени.
- Да уж, далеко. Но не дальше Камчатки.
Миша рассмеялся, и девушка рассмеялась тоже. Она вдруг подумала, что не знает, какой невыносимо тоскливой будет её жизнь без него. Никогда ещё занятия в училище не казались ей настолько ненавистными.
Ребята сблизились, и уже жизни не представляли друг без друга. Миша всё чаще вздыхал, что не хочет расставаться с любимой. И однажды, почти перед самым отъездом задал девушке вопрос, который изменил всю её жизнь.
- А ты знаешь, что в Радужный набирают работников самых разных специальностей?
- Ты говорил, но почему ты спрашиваешь?
- Ты могла бы тоже поехать. Нужно только написать заявление, пройти медицинскую комиссию, и ты поедешь со мной.
- Балерины там уж точно не нужны. К тому же, я училище даже не закончила.
- Но ты ведь не хочешь там учиться... Ты сама так сказала.
- Да мало ли, чего я не хочу? Разве могу я бросить учёбу, да еще на последнем курсе?
Миша пожал плечами. Он осторожно заметил, что, если бы не знал, кем хочет быть, точно не стал бы доучиваться. Пошёл бы сразу работать, а уж если бы мысль пришла профессию сменить, так поступил бы на вечернее отделение.
Люба задумалась. Невероятно хорошей показалась ей мысль уйти из ненавистного училища. Но как рассказать об этом матери и отцу? Они ведь так радовались за неё. В письмах, что она получала, было столько гордости и счастья.
Может, Люба и не решилась бы бросить учёбу, но на следующий день девушка получила суровый нагоняй во время контрольных замеров. Её при всех пристыдили за два лишних килограмма, а девчонки дружно похихикали над ней.
"Я уеду в Радужный, - подумала Люба, залившись краской от возмущения и позора, - и больше не вернусь сюда. И навсегда забуду про балет! Слишком легкомысленной была моя мечта!"
Приняв это решение, она вдруг почувствовала удивительную лёгкость внутри. Что-то подобное она ощущала когда-то в детстве. Люба вдруг подумала, что за долгое время пребывания в училище, толком не чувствовала ни лёгкость, ни радости, ни сладкого предвкушения чего-то хорошего.
В тот же вечер девушка сообщила Мише, что едет с ним, если он, конечно, поможет организовать переезд. Молодой человек был очень рад её решению и сказал, что Люба может рассчитывать на его помощь. И через неделю они уехали в Радужный.
***
- Меня приняли на должность лаборанта! – радостно сообщила Люба. – Завтра же приступаю к работе. И комнату в общежитии выделили.
- Лаборант? Здорово, - улыбнулся Миша, - но к комнате особо не привыкай. Вот поженимся, и отдельную квартиру нам дадут, как молодой семье и специалисту. Мне так обещали.
Девушка счастливо рассмеялась. На следующий день она пришла в лабораторию, и в первые же часы поняла, что работа ей очень нравится.
- Послушай, Любань, - через некоторое время спросил её Миша, - что родители-то твои сказали, когда узнали, что ты теперь лаборант. Рады, небось?
Люба покраснела и сказала, что так и не написала матери о том, что забрала документы из училища.
- Я же видел, что ты писала им письмо, - удивился молодой человек.
- Да, - смутилась девушка, - я рассказывала им, что у нас гастроли. Это вроде практика такая у балерин.
- Какие ещё гастроли? Ничего не понимаю...
- Да что тут понимать? Не могу я им признаться в том, что не хочу больше быть балериной. Не могу и всё. Отдала письмо Ленке Суворовой, она как раз в Тюмень едет и оттуда отправит его.
- Ох, Любань, нельзя же так. Это ж мать с отцом твои. Разве ж можно вот так обманывать их?
- Не трави мне душу, самой тошно. А поделать ничего не могу. Придёт время, всё расскажу им. А пока не терзай меня.
Миша вздохнул и пожал плечами. Он вдруг подумал, что совсем не понимает девушку. Она же всегда рассказывала ему, какие добрые, понимающие у неё родители. Так почему же ей так страшно признаться им в своём решении?
***
- Любка, а ты у меня передовик производства! – воскликнул Миша, показывая девушке газету.
- Что это?
- Смотри, статью про тебя написали! Прославили, так сказать, на всю страну.
- Ох, и фотография тут моя! Это ж надо как так вышло.
- Ты рада, Люб, что в газету попала? Другие о том только мечтать могут. А тут вон какую статью написали, какие в нашей лаборатории девчонки трудятся. Других-то тоже указали, а твоя фамилия первая. Эх, поженились бы, ты бы мою фамилию прославила!
Люба рассмеялась. Ей, конечно, было приятно о себе такое читать. А вот разговоры насчёт женитьбы девушку смущали. И не потому что не хотелось ей замуж за Мишу. Очень даже хотелось. Вот только свадьбу скрывать от родителей – на это бы Люба точно не пошла. А если написать им – так и во всём остальном признаваться придётся.
В тот же вечер Люба села писать матери очередное письмо. Каждый раз думала она, что вот сегодня признается родителям во всём. Но, вздохнув, она снова стала расписывать, как танцует на сцене театра, и скоро уже получит диплом хореографа.
"И тогда я, может быть, стану примой", - писала она, понимая, что ложь затягивает её всё глубже и глубже. И по обыкновению добавила, что письма ей следует отсылать "До востребования". На тюменский главпочтамт. Оттуда его заберет Ленка, когда в очередной раз поедет к родителям.
***
Держа в руках конверт, подписанный отцом, Люба не могла унять дрожь. До этого письма ей писала письма только мать. Неужели, что-то с мамой?
Девушка не могла заставить себя распечатать конверт. Самое удивительное, что письмо пришло на адрес лаборатории в Радужном, а не в Тюмень "До востребования".
Из конверта выпал листок бумаги, исписанный отцовским почерком, и вырезка из той самой газеты с фотографией Любы. Внутри у неё похолодело.
"Моя доченька, дорогая моя Любаня, - писал отец, - я не знаю, что у тебя произошло, и почему ты не поведала нам о переменах в своей жизни, но знай, что ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь и поддержку. Я увидел эту газету и сразу понял – моя девочка не стала балериной. Как жаль, что ты не захотела поделиться с нами этой новостью. Мама не видела эту газету. Боюсь, она бы страшно разволновалась. Но если ты не решишься в ближайшее время рассказать нам правду, кто-нибудь всё равно покажет ей эту статью. Лапонька, ты лучший сотрудник нефтегазовой лаборатории – это ведь повод гордиться собой. Не молчи, расскажи нам обо всем!"
Люба прижала письмо к губам и разрыдалась. Папа…он всегда старался её понять. Как могла она обманывать его и маму столько времени?
ЭПИЛОГ
В тот самый вечер, когда Люба получила письмо от отца, она села писать ответ. Он был адресован обоим родителям. Девушка написала, что в её жизни случились большие перемены, о которых она должна была поведать родителям уже давно, но не решалась.
Дочь просила родителей не тревожиться и не пугаться – у неё не случилось ничего плохого. Напротив, она счастлива, и ни капли не жалеет о принятом решении. Люба пообещала, что в ближайший отпуск приедет домой и обо всём расскажет своим самым родным людям.
Тогда же девушка сказала обо всем Мише. Он просиял – теперь нет никаких препятствий к свадьбе. А ещё заметил, что было бы здорово пожениться на Камчатке.
Молодые так и сделали. В свой первый отпуск они взяли билеты и отправились на родину Любы. Мать с отцом плакали при встрече с дочкой. Они тепло приняли будущего зятя и пришли в восторг от новости, что ребята решили пожениться на Камчатке. Отцу пришлось подключить кое-какие связи, чтобы молодых расписали, не выжидая положенный срок.
В первый же вечер дочь, краснея от стыда и заливаясь слезами, поведала родителям о своём обмане. Она начала рассказ с первых недель пребывания в училище, которое за долгие месяцы стало ей ненавистным.
- Конечно, не стоило обманывать нас и учиться делу, к которому у тебя больше не лежала душа, - сказал тогда отец, - вернулась бы, и никто бы тебя не осудил, дочка.
- Но ведь тогда она не познакомилась бы с Мишей, и не стала бы лучшим работником лаборатории! – тут же воскликнула Галина и обняла дочку.
Молодые поженились, и почти сразу после свадьбы уехали к себе в Радужный. Они проработали там несколько лет, затем перебрались в Тюмень. В отпуск к родным ездили довольно часто. Когда у Миши с Любой родилась дочь, родители приезжали к молодой семье, чтобы понянчиться с внучкой. К тому времени Николай уже хорошо ходил и легко переносил умеренные нагрузки.
Никто и никогда не осудил Любу за её поступок и последующий обман. Лишь Зоя Яковлевна, узнав от Галины, что её дочь связала свою жизнь с другой профессией, неодобрительно покачала головой.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
Присылайте свои истории по электронной почте или в Махе, контакты в описании канала ( при написании рассказа могу по желанию изменить названия населенных пунктов и имена)
Поддержка автора приветствуется.