Рассеянный хореограф

Лицо дяди побледнело, он двигался как-то замедленно и молчал... – А разве тебя не вернули домой? – Не-ет, – качала головой Глаша, она плохо понимала, о чем говорит мамин брат. – Так ты приехала, да? А на чем? – он сел на диван, спрашивал как-то отрешённо, как будто не верил своим глазам...

Дома стояли плечом к плечу, часто с арками во двор. Оттого Глаша бродила долго. Она путалась в направлениях, выходя из таких дворов-колодцев, забывала куда идти дальше. Сначала улыбалась, решая, что вот-вот увидит маминого брата, а позже уже начала волноваться...

– Что ж ты без вещей-то, матушка? – удивлялась тетенька в поезде. А Глаша так и не поняла, можно ль рассказать правду, что отстала она от поезда или нет. Поэтому ответила. – Случайно вышло. Я вещи на вокзале оставила...

Обязанностей в этой больнице у Митрича было много. А главная – извозчик. На дворе стояла телега, на которой он возил врачиху по улицам города, а иногда и селам. А еще он возил с детской кухни бутылочки с едой, заткнутые бумагой и поставленные в проволочные ящики для пациентов-грудников...

А Глафира разглядывала парня. Он был худощавым, коротко стриженным, на носу – горбинка. Скорее, некрасивый. И от этого его было еще жальче. НАЧАЛО Солнце поднималось выше, чутко вздрагивала степь, заливалась половодьем света...

– Ты за ней гляди, Лидочка, – просила баба Сима, нахмурив лоб, – Гляди уж, сама ведь знаешь, какая она у нас ракета. – Не сумневайся, Симушка, глаз не спущу. Даже и не удумай сумневаться. На краю небольшого совхозного поселка у фонаря стояла грузовая машина...

Ох, май нынче выдался холодным. Маета... Кто-то сказал " И встретишь ты, когда не ждешь, и обретешь не там, где ищешь… " Вот так и Антон Иванович. Неделю гулял по холоду он без толку. Наконец, махнул рукой, просидел дома несколько дней...

Ох, май нынче выдался холодным. Маета... Антон Иванович брал в кулинарии тесто, разбавлял его водой, долго болтая, не желающий растворяться ком, и пёк блины. Эти блины на вкус уж очень были похожи на блины Натальи, жены...