Но и о своей тайне Джаннино не забывал. Посвятив в нее несколько близких друзей, в том числе нотариуса Анджело д'Андреа Гвидарегли (того самого, с которым он ездил к ди Риенцо) Джаннино методично работал над … скажем так, «правками» своей истории. Составлял «новую версию». Нет, он верил, на самом деле верил в свое королевское происхождение, просто желал, хм, «облегчить понимание» оного окружающими. Пусть новый документ будет фальшивкой, но подтверждать-то он будет факт подлинный! Именно так Бальони и рассуждал.
Вот эта новая версия, состряпанная сиенцем и стала одним из сюжетных стержней «Проклятых королей» Мориса Дрюона, с некоторыми, впрочем, отличиями. Еще в юности я был поражен - неужели Дрюон и правда думал, что Джаннино и есть настоящий, подмененный сын короля Людовика X и королевы Клеменции? Но это же … дичь. Конечно, Дрюон так не думал. В Джаннино даже Робер Амбелен, здорово лопухнувшийся с «делом Кьяпинни» (тоже история о подменном ребенке) и носившийся с идеей «царь ненастоящий!» касательно короля Луи-Филиппа, не верил. А уж министр культуры Франции, наверняка работавший с теми же документами, что и Фальконьери, не мог серьезно нести подобную околесицу.
Это всего лишь линия художественного произведения, увы, сейчас я понимаю, что романам серии «Проклятые короли» это допущение на пользу не пошло. Но зачем это было нужно? Предположу, что Дрюон слишком уж не любил династию Валуа и желал показать, что к власти она пришла хоть и по праву крови, но в обход законного короля.
Но что же за правки внес Джаннино в историю своего происхождения? Для начала он разобрался, собственно, с «базой». Для этого ему пришлось даже нанимать людей и посылать их во Францию. Речь идет не о шпионаже каком-нибудь, а о сборе самой элементарной информации. На примере «Римского Анонима» (а автор как раз современник Джаннино) прекрасно видно, что даже образованные люди Италии, не выезжавшие за пределы родных мест, мало чего понимали в династических делах самых ближайших королевств.
Да и тот же Коло ди Риенцо, сочиняя свою сказку для Джаннино, не знал, что Жан I Посмертный уже родился королем, он у него как «принц» фигурирует, монаху Джордано потом «видения являются», где принц преклоняет колена перед своим живым отцом (Людовиком X, то есть).
Так что новый документ, якобы письмо, направленное в канцелярию Колы ди Риенцо (составленный, кстати, на латыни, а вот та старая настоящая версия от Колы была на тосканском диалекте) начинался уже с толкового и грамотного описания династической истории Капетингов перед появлением на свет «короля» Джаннино. Мы все это знаем, так что вкратце - Людовик X скончался, оставив свою королеву Клеменцию в ожидании ребенка. Если бы у нее родилась девочка, то новым королем стал бы регент Филипп, младший брат покойного короля, а если бы мальчик - то ему и быть королем. Джаннино, кажется, даже разобрался в тонкостях формировавшегося салического закона. Идем далее по тексту этого судьбоносного послания.
У регента Филиппа была теща, графиня Маго Артуа, которая жаждала престола для своей дочери и зятя, именно она была главной опасностью для новорожденного короля. Вот, наконец-то. Маго Артуа напрочь отсутствовала в версии Риенцо, боюсь, шальной трибун и не подозревал о ее существовании.
Итак, королева ждала ребенка, и регент Филипп, его брат Карл, а также высокородные сеньоры королевства выбрали двух знатных пожилых баронов, мудрых и честных людей, преданных короне Франции, которые присматривали бы за королевой, а потом и за ее новорожденным сыном коли таковой появится на свет.
Да, именно так - двое пожилых дворян-мужчин. А как же почтенный Юг де Бувилль, знакомый нам по «Проклятым королям», лицо вполне реальное, и назначенное хранителем чрева королевы Клеменции? Так откуда Джаннино Бальони о нем бы узнал? Вот его и нет в этой новой версии - ха, это уже художественное измышление непосредственно Дрюона. Между тем сиенец прекрасно понимал, что без знатных лиц, соучастников «спасения настоящего короля» в этой истории никак не обойтись. Пришлось оставить их безымянными - ведь не придумаешь же им имена? И реальных лиц в грамотку не воткнешь, ложь сразу выйдет наружу, да и не знал Джаннино толком французскую аристократию. Откуда ему ее знать, он же только-только в хитросплетениях королевской семьи кое-что начал понимать. И да, почему-то Джаннино не подумал, что присматривать за женщиной разумно поставить другую женщину. А уж коли эта женщина королева, то «присматривающих» будет даже не две дамы, причем соответствующей знатности.
Хороший вопрос - предполагал ли итальянец наличие каких-либо настоящих «присматривающих» за королевой? Ведь если таковые имелись и если они еще живы, то одним махом разрушат его неловкую конструкцию? Приходилось рисковать, может, Джанинно надеялся, что если таковые дворяне и были, то они уже умерли.
Когда родился мальчик-король (да, уже король, а не «принц», как изначально у Колы), королева и «два барона» искали кормилицу и вот, в одном из парижских монастырей они нашли юную дворяночку Мари, дочь Пикара де Крессе, которая родила сына одновременно с Клеменцией. Но как она оказалась в монастыре?
Некоторое время назад судьба свела 15-летнию Мари с 20-летним тосканцем Гуччо, сыном Мино, который был во Франции по поручению своего родственника Спинелло Толомеи (так у Фальконьери, но возможно, представителя семейства Толомеи, звали как-то иначе, впрочем, «Спинелло» - родовое имя этой фамилии и встречалось у них часто, чуть позднее в деле будет фигурировать еще один Спинелло), и занимался какими-то торговыми и ростовщическими делами. Гуччо был дружен с братьями де Крессе, ходил с ними на охоту, вот и с сестрой их познакомился. (Кстати, в этой версии нет ни слова о том, что семья де Крессе была должниками Толомеи).
Между молодыми людьми вспыхнули чувства, одни даже тайно поженились и Мари забеременела. Гуччо отъехал по неотложным делам, тут и беременность его возлюбленной жены стала известна ее родичам. Мать и братья Мари в гневе отправили Гуччо послание, требуя от него убраться из Франции, дескать, Мари они обещали местному аристократу. Саму же девушку они отправили в Париж, под надзор родственницы, которая была настоятельницей какого-то монастыря. Хм, а брак они, что, объявили недействительным?
Продолжение:
Предудущие части: