Три дня. Семьдесят два часа, в течение которых мой телефон был полем битвы между упорством Владимира и моим молчаливым сопротивлением. После дюжины пропущенных вызовов его сообщения сменили тон с умоляющего на покаянный.
«Вера, я был негодяем. Не оправдываю себя».
«Дай возможность извиниться лично. Хотя бы взглянуть в глаза».
«Этот Князев сводит меня с ума, но это не повод вести себя как последний негодяй».
Я стирала смс, не утруждаясь чтением дальше первых строк. Его маска благородного защитника сорвалась той ночью на набережной, обнажив обыкновенное мужское тщеславие.
Я пыталась утопиться в работе, в чертежах, в расчетах смет. Но под слоем профессиональной собранности клокотала ярость — и на него, и на себя за собственную наивность.
Звонок раздался в разгар рабочего дня. Незнакомый номер.
— Алло? — отвлеклась я от монитора.
— Вера Николаевна? Говорит заведующая детским садом «Солнышко». У нас ЧП с Максимом.
Ледяная сталь вошла в сердце, парализуя дыхание.
— Что случилось?
— Пожаловался на головную боль. Скорая уже здесь. И... — голос дрогнул, — по регламенту, мы уведомили второго родителя, Дмитрия Сергеевича.
Память выхватывает обрывистые кадры: я мчусь на такси, не чувствуя ног под собой. У входа в сад — он. Дмитрий. Наши взгляды скрещиваются на миг — в его глазах то же дикое отчаяние, что пожирает меня изнутри.
— Двоих берем? — бросает фельдшер.
— Да! — рычит Дмитрий, втягивая за собой и меня.
Двери захлопываются. Сирена пронзает тишину.
Мы сидим на пластмассовом диванчике. Тишина между нами густая, как смог.
— Вера... — первым сдается он, голос — натянутая струна.
— Замолчи. — я не смотрю на него. — Просто не говори ничего.
— Но я...
— Это ничего не значит, — обрываю я, поворачиваясь. Взгляд — ледяная сталь. — Твое присутствие. То, что ты его нес. Это — вынужденная мера. Не более. Не тешь себя иллюзиями.
Он смотрит на меня, и в его глазах такая бездна муки, что я отвожу взгляд.
— Знаю, — тихо говорит он. — Знаю, что не заслужил прощения. И не надеюсь. Но сейчас... Мне все равно. Лишь бы он был жив.
— Ты пользуешься моментом, — шиплю я. — Моей слабостью. Моим страхом. Это подло. Даже для тебя.
— Пользуюсь? — горькая усмешка. — Вера, я здесь молюсь. Всем богам, в которых не верил. Лишь бы наш мальчик выжил. Мне плевать, что ты думаешь. Плевать на все.
Он закрывает лицо ладонями, и его спина содрогается. В этот миг он не магнат, не манипулятор. Он — отец, раздавленный страхом.
Вдруг дверь распахивается. На пороге — Владимир. Взлохмаченный, с помятым лицом, в рабочей спецовке.
— Вера! Я услышал... от коллег... — он переводит дух, замечает Дмитрия, и его лицо искажается. — Я примчался, как только смог. Хочу быть с тобой в эту минуту.
Дмитрий медленно поднимает голову. В его взгляде — не ярость, а холодное, безразличное презрение.
— Убирайся, — тихо говорит он.
— Я обращаюсь к Вере, а не к тебе, — огрызается Владимир, но в его голосе слышна неуверенность.
— Хватит! — встаю я, преграждая путь между ними. — Ради бога, прекратите! Мой сын там, а вы... Владимир, спасибо. Но сейчас не время. Пожалуйста, уходи.
Он смотрит на меня с раненым упреком, но, встретив мой непреклонный взгляд, отступает.
— Я... я буду на связи. Если что... — он бросает злобный взгляд на Дмитрия и уходит.
Тишина снова смыкается над нами. Еще час. Два. Каждая минута — вечность.
Наконец, дверь открывается. Врач — усталый, немолодой мужчина.
— Родители Князева?
Мы вскакиваем.
— Да? — выдыхаем в унисон.
— Ребенка стабилизировали. Пришел в себя. — Камень с души. Но врач не улыбается. — Но нам нужно обсудить результаты обследования.
В кабинете он смотрит на нас поверх очков.
— У вашего сына острая почечная недостаточность.
Мир сужается до черной точки. Воздух не поступает в легкие.
— Это... лечится? — голос Дмитрия глухой.
— Только трансплантация. Срочно. — Врач переводит взгляд с меня на него. — В базе доноров подходящего органа нет. Ожидание может занять год. У нас нет столько времени.
— Что же делать? — шепчу я.
— Ищем живого донора среди родных. — Он смотрит на меня. — Вера Николаевна, готовы сдать анализы?
— Конечно! Немедленно!
— И я, — тут же говорит Дмитрий.
Врач кивает.
— Хорошо. И... того мужчину, что был здесь, тоже позовите. Иногда неродственные доноры... вдруг.
Мы обмениваемся с Дмитрием быстрым взглядом. Ненависть и необходимость сталкиваются в немом диалоге. Я выхожу в коридор. Владимир, бледный, прислонился к стене.
— Владимир, — голос мой дребезжит. — Максиму нужна... нужна почка. Врач просит... сдать анализ на совместимость. На всякий случай.
Его глаза расширяются. Он колеблется, всего секунду, но это заметно.
— Я... да, конечно. Что угодно для тебя. Для него.
Процедура забора крови — быстрая и безболезненная. А вот процедура забора антител была неприятной. Но ожидание результатов растягивается в пытку. Мы втроем сидим в коридоре — я, Дмитрий и Владимир. Молчание зловещее, наэлектризованное.
Врач возвращается с бумагами в руках. Его лицо невозмутимо.
— Результаты... — он качает головой. — Вера Николаевна, вы не подходите. Лиза — тоже, она еще несовершеннолетняя. — Он смотрит на анализы. — Но есть... неожиданность. Совместимыми донорами оказались... Дмитрий Сергеевич и Владимир Николаевич.
Тишина. Абсолютная, оглушительная. Я смотрю то на одного, то на другого. Дмитрий, бледный, но с внезапной надеждой во взгляде. Владимир, который только что извинялся и клялся в поддержке, теперь смотрит в пол, его лицо застыло в маске ужаса.
— Я... — начинает Владимир и замолкает, сглатывая. — Вера, я... ты же понимаешь... Это же почка. Это серьезно. Это на всю жизнь. Я... я не готов к такому. Прости.
Он отступает на шаг, потом на другой, и я вижу, как паника сменяет ужас на его лице. Он не готов жертвовать частью себя. Его «поддержка» оказалась словами.
И тогда Дмитрий медленно поднимается. Его взгляд ясен и решителен.
— Я сделаю это, — говорит он тихо, но так, что слова падают как камни. — Сегодня. Сейчас.
Врач кивает, делая пометку.
— Хорошо. Подпишем документы. Операцию проведем завтра утром.
Дмитрий поворачивается ко мне. В его глазах нет торжества. Только глубокая, бездонная серьезность.
— Я отдам ему всё, что могу, Вера. Это мой долг.
Я смотрю на него, и стена ненависти и обиды, которую я так тщательно выстраивала все эти годы, даёт первую, глубокую трещину.
Все части внизу 👇
Для вашего удобства я завела канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Месть Бывшему. Расплата за слезы", Инна Исаева ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6
Часть 7 - продолжение