Роман "Хочу его... Забыть?" Автор Дарья Десса
Часть 12. Глава 76
Родион, поняв, что разговор с Лужиной не задался, допил остывший чай, механически отправил в рот последнее печенье и поднялся из-за стола. Сотрудница на раздаче продолжала сверлить его взглядом, но Раскольников сделал вид, что ужасно заинтересован шнурками собственных ботинок. Он вышел из столовой, представив, как та повариха прямо сейчас несётся к его Марусе докладывать о том, что видела его сидящим за столиком с другой женщиной. И плевать, что нет здесь мужчин и женщин, а только военнослужащие, исполняющие свой долг. Главное – подать всё в нужном цвете.
На улице уже окончательно стемнело. Майский вечер пах свежей травой и бензином – запах, который Родион научился если не любить за годы службы, то относиться к нему привычно. К тому же всё лучше, чем когда повсюду воняет сгоревшим порохом и раскалённым металлом. Он постоял минуту, глядя, как в окнах административного корпуса зажигается тусклый свет, и усмехнулся своим мыслям.
Вера Сергеевна оказалась крепким орешком. Не треснула с первого удара, хотя это и ударом-то, в общем, было не назвать. Скорее, попытка надавить. И это, пожалуй, даже хорошо. Слишком сговорчивая женщина вызвала бы подозрения. А Лужина была настоящей – колючей, прямой, уставшей от жизни и мужского вранья. «Значит, будем действовать иначе, – решил Раскольников, направляясь к своему жилому модулю. – Не мытьём, так катаньем».
Маруся уже ждала его. Увидев, что Родион вернулся с каким-то странным, задумчивым выражением лица, не стала задавать лишних вопросов. Только вздохнула и подвинула к нему тарелку с ужином, который разогрела ещё в столовой и принесла, аккуратно закрыв полотенцем, чтобы не остыло раньше времени.
– Ты сегодня какой-то сам не свой, – заметила она, садясь рядом.
– Машина барахлит, – легко соврал Раскольников. – Придётся завтра полезть в двигатель, искать причину. Надоело чинить одно и то же каждую неделю. Ох уж мне этот отечественный автопром! То одна бяка вылезет когда не надо, то другая…
– Ты только руки не расшиби, – сказала Маруся и положила голову ему на плечо. – Но я всё равно тебе бинтов ещё принесу для аптечки. И зелёнки, да. А то ходишь, вечно кожа на ладонях содранная. Как ты только умудряешься?
Родион поцеловал её в макушку и подумал, что та девушка на раздаче, видимо, не стала Марусе ничего рассказывать. Иначе теперь разговор имел бы иную тональность: несмотря на покладистый и добрый характер, бесёнок ревности у невесты имелся. Притом порой выныривал откуда-то, когда совсем не ждали. Теперь он прятался. «Вот и хорошо», – подумал Раскольников и принялся за ужин.
На душе, несмотря на ухаживания любимой, было муторно. Не потому, что Вера послала его в грубой форме – к такому он был готов. А потому, что чувствовал себя нечестным перед Марусей. Вот почему так? Они даже не связаны узами брака, которые предполагают отсутствие у супругов секретов друг от друга. И уж тем более Родион не собирался невесте изменять, потому что даже не рассматривал такой вариант. Он и на других женщин в госпитале не смотрел по одной простой причине: у него есть Маруся.
И всё-таки чувство вины исподволь грызло и не хотело проходить. Он украдкой вздохнул. Дело есть дело. Человек, который снял дуэль и отправил запись наверх, до сих пор находится где-то здесь. И неизвестно, на какие подлости ещё окажется способен. «Есть вероятность, – рассуждал Родион, – что он сделал это для отвода глаз. На самом же деле нацелился на нечто иное, более рисковое. Например, может заснять обстановку в госпитале или кого-нибудь из высших офицеров, кто сюда прибудет, а потом…»
Раскольников не стал думать дальше в этом направлении. Известно было, что означает это «потом». Например, прилёт ракеты среднего радиуса действия, удар которой превратит госпиталь в руины, а находящихся внутри – в покойников. «Мне обязательно нужно найти этого хитроумного типа», – подстегнул Родион свою нервную систему.
На следующий день он изменил тактику. Хотел было снова пойти к Вере Сергеевне, но не сделал этого, – слишком глупо и прямолинейно. Это бы означало, что он чувствует себя уязвлённым, виноватым, напрашивается на разговор. Глупость. «Осталось только прикупить бутылочку вина, нарвать букетик полевых цветов и заявиться к ней с видом галантного ухажёра: что, Верунчик, а не поболтать ли нам за бокальчиком красного?» – подумал Родион и усмехнулся. Может, с какой-нибудь ещё и прокатило бы, но с этой – точно нет.
Вместо этого он сделал вид, что ничего не произошло, и принялся ждать. Терпеливо. Как охотник, затаившийся у звериной тропы. Но не бездействовал. Появлялся там, где могла оказаться Лужина – в коридоре административного корпуса, у КПП, даже у гаража, куда она иногда заходила за документами. Здоровался коротко, вежливо, без намёка на недавнюю беседу. Не пытался заговорить, не лез с улыбками и комплиментами. Проходил мимо, как возле случайного знакомого, с которым однажды выпили чай и разошлись в разные стороны.
Раскольников заметил, что Вера Сергеевна насторожилась. Её колючий взгляд, когда он проходил мимо, кажется, стал чуть дольше задерживаться на его спине. Она ждала продолжения, что водитель снова полезет с разговорами. Но вместо этого он делал вид, что общение с ней потеряло для него всякий интерес. Это задевало её женскую гордость.
На третий день после провала Родион шёл из гаража в столовую, когда на полпути его догнал окрик:
– Раскольников!
Он обернулся. Вера Сергеевна стояла в пяти шагах, держа обеими руками папку с бумагами.
– Я к вам обращаюсь, старший сержант, – сказала она с вызовом. – Что это вы ходите мимо и даже не здороваетесь? Вчера в коридоре прошли – голову отвернули. Я вам что, враг? Или, быть может, вы устав забыли?
– Здравия желаю, товарищ старшина, – спокойно ответил Родион. – Разрешите заметить, что я и прежде здоровался. Вы, должно быть, не слышали.
– Слышала я, как же, – фыркнула она, но без прежней злости. – Не слышала ничего. Вы мямлите под нос, как детсадовец. Нормально поздороваться нельзя?
– Можно, – кивнул Раскольников. – Здравствуйте, Вера Сергеевна.
Она помолчала, глядя на него в упор. Родион не отводил взгляда. Игра перешла в новую фазу, и теперь водитель чувствовал себя увереннее. Она первая подошла и заговорила. Это был маленький, но важный успех.
– Ладно, – сказала Лужина, чисто женским жестом поправляя волосы. – Приходи сегодня столовую во время ужина. Раз уж ты такой… настойчивый.
Она развернулась и ушла, оставив после себя запах дешёвых духов. Раскольников сдержал улыбку до тех пор, пока не свернул за угол. «Лёд тронулся, господа присяжные заседатели!» – вспомнилась фраза из какого-то фильма. Только не совсем было понятно, при чем тут присяжные.
Вечером, как и было условлено, Родион снова ждал Лужину в столовой. На этот раз без печенья и суеты. Когда Вера Сергеевна вошла, он просто кивнул ей, приветствуя. Вскакивать, чтобы пододвинуть стул или вообще каким-либо образом начать ухаживать, не стал.
Она села, сложила руки на груди.
– Ну, давай, – сказала она. – Пытайся ещё раз. Только без этого… – она передразнила его голос, – «глаза умные и одинокие». Тошнит от такой приторной манной каши.
– А вы не любите манную кашу? – улыбнулся Родион.
– Не люблю, когда мне лапшу на уши вешают под видом «ах, Верочка, вы мне так понравились, у вас такая тонкая душевная организация». Скажете мне что-нибудь подобное, Раскольников, и я вас пошлю так далеко и надолго, куда вам и дороги никто не подскажет.
– Я понял, – водитель помолчал, подбирая слова. – Вера Сергеевна, я действительно хочу с вами просто поговорить. Безо всяких задних и передних мыслей. Можно я буду называть вас просто Верой?
– Ну, попробуй, – нехотя ответила она.
– Слушайте, Вера, – начал Раскольников. – У меня к вам есть одна просьба. Деловая. Никакой фальшивой романтики, и я прошу прощения за то, что прежде попытался использовать этот метод в отношении вас. На самом деле мне нужна ваша помощь как специалиста.
Она прищурилась.
– Какая ещё помощь?
– Мне нужен журнал учёта транспорта.
Вера Сергеевна поджала губы.
– А Ковальчуку ты зачем не идёшь?
– Потому что он майор, а я всего лишь старший сержант. Он меня даже слушать не станет. А кроме того, мне известно, что человек он, мягко говоря, непростой, и вы однажды называли его старым вертопрахом, – Родион усмехнулся.
– Следил за мной, что ли?
– Никоим образом, Вера Сергеевна. Честное слово.
– Ладно, поверю. Вообще ты прав. Он действительно такой... мерзопакостный, – она вдруг тоже улыбнулась.
– Вот именно. А вы – человек, с которым можно договориться.
– Льстишь мне, Раскольников?
– Правду говорю.
Она помолчала и спросила:
– А Маруся знает, что ты с одинокими бабами по вечерам в столовой сидишь?
– Маруся знает, – твёрдо ответил Родион, – что я водитель, у меня работа. А где я пью чай – она не проверяет. Мы друг другу доверяем.
Вера хмыкнула, причём беззлобно.
– Ладно, – сказала она. – Быстро говори, что там у тебя за история. Если соврёшь – я мигом прознаю. И тогда не приближайся ко мне даже на пушечный выстрел.
Старший сержант коротко, без лишних подробностей, изложил легенду о том, что некоторое время назад кто-то забрал из гаража временно закреплённую за ним машину, а когда вернул, та оказалась немного побитой. Вроде бы мелочь, но кто окажется виноват в глазах командования?
Вера слушала не перебивая.
– Пытаешься свою пятую точку перед начальством прикрыть? – спросила она, когда он закончил.
– В точку, товарищ старшина. Кто-то меня подставил, когда машину без спроса забрал, а я отвечай? Оно мне совсем не надо!
– Ладно, жди здесь, – сказала Лужина и вышла.
На этот раз она отсутствовала недолго. Минут через пять вернулась, положила на стол потрёпанный журнал.
– Смотри, но только быстро.
Раскольников склонился над страницей. Пальцы побежали по строчкам. Нашли нужную дату. Пять транспортных средств покидали территорию госпиталя. Два грузовика и три легковые машины. Одна возит (то есть возила, теперь уже в прошедшем времени) начальника госпиталя. Было указано: за рулём находился майор Соболев. В салоне – Романцов. Второй «УАЗик»: за рулём доктор Жигунов, внутри – Бушмарин. А вот третья легковушка… выехал старший сержант Константин Свиридов. Без сопроводительных документов. В причине указано: «служебная необходимость, приказ командира части».
Раскольников задумался: «Что это за приказ такой? И почему выезд случился сразу после того, как две машины выехали с территории госпиталя, увозя дуэлянтов к месту сатисфакции? Родион попытался вспомнить Константина. Спокойный, незаметный, всегда держимся в тени начальства. Никогда не повышал голоса, не лез в конфликты, не участвовал в общих посиделках. Вежливый, сдержанный. Такой, про которого говорят «себе на уме». Но чтобы он…
– И куда ездил Свиридов? – спросил Родион как можно равнодушнее.
– А кто его знает, – пожала плечами Вера Сергеевна. – Там же написано: «приказ командира части». Значит, Романцова и нужно спрашивать. Правда, теперь это уже вряд ли возможно. Да, я ещё помню, Ковальчук тогда ворчал, что Свиридов машину зря гоняет, а спросить по-настоящему побоялся. Всё-таки помощник командира.
– Запчасти он никакие не привозил? – осторожно уточнил Раскольников. – Может, медикаменты?
– Какие ещё запчасти? – фыркнула Лужина. – Он вообще с пустыми руками вернулся. Я видела. Припарковал машину, ключи сдал и в административный корпус ушёл. Лицо – ни кровинки. Белый, нервный. Я ещё подумала: «Что это с ним? Может, в аварию попал?» А потом забыла. Дел много.
Раскольников кивнул. В голове наливалось холодное, тяжёлое предчувствие. Свиридов. Помощник начальника госпиталя. Человек, который имел доступ ко всему – к документам, к личным делам, к расписанию, к телефонам. А самое главное – к высокоскоростному интернету. Человек, который знал, где и когда будет Романцов. Мог заранее подготовиться, подгадать момент, а потом… записать и отправить наверх.
Мотив? Да какой угодно. Обида на начальника и желание ему отомстить. Стремление получить награду, повышение… варианты ещё есть.
– Спасибо вам, Вера Сергеевна, – сказал Раскольников, закрывая журнал. – Вы мне очень помогли.
Лужина забрала журнал.
– И вот ещё что, Раскольников, – сказала она, понизив голос. – Ты с этим… со Свиридовым, будь осторожнее. Человек он вроде как маленький, неприметный, но ведь рядом с начальством сидит. Буквально за дверью. Мало ли, что он успеет прежде, чем ты его достанешь.
– Спасибо вам за предупреждение, Вера Сергеевна.
– И тебе не хворать, Родя, – она встала, забрала журнал и вышла из столовой.
Водитель остался сидеть в глубокой задумчивости. Старший сержант Константин Свиридов. Помощник начальника госпиталя.