Дмитрий
Три года. Тысяча девяносто пять дней, каждый из которых был для меня особой изощренной пыткой. Я просыпался с тяжестью на сердце, словно кто-то положил на грудь холодный булыжник, и засыпал с единственной мыслью: "Что я натворил?" Этот вопрос стал моим навязчивым кошмаром, моим вечным спутником. Я, Дмитрий Князев, человек, построивший империю с нуля, разрушил единственное, что имело настоящую ценность. Своими руками. Своими словами. Своим предательством.
Этот демон, что толкал меня в объятия Лики, шептал мне на ухо с самого детства. Я рос в роскошном особняке, где пахло деньгами, дорогой полировкой и... ложью. Помню, как сейчас, тот день, когда мне было двенадцать. Мы с няней зашли в ресторан пообедать, и там я увидел его с молодой женщиной. Он сидел с ней за столиком, держал её за руку, смеялся. А дома его ждала мама, которая весь день готовила его любимые тефтели.
- Папа, а кто это? — спросил я, когда женщина ушла.
Он не смутился.
-Коллега по работе, сынок. Деловые переговоры.
- Но ты держал её за руку. Целовал в губы…
Он вздохнул, словно объясняя очевидные вещи глупому ребёнку. "Слушай, Дима, мужчине иногда нужно внимание, восхищение. Твоя мама — замечательная женщина, лучшая мать и хозяйка. Но годы берут своё. Главное — я всегда возвращаюсь домой. К своей семье. К тебе. Я вас обеспечиваю, даю всё самое лучшее. А всё остальное... просто не обращай внимания".
Мама знала. Я видел это в её глазах — грустных, усталых, но всё ещё любящих. Она терпела. Она прощала. Она жила в своем мире благотворительных вечеров и салонов красоты, закрывая глаза на похождения мужа. И я, мальчишка, впитывал эту уродливую "истину": мужчина может всё, если он добытчик. Женщина же должна быть терпеливой и прощающей. Как же я ошибался. Как же я был слеп, приняв эту извращенную мораль за норму.
Лика.
Это имя теперь вызывает у меня лишь привкус горечи и отвращения. Она ворвалась в мою жизнь как яркий, ядовитый смерч. Моя новая помощница, двадцати пяти лет от роду, с телом модели и хищным блеском в глазах. Всё началось с невинного флирта в офисе. Она ловила мой взгляд, смеялась моим шуткам, смотрела на меня с обожанием, которого мне так не хватало. Мне, Дмитрию Князеву, строительному магнату, чей брак за пятнадцать лет превратился в удобное, предсказуемое сосуществование.
Вера... Моя Верочка. Она стала больше матерью, чем женой. Вечно уставшая, погруженная в заботы о Лизе, в планы на второго ребенка, в бесконечные бытовые хлопоты. Её глаза, когда-то полные огня и амбиций, смотрели на меня сквозь пелену рутины. А я? Я был глуп и слеп. Я, воспитанный на постулатах отца, принял её преданность, её стабильность за слабость, за потерю интереса к жизни. Мне, сорокалетнему, захотелось адреналина, страсти, подтверждения того, что я еще молод, желанен, могущественен. Что я не стал своим отцом, тихо ненавидящим свою "предсказуемую" жизнь.
И Лика дала мне это. Она была воплощением всего, чего, как мне казалось, мне не хватало: легкомысленная, восторженная, готовая на любую авантюру. Я ослеплен был её молодостью, её алчностью, которую принял за страсть. Я окунулся в этот роман с головой, как мальчишка, опьяненный властью, деньгами и вниманием юной особы. А когда Вера забеременела... Паника, эгоизм, трусость — всё смешалось в один клубок. Мысль о втором ребенке, о новой цепи ответственности, о том, что я окончательно превращусь в "семейного человека", как мой отец, испугала меня до дрожи. И я, трус, вместо того чтобы быть мужчиной, нашёл самое подлое, самое низменное оправдание. Я сказал ей те ужасные, чудовищные слова, которые до сих пор горят на моей совести. Я ранил её в самое сердце, унизил, оскорбил то, что должно было быть самым святым — наше дитя, нашу любовь, наше будущее.
А потом она ушла. Холодная, молчаливая, неотвратимая, как судьба. И забрала с собой не только Лизу, но и свет, и тепло, и смысл. Оставив меня в роскошном, абсолютно пустом доме, где эхом отдавался каждый мой шаг.
С Ликой всё очень быстро показало свою истинную, уродливую цену. Как только я, опьяненный "свободой" и желанием забыться, начал осыпать её дорогими подарками — спортивной машиной, квартирой в престижном районе, украшениями от известных ювелиров — и, опьяненный иллюзией, заговорил о наследнике, о настоящей семье, её интерес ко мне начал стремительно угасать. Она хотела развлечений, бесконечных трат, беззаботной жизни в стиле "инстаграмных" блогеров, а не детей, ответственности и "скучного" быта с мужчиной, который старше её на полтора десятка лет. Её пустота, которую я поначалу принял за лёгкость и беззаботность, стала проявляться всё отчётливее, становясь пугающей и отталкивающей.
Помню тот вечер, когда моя новая, фальшивая жизнь рухнула с оглушительным грохотом. Я пришёл в ту самую квартиру, что купил для нас, с кольцом с крупным изумрудом — не для предложения, нет, но как символ серьёзности моих намерений. Я был полон решимости, глупец, построить новую семью на руинах старой.
- Лика, дорогая, — начал я, садясь рядом с ней на диван. — Давай подумаем о будущем. О детях. О настоящей семье".
Она смотрела на кольцо не с восторгом, а с холодной, оценивающей ухмылкой, как бухгалтер на дорогой актив.
-Дети? — она рассмеялась, и этот смех был похож на скрежет стекла. — Милый, ты совсем с катушек слетел? Мне двадцать пять. Я только начала жить. Я не собираюсь портить фигуру растяжками и терять лучшие годы жизни, меняя подгузники и слушая детские крики".
У меня перехватило дыхание. Я не верил своим ушам.
- Но... я думал... мы же... у нас всё так хорошо...
-Мы что? — она резко встала, и её красивое, кукольное лицо исказилось гримасой чистого, неподдельного презрения. — Мы хорошо проводили время. Ты получал свою молодую любовницу, я — подарки и внимание. Играли в счастливую парочку. Но дети? Это уже перебор. Это слишком серьёзно и скучно. Я не Вера твоя, чтобы всё терпеть и прощать. Мне надоело притворяться.
Она стала хладнокровно, с поразительной скоростью складывать в огромный чемодан всё, что я ей подарил: дизайнерские платья, сумки, шкатулку с украшениями.
-Ты уходишь?
- Уезжаю, Дмитрий, — она щёлкнула замком чемодана. — В Дубай. Там настоящая жизнь, солнце, вечеринки и настоящие мужчины, которые не ноют о детях и не пытаются привязать тебя к себе.
Она остановилась у двери, окинув меня с ног до головы насмешливым, уничижительным взглядом.
-Знаешь, а ведь Вера была права. Ты действительно старый, наивный дурак. Просто удобный банкомат. Спасибо за всё, особенно за машину и квартиру. Они мне очень пригодятся.
Щелчок замка прозвучал для меня громче любого выстрела. Я остался один. Посреди этой бездушной, пахнущей её дешёвыми, хотя и дорогими, духами коробки. Вера была права на все сто процентов. Я променял золото на блестящую, но абсолютно пустую внутри мишуру. И остался ни с чем. В полном одиночестве и осознании всей глубины своего падения.
Я не помню, как оказался в ванной. Я смотрел на своё отражение в огромном зеркале — осунувшееся лицо, седина у висков, глаза, полные стыда и ярости. И вдруг моё отражение заговорило с меня тем самым, ненавистным голосом отца: "Главное — вечером возвращаться домой... Всё остальное — просто мужские слабости..."
"ЗАТКНИСЬ!" — заорал я и с силой, какой не знал даже в молодости, ударил кулаком по зеркалу.
Стекло разлетелось на тысячи осколков, и в каждом из них на меня смотрел тот самый старый, наивный дурак, каким меня назвала Лика.
"Дурак! — рычал я, разбивая остатки зеркала. — Слепой самовлюблённый дурак! Как ты мог? Как ты мог променять её на эту... эту..."
Последующие три года были одним сплошным адом. Я с головой уходил в работу, строил новые небоскрёбы, заключал многомиллионные контракты, покупал и продавал компании. Но ничто не могло заполнить зияющую пустоту внутри. Никакие деньги, никакой успех не грели душу. Я возвращался в наш пустой дом — тот, что мы выбирали с Верой, наполненный её смехом, её духами, её любовью, — и меня встречала гробовая тишина. Ни детского смеха, ни её голоса с кухни: "Дима, ужин готов!", ни запаха её любимых духов. Только звон собственного одиночества.
Я скучал по ней до физической боли. По её мудрости, по её спокойной, все понимающей улыбке, по тому, как она могла успокоить меня одним прикосновением руки. Я скучал по Лизе, по её бесконечным школьным рассказам, по её тёплым, доверчивым объятиям. Я не видел, как растёт мой сын. Максим. Моё отражение, мою кровь, чьё рождение я назвал ошибкой, "больной помесью". Эти слова жгли мне душу каждый день. Каждую ночь мне снились их лица. Каждое утро я просыпался с тяжёлым, как свинец, осознанием своей чудовищной, непоправимой ошибки.
Я стал искать её. Нанял лучших частных детективов. Узнал, что она уехала в провинциальный город, к родителям. Что родила здорового, крепкого мальчика. Что назвала его Максимом. Что открыла свою студию дизайна и стала вполне успешной. Что она выжила. Без меня. Она не сломалась. Она стала только сильнее, самостоятельнее, прекраснее. А я? Я сгнивал заживо изнутри от тоски, раскаяния и ненависти к самому себе.
И тогда в моём воспалённом мозгу родился безумный, отчаянный, единственный план. Я выкупил контрольный пакет акций той самой фирмы, где она работала. "Проект-Сервис". Я стал их новым генеральным директором. Я вернулся. Я вернулся за своим счастьем. За своей семьёй. За своим искуплением.
Помню тот злополучный юбилей компании. Я вошёл в зал, и моё сердце заколотилось с бешеной скоростью. И я сразу увидел её. Она стояла, сияющая, уверенная в себе, в каком-то потрясающем малиновом платье, с короткой стрижкой, которая открывала её изящную шею. Она была не просто красива. Она была великолепна. Совершенна. Ещё прекраснее, чем в моих самых ярких воспоминаниях. Уверенная, сияющая изнутри настоящим, а не напускным счастьем. И в тот миг что-то ёкнуло в моей груди, и я понял: я должен вернуть её. Вернуть любой ценой. Она — моё. Она всегда была моей. И я был готов на всё, чтобы доказать это.
А потом мой взгляд упал на Него. На Владимира. На то, как он смотрит на неё — с обожанием, с нежностью, с тем самым светом в глазах, который когда-то был и у меня. На то, как она, моя Вера, улыбается ему в ответ — легко, непринуждённо, как давнему другу. И чёрная, удушающая, дикая ревность, какой я никогда в жизни не испытывал, сжала мне горло, затуманила разум. Это моё место! Моя женщина! Моя жизнь! Этот... этот прораб не смеет на неё смотреть!
Но самый страшный, самый сокрушительный удар, который добил меня окончательно, ждал меня в том самом парке. Видеть, как мой сын, моя кровь, мой Максим, смотрит на этого чужого мужчину с обожанием и восторгом и называет его "героем"... Слышать, как моя дочь, моя маленькая Лиза, говорит мне с холодной, взрослой решимостью: "Уходи, папа. Не мешай нам быть счастливыми без тебя". Это было в тысячу раз хуже любого ножа. Хуже, чем уход Лики. Хуже, чем все деньги, которые я потерял. Хуже, чем всё, что я испытывал до этого. Это был приговор. Вынесенный мне моими же детьми.
Я стоял у её машины, глядя на неё в темноте, и видел в её глазах не ненависть, не гнев, не обиду. Я видел пустоту. Равнодушие. Я для неё больше не существовал. Я стал призраком, назойливым воспоминанием, от которого хотят избавиться. И это осознание было страшнее всего.
Я был дурак. Ослеплённый ложными, уродливыми идеалами, вбитыми в голову отцом. Попутанный бесом гордыни, страха и глупости. Я разрушил свой собственный Эдем, свой единственный шанс на настоящее счастье, своими же руками. И теперь, стоя в холодной темноте, я не знал, как его восстановить из пепла.
Все части внизу 👇
Для вашего удобства я завела канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Месть Бывшему. Расплата за слезы", Инна Исаева ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 5 - продолжение