Галя штаб Уральского округа в Свердловске нашла довольно быстро. Люди знали это место. Еще б не знать – грандиозное здание.
Страх от такой монументальности накатил еще больший. Громоздкое сооружение с огромными арками и колоннами, такое холодное и суровое, давило. На барельефе – танк, самолет, вокруг чугунные толстые цепи.
У Гали подкосились колени.
Зачем она здесь? Кто она такая? Может вернуться?
Но вспомнились глаза дочки. Как объяснит она ей? Впрочем, можно и соврать. Ребенок ведь. Скромный характер тянул назад.
Галя откровенно трусила. Она прошлась по аллее туда-обратно. По широкой лестнице в здание входили и выходили люди. Были среди них и женщины, совсем не в военной форме. В холодном сквере неподалеку встретила семью с детьми. И были они такими счастливыми. Мальчики сосали леденцы. Она тоже умеет их делать их сахара, но где уж ее детям, сахар – дорогое удовольствие.
И этот леденец подтолкнул. Ее дети тоже имеют право! Она решилась – шагнула на высокие ступени.
Сразу за парадными дверьми в будке – дежурный. Рядом – караульные. Высокие потолки и строгие стены внушали страх. Она даже чуть втянула голову в плечи.
– Вы к кому? – а дежурный спросил совсем не строго.
– Здравствуйте, мне бы по поводу надела.
– Надела? Какого надела?
– Под картошку. Я хлопотать приехала. Я – жена офицера. Он пропал без вести.
– Без вести? – похоже дежурный только эти последние слова и понял, – Так это вам в политотдел. Но прием членов семьи с трех, – он заглянул в журнал, – Есть время свободное. Будете ждать?
– Буду, – кивнула Галя, радостная, что есть вообще такой прием.
Потом она заполняла бумаги, описывая всё о себе и муже. Выписывали ей временный пропуск.
И до трех гуляла поблизости, обдумывая разговор, решая, как вести ей беседу, как объяснить и доказать свое право на надел. Но то и дело отвлекалась. Наблюдала за людьми, за их деловой насыщенной жизнью, за детьми. Эх, как хотелось просто быть счастливой.
И главное в этом счастье – сытно накормить детей.
А потом симпатичный лейтенант провожал ее по гулким коридорам с высокими дверьми. Она сняла пальто, ждала в красивом холле, покрытом красной ковровой дорожкой. Ждала, когда ее пригласят. Отчего-то дрожал подбородок и руки.
Наконец, вышел из кабинета пожилой мужчина, и лейтенант пригласил ее. А перед кабинетом – еще кабинет. Перед ней навытяжку подскочил солдат, Гале стало неловко.
В просторном помещении с тремя окошками сидели двое. За столом буквой "Т" – симпатичный молодожавый военный в золотых погонах – подполковник, а за отдельным столом лысый и усатый майор. Галя разбиралась в званиях. Витя ее был старшим лейтенантом.
– Здравствуйте, – заглянул в бумаги, – Галина Борисовна, – поздоровался с ней подполковник
Поздоровалась и она, голос предательски дрожал.
– Присаживайтесь, – показал на тяжелые бордовые мягкие стулья за длинным столом.
Галина взялась за стул, но он оказался столь тяжелым, что пришлось бросать портфель, двигать его обеими руками.
– Ну, по вопросу Вашего мужа вопрос уже решается, но дело это не скорое. Вот по этому адресу прислать Вам ответ? В Нязепетровск?
– Да, – тихо ответила она.
– Все будет сделано. Не волнуйтесь. Есть еще вопросы?
– Нет, – почему-то она решила, что он спрашивает по поводу пропавшего мужа.
– Ну, тогда ждите. Не волнуйтесь. До свидания.
Галина поняла, что что-то не так написала в бумаге. Вероятно, они решили, что она ищет сведения о муже. И это так, да. Она хотела бы узнать о Вите все. Но приехала не за этим.
Она встала, попрощалась, потерянно пошла к высоким дверям. Там, в коридоре, уже сидела пожилая женщина, ждала очереди. А значит, если она сейчас выйдет, то...
Она вдруг остановилась, обернулась.
– А надел? – спросила громко.
– Что? – не понял подполковник.
– Надел как же?
– Какой надел? Я не понял, простите.
– Картофельный.
– Картофельный?
Он посмотрел на майора вопросительно, они переглянулись. Подполковник как-то нескоро встал из-за стола, взял трость. И тут Галя увидела, что он – инвалид. Ходит с трудом, сильно опираясь на трость.
Подполковник вышел из-за стола, пригласил ее присесть, одной рукой легко отодвинул два стула и сел рядом с ней.
И Гале сразу стало легче. Когда человек сидит рядом, говорить намного проще, чем с человеком восседающим во главе длинного стола.
– Вы сколько ехали-то из этого...из...
– Нязепетровска... Больше суток. Вечером позавчера выехала. Сама не думала, что так долго.
– Далеко-о, – вздохнул он, – Двое детей. Эвакуированные. Жилье?
– Есть, жилье есть, – кивала она.
– Работа?
– Есть, все есть. И в садик сына взяли. Долго не брали, но Надя сидела. Это дочка, но в школу ей...
– Голодаете? – перебил он.
Глаза Гали забегали. Как ответить? Да нет, не так, чтоб уж голодают. Но ведь и не хватает... За этим и приехала – за наделом.
Он не дождался ответа.
– Ясно, – кивнул.
– Нет, мы не то, чтоб голодаем. Зарплата ... Просто, понимаете, если б мы картошку... В общем, все наделы сами хватали. Некоторые по два, а я один прошу, я ведь ради детей ...
– Вась, распорядись по столовой, – попросил он, перебивая Галю.
Она и не восприняла эти слова применяемо к себе, думала – они о своем, и продолжила про надел.
– Понимаете, я одна. Работаю. А в очереди у нас с вечера встают. А я не могу. Дети еще маленькие, вот и хожу за восемь километров за молоком и яйцами.
– Так Вы из-за этого надела к нам? – смотрел он на нее как-то по-другому, чем в начале, в голосе звенела боль.
– Да. Но я и о Вите очень хотела бы узнать. Если можно...
– Можно. Всё можно. Хорошо, что приехали. Если что, то ко мне – я подполковник Урсулов. Всё сделаем. А сейчас Вы посидите в коридоре, Вас позовут. Ладно?
Она быстро подскочила. Но голова вдруг закружилась, поплыли стены, ухватилась за стул и даже не заметила, что он ее придерживает.
– Держитесь. Нам с Вами надо продержаться, – тихо произнес Урсулов почти ей на ухо.
Она мало что поняла. Решила свой вопрос или нет?
Потом ее отвели в полупустую столовую. Молоденький лейтенант, тот самый, что провожал, поставил перед ней поднос с дымящимся обедом: суп, пюре, котлета, компот...
Она поспешно начала есть, и тут пришла в себя – стало стыдно.
Что это они? Неужели она столь плоха, что они решили ее накормить? Она отодвинула суп, начала вставать из-за стола, все происходящее было как будто не с ней.
"Я не попрошайка, мам" – вспомнила глаза Нади на базаре, когда подарили ей баранки.
Но вдруг за ее спиной появился этот лейтенант. Он начал шутить, уговаривать.
– У меня команда – Вас накормить.
– Но я наелась. И не голодная была. Не надо.
– А команды не обсуждаются. Вы хотите, чтоб меня наказали? – сделал детское обиженное лицо, – Я, пожалуй, к Вам присоединюсь.
Он тоже взял себе второе и компот, сел рядом, задавал вопросы и глазами показывал в тарелки.
Галя вздохнула, огляделась. Несколько офицеров сидели за столом поодаль, ели тут запросто, подходили, брали добавку. Один не доел, стряхнул еду в бак.
Галина съела все. Так сытно давно она не ела. А потом он ее повел в кабинет, где за столами сидело несколько военных. Чуть погодя ей вручили бумаги. Большую бумагу с лиловой гербовой печатью в местные органы власти для выделения ей земельного участка. И еще требование на билеты в поезда до дома.
– Предъявите в кассу – билет будет бесплатный, – пояснил лейтенант.
Потом подошел к ней другой военный.
– Сведения о пропавшем без вести муже пришлем позже. Не обещаю быстро, но пришлем.
Галя оглядывалась на уличных ступенях. А ведь хотела она не ходить в это устрашающее здание с серыми колоннами, хотела повернуть назад.
Как повезло ей. Как повезло на хороших людей!
Галина ехала на вокзал и все думала и думала о сказочной своей удаче. О словах этих:
– Держитесь. Нам с Вами надо продержаться.
Что этот Урсулов имел в виду? Может то, что все они раненные войной?
Дадут ли надел? Должны ...
Теперь у нее есть эта бумага. Защитная грамота лежит в портфеле. А сила такой бумажки с подписью нынче фантастическая.
Билет в кассе ей, и правда, дали без денег. Гале даже показалось, что кассирша выпрямила спину, выписывая ей билет.
Полдороги обратно Галя проспала. Видать, устали нервы. А может сытный обед сыграл свою роль.
Ей снились ее дети с петушками в руках.
***