Основано на архивном материале и интервью с группой Uriah Heep, опубликованном в британском музыкальном еженедельнике SOUNDS 14 февраля 1976 года.
Читая архивные интервью классиков хард-рока, порой ловишь себя на мысли, что даже на пике славы великие музыканты испытывали сомнения. В беседах с журналистами в середине семидесятых годов вокалист Uriah Heep Дэвид Байрон не скрывал, что в какой-то мере хотел бы видеть свою группу несколько иной. Очевидно, что он слишком близко принимал к сердцу слова критиков, обвинявших коллектив в излишней громкости и отсутствии утонченности.
Оглядываясь назад, можно с уверенностью сказать: в те годы Uriah Heep были более чем просто хороши. Если бы группа с подобным материалом и подачей появилась сегодня, она мгновенно завоевала бы безоговорочную любовь публики. Этот коллектив заслуживает гораздо большего признания, а их записи эпохи расцвета начала 70-х годов для многих ценителей до сих пор остаются непревзойденным эталоном жанра. И на то есть веские причины.
Миллионные тиражи против мнения прессы
В середине семидесятых упоминание названия Uriah Heep в кругах британских музыкальных журналистов чаще всего вызывало снисходительные усмешки и закатывание глаз. Прямолинейный, бескомпромиссный рок-н-ролл группы, подающийся публике с напором товарного поезда, никогда не числился в фаворитах у строгих рецензентов.
Однако, имея за плечами десять выпущенных альбомов, каждый из которых расходился средним тиражом в миллион экземпляров, пятеро британцев могли позволить себе смеяться над критиками по пути в банк. Собирая аншлаги на крупнейших мировых площадках, Uriah Heep имели полное право называть себя одной из самых успешных групп своего времени, вне зависимости от того, что писали о них в газетах.
Сольный эксперимент и попытка вырваться из рамок
Как и многие успешные коллективы, музыканты Uriah Heep периодически нуждались в творческой отдушине на стороне. Вслед за двумя сольными пластинками клавишника Кена Хенсли, свой индивидуальный проект выпустил и фронтмен Дэвид Байрон. Его альбом получил название «Take No Prisoners».
Хотя пластинка не представляла собой радикального отхода от того, что Байрон делал в составе группы на протяжении шести лет, в ней явно читалась попытка отойти от непрерывного шквала тяжелого рока. В сольную работу были вплетены элементы госпела, фанка и несколько сентиментальных баллад. По словам самого вокалиста, творчество Uriah Heep тяготело к грандиозным, масштабным постановкам, которые ему нравились, но в рамках сольного проекта он хотел поработать с минималистичным форматом: простая ритм-секция, минимум наложений и чистый вокал.
Для Байрона этот альбом стал своеобразным экспериментом, проверкой того, как будет звучать его голос в более свободной, непринужденной музыкальной среде с привлечением сторонних сессионных музыкантов.
Новый подход к созданию музыки
В тот период в словах Байрона проскальзывали нотки недовольства тем, в каком состоянии находилась музыка его основной группы. Музыкант чувствовал, что стиль Uriah Heep становится слишком жестко регламентированным. Любые попытки привнести нестандартные элементы в альбомы группы часто наталкивались на непонимание: материал признавали хорошим, но «неподходящим» для их привычного звучания.
Однако ситуация начала меняться с записью одиннадцатого студийного альбома, получившего название «High And Mighty». Байрон отмечал, что именно на этой пластинке музыкантам наконец-то позволили разрушить устоявшиеся шаблоны и дать выход новым идеям, которые ранее отбраковывались.
Американский феномен и понимание своей аудитории
Проверенная годами формула звучания приносила группе колоссальные продажи, и львиная доля этого успеха приходилась на США. Uriah Heep идеально вписывались в формат заокеанских стадионных концертов. Байрон очень трезво и реалистично оценивал американский музыкальный рынок.
Он понимал, что для американской публики поход на концерт был масштабным событием, ритуалом. Молодежь приходила за атмосферой, за коллективным выбросом энергии. Кроме того, в США группа получала колоссальную поддержку на радиостанциях как в AM, так и в FM-диапазонах, чего они были практически лишены в родной Англии. Несколько успешных синглов пробили дорогу к массовому американскому слушателю.
Взгляд на критиков с другой стороны баррикад
Отношение прессы по обе стороны Атлантики оставалось прохладным. Но вместо того, чтобы высокомерно отмахиваться от журналистов, Дэвид Байрон проявлял удивительное понимание их психологии.
Он признавал, что Uriah Heep выглядят на сцене заносчиво и дерзко, а их музыка отличается крайней интенсивностью. Это было творчество, которое можно было либо сразу полюбить, либо возненавидеть. Байрон рассуждал логически: если музыкальный обозреватель целыми днями слушает пластинки по долгу службы, посещает по десять концертов в неделю, а затем вечером приходит на выступление Uriah Heep, где его буквально вжимает в стену стеной звука — неудивительно, что его реакция будет негативной. Группа требовала стопроцентного, изматывающего внимания. Но именно этого абсолютного звукового давления, как способа разрядки, и ждала от них молодежь.
Свежая кровь и надежды на будущее
Во время британского турне тех лет коллектив сумел удивить многих скептиков заметно возросшим профессионализмом. Во многом это произошло благодаря приходу в группу Джона Уэттона — одного из лучших бас-гитаристов Англии того времени. Байрон не скрывал, что до появления Уэттона группа порой играла небрежно, но с новым басистом звучание моментально преобразилось.
Вокалист возлагал огромные надежды на грядущий альбом. Вспоминая процесс записи, он рассказывал, как проболел ветрянкой целую неделю. За это время группа записала инструментальные партии для двух треков. Услышав готовый материал по возвращении в студию, Байрон был поражен его мощью, новизной и качеством, с трудом веря, что это играет его собственная группа.
В тот момент музыкант искренне надеялся, что пресса, ранее недолюбливавшая коллектив, наконец-то поймет: Uriah Heep способны играть не просто невероятно тяжелую, но и очень умную музыку, полную тонких нюансов и богатых звуковых оттенков, где мощная основа не перегружена лишними деталями, а лишь подчеркивает главные достоинства композиций.