Горка с Мишкой так радовались, что они в деревне остались.
— А чего ты не пошел со всеми? — тихо спросил Горка Мишку на перемене.
— Баба Маня совсем одна тут. Вроде у нее родня есть, но что-то они как-то забросили ее, своих проблем хватает. Да и привык я здесь, мне тут нравится. Тихо и жизнь совсем другая. Там, в городе, до нас никому дела не было, только вон Маше нашей и нужны были, да друг другу, а тут люди совсем другие, и помогают, и заботятся.
— А я думал, ты из-за меня остался, — надул губы Горка.
— И из-за тебя тоже, — рассмеялся Мишка и толкнул его легонько в плечо. — Держаться нам надо друг за друга. А то я уйду, а тебя здесь начнут деревенские задирать.
— Не задирают они, тут все свои, — ответил Горка.
— Свои-то свои, а чужак всё равно останется чужаком, — сказал Мишка серьёзно. — Пока ты при деле, пока помогаешь, пока дед Степан за тобой стоит — ты свой. А чуть что — сразу вспомнят, что ты не отсюда. Я это по себе знаю.
Горка замолчал, подумал.
— А баба Маня тебя не обижает?
— Что ты, — улыбнулся Мишка. — Она меня внуком называет, вкусным угощает, истории всякие рассказывает, очень хорошо относится. Я ей дрова колю, воду ношу, по дому помогаю. Вместе нам хорошо.
— А спать где?
— На печке, — ответил Мишка. — Тепло, уютно. Баба Маня говорит, что я ей покой под старость дарю.
— Ну и ладно, — кивнул Горка. — Значит, правильно ты сделал, что остался.
— Я тоже так считаю, — согласился Мишка. — А ты? Как тебе у деда? Не страшно в лесу жить-то? Каждый день туда и обратно ходишь. А вдруг с пути собьешься и заблудишься, замёрзнешь ещё.
— Хорошо, — ответил Горка. — Васька там, Фёдор. Дед учит меня лес понимать. Васька из дерева фигурки вырезает — загляденье. Я тоже учусь. Да и по дому помогаю. Фёдор с Васькой пока выходить на улицу не могут, а я когда дровишек принесу, когда снег почищу, а то и у кур с козами в сарайке уберусь. Так день и проходит. В прошлый раз баню топили, намылись, напарились, хорошо было.
— А я после войны, может, в город поеду учиться, — сказал задумчиво Мишка.
— Поезжай, только про меня не забывай, — ответил Горка.
— Не забуду, — кивнул Мишка.
Частенько дед Степан на обходы леса брал Горку. Обычно проходили небольшие расстояния, чтобы до темноты вернуться домой. В такие дни Горка чувствовал себя особенным. Лес, который для других был тёмным и страшным, для него становился родным и понятным. Дед Степан учил его слушать тишину, различать голоса деревьев, чувствовать, где земля дышит спокойно, а где стонет.
— Ты не просто глазами смотри, — говорил дед, останавливаясь на опушке. — Ты всем нутром чуй, где что не так, слушай. Лес сам тебе подскажет.
Горка старался. Всматривался в переплетения веток, в сугробы, в следы на снегу. Иногда ему казалось, что он слышит тот самый серебристый звон, который слышал в избе, когда дед раскладывал лесные дары. Но стоило прислушаться — звон пропадал.
— Не торопись, — успокаивал дед. — Всему своё время. Нельзя научиться за месяц тому, чему я десятки лет учился.
Они возвращались затемно. Васька уже топил печь и грел чай. Фёдор, сидя на лавке, шил из шкурок жилетку, а может шубку какую.
— Ну что, — спрашивал он, — нашли чего?
— Пока нет, — отвечал дед Степан. — Лес тихий, спит, поди. Весны ждёт.
— Ну и хорошо, — кивал Фёдор.
Шли дни. Горка привыкал к новой жизни. Он уже не скучал так сильно по ребятам, хотя иногда, ложась спать, вспоминал Аленку и Марью Ивановну и тихо радовался, что Мишка остался здесь в деревне. Что есть с кем словом перекинуться, новостями поделиться, да с горки на санках прокатиться.
Однажды, после очередного обхода, дед Степан вернулся хмурый. Молча снял тулуп, сел за стол, долго смотрел на огонь в печи.
— Что случилось, дедусь? — спросил Горка.
— Проход есть, — ответил дед. — Новый, недалеко отсюда.
— Закрыть его тогда надо, — деловито проговорил Горка.
— Не могу, почему-то не получается, словно что-то с той стороны мешается, — нахмурился дед. — Как будто кто-то что-то там поставил и не дает запереть.
— Как башмак между порогом и дверью, — покачал головой Горка.
— Примерно так, — кивнул дед Степан. — Только башмак можно ногой отодвинуть, а тут… не пойму, что мешает.
— Может, с той стороны кто есть? — спросил Васька, откладывая ножик.
— Может быть, — ответил дед. — Чувствую, что есть, а кто — не пойму.
— А если не человек? — спросил Горка тихо.
Дед посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.
— И такое бывает, — сказал он. — Но редко. Всякое в лесу водится, и не всё из того, что водится, людям известно.
Фёдор закашлялся, отложил шитьё.
— Ты, Степан, не пугай мальчишек. Скажи прямо — что делать будем?
— А что делать? — пожал плечами дед. — Ждать. Может, само рассосётся. Или тот, кто с той стороны, уйдёт, или я пойму, как проход закрыть.
— А если не уйдёт и не закроется, а наоборот больше станет и выкинет к нам кого-нибудь нетого? — спросил Васька.
— Тогда будем думать дальше, — ответил дед.
Он встал, подошёл к печи, подбросил дров.
— А сейчас спать. Завтра новый день.
Горка лёг на печку, но долго не мог уснуть. Ворочался, думал о том, что там, за проходом. Кто или что мешает деду закрыть его. Страшно ему не было — скорее любопытно. Рядом с дедом, в его избе, под защитой леса, он ничего не боялся.
Утром, чуть свет, дед Степан уже был на ногах. Горка спустился с печи, сел за стол.
— Дед, а можно я с тобой сегодня на обход пойду? — спросил он.
— Пойдём, посмотришь, что к чему, может, свежим глазом чего увидишь, то, что я сам не заметил. Глядишь, и проход прикроем, — кивнул дед.
Васька тоже хотел с ними, но дед покачал головой.
— Ты пока дома будь. Ноги береги, как заживут — тогда и пойдёшь.
Васька вздохнул, но спорить не стал.
— А может, сначала дома посмотреть границы? — задумчиво спросил Горка, — Как ты всегда на веточках да на шишках смотришь?
— Так чего не глянуть-то, давай глянем, авось чего высмотрим, — кивнул деловито дед Степан.
Дед Степан разложил на столе веточки, шишки, пёрышки — всё, что принёс из леса. Горка сел напротив, уставился на эти предметы, пытаясь увидеть то, что видел дед. Васька примостился рядом, замер, боясь дышать.
— Смотри, — сказал дед, проводя рукой над столом. — Сейчас я попробую показать тебе то место.
Он зашептал, веточки и шишки задвигались, закружились. Воздух над столом замерцал, и в этом мерцании начала проступать картина: тёмный лес, снег, а посреди — странный столб тумана, который не рассеивался, а, наоборот, сгущался, закручивался в спираль.
— Что это? — спросил Горка, не отрывая глаз.
— Не знаю, — ответил дед. — Не пойму. Вижу, что место слабое, проход вот-вот откроется, но кто-то или что-то не даёт ему сомкнуться.
— А может, это помощь? — предположил Горка. — Может, тот, кто там с той стороны, хочет нам добра?
— Может, — нехотя сказал дед. — А может, и нет, заранее не узнаешь.
Васька сидел молча, смотрел на мерцающую картинку, и вдруг сказал:
— Дед, а там вроде человек стоит. Видите?
Дед Степан прищурился, вгляделся. И правда, в туманной спирали проступили очертания фигуры — неясные, расплывчатые, но похожие на человека.
— Вижу, — кивнул он. — Только разобрать не могу. Слишком далеко, слишком слабо.
— А если подойти поближе? — спросил Горка.
— Если подойти — можно и в проход провалиться, — ответил дед. — А потом не выберешься, нельзя туда лезть. Пока не поймём, кто там, рисковать не будем.
— И закрыть ни так, ни так не получается, — задумчиво проговорил Горка.
— Нет, — покачал головой дед Степан.
Он поводил над лесными дарами руками, но они даже не шевельнулись, только низкий гул усилился.
— Дед, не ходи туда больше один, — испуганно прошептал Горка, — Мне кажется, там что-то плохое на той стороне находится. Надо собраться всеми силами и попробовать закрыть проход. Тетя Шура что-нибудь такое умеет?
— Я её когда-то давно учил, но у нее другие способности, да и не дал я её толком все освоить, решил, что она должна нормальной человеческой жизнью жить, — вздохнул старик.
— А теперь небось жалеешь, — подал голос Фёдор.
— Нет, не жалею, — дед сердито посмотрел на него из-под косматых бровей, — Как можно жалеть о том, что на свет появились такие замечательные дети — Ванюшка с Нюшкой? Или что Шура прожила несколько лет в счастье, любви и радости? Вот то-то же. Если бы училась у меня дальше, то ничего этого у нее не было, да и сына твоего тоже, скорей всего, не было.
Фёдор на это ничего ему не ответил.
— Все равно нужно тётю Шуру позвать, — упрямо сказал Горка, — Она умная, вдруг увидит то, чего мы упустили, или придумает то, до чего мы не додумались.
— Хорошо, позову Шуру, — вздохнул дед Степан, — А то ты же от меня не отстанешь.
Автор Потапова Евгения