Вера
На следующее утро, когда я пила кофе на кухне, раздался звонок домофона. Курьер с огромным букетом. Не просто большим — роскошным, помпезным, состоящим из не менее сотни алых, идеальной формы роз, туго стянутых в чёрную матовую бумагу. Они выглядели как траурный венок, парадоксально сотканный из символов страсти. К ним была прикреплена простая чёрная карточка с вытисненными золотом словами: «Прошлое не вернуть, но будущее можно построить заново. Д.»
Я стояла с этим букетом в руках, и он обжигал пальцы холодом. Не любовью, не раскаянием — показной демонстрацией силы и финансовых возможностей. Это была не просьба о прощении, а заявление: «Я здесь, я могу себе это позволить, и я не сдамся». Без тени сомнения я вышла из подъезда, подошла к мусорным контейнерам и с силой швырнула в них этот символ его нарциссизма. Алые лепестки, похожие на брызги застывшей крови, печально осыпались на грязный асфальт. Пусть видит. Пусть его шпионы доложат. Его жесты для меня — мусор.
Вечером, когда дети делали уроки, зазвонил телефон. Владимир.
— Вера, здравствуйте, — его голос звучал немного напряжённо. — Я знаю, что сейчас не самое подходящее время... Слишком много стресса. Но я не могу больше молчать. Я хотел бы пригласить вас ужинать. Только нас двоих. Без детей, без работы, без разговоров о Дмитрии. Просто как мужчина и женщина.
В его голосе слышалась искренняя надежда, и в этот момент во мне что-то щёлкнуло. Чёткий, холодный расчет. Да. А почему бы и нет? Это будет идеальным, элегантным ответом Дмитрию. Пусть его осведомители сообщат, что я не сижу сложа руки, не рыдаю над его розами, а прекрасно провожу время с другим, стабильным, адекватным мужчиной. Пусть подавится своим тщеславием.
— Хорошо, Владимир, — сказала я, заставляя свой голос звучать тепло. — Я с удовольствием. Мне как раз нужна перезагрузка.
Он забрал меня ровно в восемь. Мы поехали в «Эпикур», самый пафосный ресторан города. Он заказал столик в уютной VIP-кабинке — низкие диваны, приглушённый свет, живая фортепианная музыка, доносящаяся из главного зала. Всё было безупречно, выверено, как будто по сценарию. Слишком идеально, чтобы быть правдой.
Официант подал аперитив. Владимир поднял бокал.
— За новые страницы, — сказал он, глядя мне в глаза.
— За новые страницы, — кивнула я, чокаясь.
Первые полчаса мы говорили о нейтральном: о новых проектах, о планах на выходные с детьми. Но напряжение витало в воздухе. И он не выдержал.
— Вера, — он отставил бокал, его лицо стало серьёзным. — Этот Князев... Прости, что возвращаюсь к этой теме. Он продолжает тебя беспокоить?
Вопрос прозвучал как бы невзначай, но я почувствовала стальной крючок под приманкой заботы.
— Дмитрий? — я сделала вид, что изучаю этикетку на бутылке. — Он — часть моего прошлого. Не самая приятная, но благополучно закрытая глава. Я не собираюсь её перечитывать.
— Но он явно не считает главу закрытой, — настаивал Владимир, его пальцы нервно постукивали по столу. — Он преследует тебя, шлёт эти... гигантские букеты, появляется в парке. Это же откровенное домогательство. Ты не должна это терпеть.
— Я сама разберусь с Дмитрием, — мягко, но с железной нотой в голосе, отрезала я. — У меня достаточно сил и опыта.
Он помолчал, изучая моё лицо, словно пытаясь найти трещину в моей броне.
— Знаешь, я всегда восхищался твоей силой. С того самого дня, как ты пришла в нашу фирму. Но иногда... иногда даже самой сильной женщине нужна крепкая стена, за которой можно укрыться. Позволь мне быть этой стеной для тебя. Защитить тебя от него.
В его словах была забота, но сквозь неё пробивалось нечто иное, тяжёлое и липкое. Собственничество? Уверенность, что он уже имеет на меня права? Я отогнала эти мысли.
После ужина мы вышли на улицу. Ночь была тёплой, по-осеннему прозрачной. Фонари отбрасывали длинные тени, а звёзды едва виднелись в городском мареве. Мы пошли гулять по набережной. Я шла рядом с ним, и какое-то время мне действительно казалось, что я начинаю дышать полной грудью. Возможно, это и есть оно — спокойное, взрослое, зрелое чувство. Без разрушительной страсти Дмитрия, но и без его лжи и боли. Владимир был надёжным, стабильным, предсказуемым. Таким, каким и должен быть мужчина. Таким, каким я теперь хотела видеть мужчину рядом.
Мы остановились у парапета. Внизу тёмная вода реки лениво несла в себе отражения огней города. Музыка из ресторана доносилась сюда приглушённым эхом. Владимир повернулся ко мне, его лицо было в тени.
— Вера, — его голос прозвучал глубже обычного. — Ты сегодня невероятна. Сияешь. Я давно не видел тебя такой... живой.
— Спасибо, Владимир, — улыбнулась я. — Это всё благодаря приятной компании.
— Нет, — он покачал головой. — Это ты. Ты просто... ты.
И прежде чем я успела что-либо сказать или отреагировать, он резко, почти грубо, взял моё лицо в свои большие, шершавые ладони и попытался поцеловать прямо в губы. Движение было настолько внезапным и требовательным, что я инстинктивно дёрнулась назад, и его губы влажно и неаккуратно пришлись мне на щеку.
— Владимир, нет, — тихо, но очень чётко сказала я, отстраняясь и высвобождаясь из его хватки. — Сейчас... сейчас не время для этого. Слишком много всего происходит. Слишком свежи все раны. Мне нужно время.
Он отступил на шаг. В свете далёкого фонаря я увидела, как его обычно доброжелательное лицо исказилось от обиды, разочарования и... злости.
— Что значит «не время»? — его голос прозвучал резко, почти грубо. — Мы ужинаем в шикарном ресторане, гуляем под луной, как влюблённые подростки... Я думал, мы оба взрослые, адекватные люди и прекрасно понимаем, куда всё это ведёт. Или... — в его глазах мелькнула злая, уничижительная усмешка, — с твоим Дмитрием ты не была такой строптивой? Он, наверное, знал особый подход к такой, как ты? Умел уговаривать?
Это было как удар обухом по голове. Вся моя иллюзия о нём, о нашей возможной, спокойной идиллии, разбилась в дребезги в одно мгновение. Гнев — горячий, чистый, праведный — поднялся во мне такой волной, что перехватило дыхание. Я даже не думала. Моя рука сама взметнулась и со всей силы, с накопленной за вечер досадой и разочарованием, врезалась ему в щеку. Звук пощечины был на удивление громким и сочным, эхом разнёсшимся по ночной набережной.
— Как ты СМЕЕШЬ! — прошипела я, и голос мой дрожал от ярости. — Как ты смеешь сравнивать меня с ней? И себя с ним?
Он схватился за щеку, его глаза потемнели, сузились до щелочек. В них пылала настоящая, дикая ярость.
— Ах так? — он прошипел и внезапно грубо, с силой, схватил меня за запястье, сжимая его так, что кости затрещали. Боль пронзила руку. — Думаешь, можно просто ударить меня и уйти, как ни в чём не бывало? Ты мне должна объяснение, принцесса! Я не какой-то там Дмитрий, чтобы ты могла мной помыкать!
Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. От боли и унижения в глазах потемнело. Я почувствовала себя в ловушке.
Внезапно рядом с нами с визгом тормозов резко остановилась чёрная иномарка. Она встала так близко, что брызги с асфальта обдали подол моего платья. Дверь распахнулась, и из машины выскочил Дмитрий. Он был без пиджака, с расстёгнутым воротом рубашки, и его лицо было бледной маской холодной, сконцентрированной ярости. Он даже не взглянул на меня — его взгляд, как прицел, был устремлён на Владимира.
— Отпусти её, — его голос был низким, тихим, но таким опасным, что по коже побежали ледяные мурашки. — Сейчас же.
Владимир, ошеломлённый этим внезапным появлением, инстинктивно ослабил хватку. Я рывком вырвала свою руку, на которой уже проступали красные следы от его пальцев.
— Дмитрий, уходи! — крикнула я, обращаясь к нему. — Это не твоё дело! Я сама разберусь!
Но он уже не слушал. Он сделал шаг вперёд, и всё его существо излучало угрозу.
— Я сказал — отпусти её. Не заставляй меня повторять.
— А ты кто такой, чтобы мне что-то указывать? — взбешённый Владимир оттолкнул меня в сторону и с рыком бросился на Дмитрия. — Я тебе сейчас устрою!
Началась драка. Это было уродливо, примитивно, по-звериному. Два взрослых, солидных, успешных мужчины, не произнося больше ни слова, с хриплыми вздохами и глухими ударами, молча колошматили друг друга на тёмной набережной, как два пубертатных подростка, выясняющих отношения из-за симпатии девочки из соседнего двора.
— Прекратите! Немедленно! — закричала я, но мои слова тонули в хрусте ударов и тяжёлом дыхании.
К нам уже бежали прохожие — пара молодых людей и мужчина постарше. Им с трудом, но удалось растащить дерущихся. Дмитрий стоял, тяжело дыша, с разбитой в кровь губой. Владимир, тоже помятый, с рассечённой бровью, с ненавистью смотрел на своего противника, вытирая рукавом кровь с лица.
Я подошла к ним, дрожа от гнева, отвращения и горького разочарования. Во всём. В них. В себе.
— Вы что, совсем с ума посходили? — мой голос дрожал, но я говорила громко и отчётливо, чтобы слышали все. — Драться на улице, как последние гопники? Вы оба, такие взрослые, успешные, думаете, что я — приз, трофей, который можно завоевать кулаками? Что право на меня получает тот, кто победит в этой дурацкой драке?
Я смерила их обоих ледяным взглядом, полным презрения.
— Знаете что? Я сейчас с ужасом понимаю, что ни один из вас не дорос до серьёзных, взрослых отношений. Абсолютно. Один, — я кивнула на Владимира, — МУЖЛАН, который маску джентльмена носил ровно до того момента, пока ему не отказали. А второй, — мой взгляд упал на Дмитрия, — ведёт себя как избалованный мальчишка, юнец!
Не дав им опомниться и что-то сказать, я резко развернулась и пошла прочь, прочь от этого цирка, с гордо поднятой головой. Позади воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием. Двое мужчин, оставшиеся на набережной с разбитыми физиономиями, разбитыми амбициями и, я надеялась, с разбитыми иллюзиями относительно себя самих.
Я шла по ночному городу, и слёзы текли по моим щекам. Но это были не слёзы слабости или жалости к себе. Это были слёзы горького прозрения и... освобождения. Освобождения от необходимости выбирать между двух зол. От необходимости кому-то что-то доказывать, оправдываться, соответствовать. Я была абсолютно, полностью свободна. И в тот момент, сквозь боль и разочарование, это ощущение было самым горьким, но и самым прекрасным, что я испытывала за последние годы.
— Отпусти её, — его голос был низким, тихим, но таким опасным, что по коже побежали ледяные мурашки. — Сейчас же.
Владимир, ошеломлённый этим внезапным появлением, инстинктивно ослабил хватку. Я рывком вырвала свою руку, на которой уже проступали красные следы от его пальцев.
— Дмитрий, уходи! — крикнула я, обращаясь к нему. — Это не твоё дело! Я сама разберусь!
Но он уже не слушал. Он сделал шаг вперёд, и всё его существо излучало угрозу.
— Я сказал — отпусти её. Не заставляй меня повторять.
— А ты кто такой, чтобы мне что-то указывать? — взбешённый Владимир оттолкнул меня в сторону и с рыком бросился на Дмитрия. — Я тебе сейчас устрою!
Началась драка. Это было уродливо, примитивно, по-звериному. Два взрослых, солидных, успешных мужчины, не произнося больше ни слова, с хриплыми вздохами и глухими ударами, молча колошматили друг друга на тёмной набережной, как два пубертатных подростка, выясняющих отношения из-за симпатии девочки из соседнего двора.
— Прекратите! Немедленно! — закричала я, но мои слова тонули в хрусте ударов и тяжёлом дыхании.
К нам уже бежали прохожие — пара молодых людей и мужчина постарше. Им с трудом, но удалось растащить дерущихся. Дмитрий стоял, тяжело дыша, с разбитой в кровь губой. Владимир, тоже помятый, с рассечённой бровью, с ненавистью смотрел на своего противника, вытирая рукавом кровь с лица.
Я подошла к ним, дрожа от гнева, отвращения и горького разочарования. Во всём. В них. В себе.
— Вы что, совсем с ума посходили? — мой голос дрожал, но я говорила громко и отчётливо, чтобы слышали все. — Драться на улице, как последние гопники? Вы оба, такие взрослые, успешные, думаете, что я — приз, трофей, который можно завоевать кулаками? Что право на меня получает тот, кто победит в этой дурацкой драке?
Я смерила их обоих ледяным взглядом, полным презрения.
— Знаете что? Я сейчас с ужасом понимаю, что ни один из вас не дорос до серьёзных, взрослых отношений. Абсолютно. Один, — я кивнула на Владимира, — МУЖЛАН, который маску джентльмена носил ровно до того момента, пока ему не отказали. А второй, — мой взгляд упал на Дмитрия, — ведёт себя как избалованный мальчишка, юнец!
Не дав им опомниться и что-то сказать, я резко развернулась и пошла прочь, прочь от этого цирка, с гордо поднятой головой. Позади воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием. Двое мужчин, оставшиеся на набережной с разбитыми физиономиями, разбитыми амбициями и, я надеялась, с разбитыми иллюзиями относительно себя самих.
Я шла по ночному городу, и слёзы текли по моим щекам. Но это были не слёзы слабости или жалости к себе. Это были слёзы горького прозрения и... освобождения. Освобождения от необходимости выбирать между двух зол. От необходимости кому-то что-то доказывать, оправдываться, соответствовать. Я была абсолютно, полностью свободна. И в тот момент, сквозь боль и разочарование, это ощущение было самым горьким, но и самым прекрасным, что я испытывала за последние годы.
Все части внизу 👇
Для вашего удобства я завела канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Месть Бывшему. Расплата за слезы", Инна Исаева ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5
Часть 6 - продолжение