Примечание: Статья написана по мотивам оригинального интервью Тони Стюарта с Дэвидом Байроном для британского журнала New Musical Express от 8 сентября 1973 года.
Сентябрь 1973 года. В лондонской студии Lansdowne кипит работа: музыканты Uriah Heep наводят финальный лоск на дорожки своего нового альбома «Sweet Freedom». В это время их вокалист Дэвид Байрон решает пропустить по стаканчику в пабе через дорогу, чтобы поделиться с журналистом историями о том, как группа простых парней из рабочего класса внезапно оказалась в удушающих объятиях американского безумия.
На заре своей карьеры Uriah Heep, по собственному признанию Байрона, были не более чем «второсортной копией Vanilla Fudge». Однако к 1972 году всё изменилось. Музыканты выпустили два монументальных альбома — «Demons and Wizards» и «The Magician’s Birthday». Эти пластинки принесли им заслуженное признание (даже Роберт Плант из Led Zeppelin публично хвалил группу), но в США их увлечение фэнтезийной лирикой обернулось настоящей катастрофой.
Ловушка «космического» имиджа
Американская публика восприняла тексты о демонах, волшебниках и магах слишком буквально, породив вокруг Uriah Heep настоящий оккультный культ. Сами музыканты были от этого бесконечно далеки.
«Если бы мы действительно практиковали черную магию, нам пришлось бы за это ответить, — рассказывал Байрон. — Но мы всего лишь дали названия двум альбомам! Назови мы их "Том 4" и "Том 5", всё было бы иначе. Мы пошли в студию, записали "The Magician’s Birthday", потому что это отличный длинный трек, под который можно нарисовать красивую обложку. И тут началось безумие».
Группу завалили жуткими письмами. По словам вокалиста, от некоторых писем музыкантов буквально тошнило. Безумные фанаты каким-то образом разузнали домашние адреса и телефоны их жен в Англии и устраивали им телефонный террор с «потусторонними» угрозами, пока группа была на гастролях.
В американских аэропортах музыкантов неизменно встречали странные личности в длинных черных плащах. Байрон вспоминает об этом с нескрываемой горечью:
«Через некоторое время я перестал вежливо говорить им: "Слушай, чувак, я очень устал". Я просто посылал их к черту. Всё, чего я хотел после перелета — это поспать три часа перед хорошим шоу. Кто они вообще такие? Они проходят на наши концерты бесплатно, бесплатно получают пластинки и ничего не дают нам взамен».
Байрон сравнивал эту ситуацию с Дэвидом Боуи и Элисом Купером. По его мнению, те просто создавали яркий сценический образ, но не пытались внушить людям, что они действительно прибыли с другой планеты или являются богами. Но фанаты не видели грани между театром и реальностью.
Смерть Стива и призрак «Джаггерса» в Детройте
Тем не менее Байрон признавал, что именно американское неформальное подполье сделало группу популярной. В каждом маленьком городке США был свой «андеграундный лидер» — авторитетный парень, к мнению которого прислушивались все местные неформалы. Если такой лидер говорил: «Я послушал Uriah Heep, это круто», в городе мгновенно раскупали весь тираж пластинок.
Одним из первых городов, где группа обрела статус культовой, стал Детройт. Местный неформальный лидер по имени Стив буквально влюбился в их дебютник «Very 'eavy, Very 'umble» и заставил всех диджеев крутить его на радио. Музыканты очень хотели познакомиться со Стивом и пожать ему руку, но незадолго до их приезда парень трагически ушел из жизни, став жертвой разрушительного рок-н-ролльного образа жизни.
Когда Uriah Heep приехали в Детройт, им сообщили о смерти Стива, но зловещим шепотом добавили: «У нас новый лидер».
«Они привели к нам парня, который называл себя Джаггерсом, — вспоминал Байрон. — Это был настоящий сумасшедший, до безумия одержимый Миком Джаггером. Он был невероятно высоким, худым, бледным и носил длинный черный плащ до самого пола. Он вошел в нашу гримерку, запер дверь и заявил: "Я разговаривал со Стивом на том свете"».
Джаггерс оказался местной легендой. Он регулярно инсценировал собственную смерть, исчезал на месяц, а затем внезапно появлялся в домах удивленных фанатов в четыре часа утра в черном плаще и с белым гримом на лице, заставляя людей верить, что они видят призрак.
Помимо безумных «магов», группу осаждали специфические американские группиз. Байрон описывал их как высоких, болезненно худых девушек с бледными лицами, ярко-красной помадой и черными кудрявыми волосами в стиле Марка Болана. Именно им группа посвятила песню «Circus» на своем новом альбоме.
«Сладкая свобода» от оккультных оков
Выпуском нового альбома «Sweet Freedom» (Сладкая свобода) Uriah Heep надеялись развенчать мистический миф вокруг себя. Они позиционировали себя как простых парней из рабочего класса, которым до смерти надоело «космическое» существование.
Впрочем, Байрон с иронией признавал, что американские фанаты всё равно найдут способ истолковать название по-своему:
«Они наверняка скажут: "О, они освободились от своих оккультных повелителей и сообщают нам об этом через название альбома!"».
Кроме того, название таило в себе еще один хитрый подтекст. Группа со скандалом ушла со своего старого лейбла Mercury Records на Warner Brothers, так что «Сладкая свобода» была еще и ироничным прощанием с бывшими боссами.
Как бы то ни было, для Uriah Heep этот альбом стал главным музыкальным триумфом, далеко превзошедшим их прошлые работы. На пластинке было как минимум четыре потенциальных сингла — а именно по этому показателю, по мнению Байрона, и судится по-настоящему успешный рок-альбом. И в этом не было никакой мистики. Только чистый рок-н-ролл.
Понравилась эта архивная история? Как вы считаете, справедливо ли Uriah Heep ассоциировали с мистикой и оккультизмом в 70-х, или их музыка была просто хорошим фэнтезийным театром? Какой альбом группы у вас самый любимый? Делитесь своим мнением в комментариях! И не забудьте подписаться на канал, чтобы не пропустить новые захватывающие истории из золотой эры рока. Впереди еще много крутого!