Лидия Зверева могла после смерти первого мужа выбрать тихую жизнь. Молодая вдова из хорошей семьи, дочь генерала, Петербург, родные рядом. Можно было снова выйти замуж, вести дом и не садиться в аппарат, который тогда мог рухнуть от порыва ветра.
Она выбрала авиацию - первые аэропланы из дерева, полотна и мотора, открытое место пилота, ветер в лицо и публика, которая приходила посмотреть, взлетит машина или развалится у всех на глазах.
Тяга к полетам началась у нее еще в детстве. Лида забралась на крышу сарая, взяла зонтик сестры и решила спуститься вниз по воздуху. Зонтик самолетом не стал. Она рухнула в крапиву, испугалась, заревела, но вывод сделала странный: летать можно, просто нужен аппарат надежнее зонтика.
Дочь генерала, которой были интересны механизмы
Лидия родилась в 1890 году. Ее девичья фамилия была Лебедева. Отец, Виссарион Иванович Лебедев, был военным, участвовал в войне на Балканах и дослужился до генерала.
В такой семье девочку готовили бы к жизни ее круга: воспитание, манеры, дом, брак, дети, приличные разговоры. Но Лидию тянуло к механизмам. Она любила разбирать заводные игрушки и смотреть, как они устроены внутри. Родители замечали этот интерес и покупали ей технические журналы, механические игрушки, вещи с чертежами.
Ей были интересны моторы, поломки, движение. Что внутри? Почему ломается? Как поднимается? Когда в начале XX века первые аэропланы начали поднимать людей в воздух, Лидия увидела аппарат, который наконец делал возможным то, что она в детстве пыталась провернуть с зонтиком.
Институт не сделал из нее тихую барышню
Лидию отдали в женское учебное заведение, где из девочек ее круга делали приличных барышень: манеры, порядок, сдержанность, хорошее поведение, подготовка к нормальной жизни.
Но воспитание не всегда выбивает из человека то, к чему его тянет. Девушку можно научить держаться в обществе, объяснить, что красиво и что прилично, а внутри у нее все равно останется крыша сарая и мысль, что летать надо не во сне, а по-настоящему.
В семнадцать лет Лидия вышла замуж за инженера Ивана Зверева. По воспоминаниям, брак был счастливым, но коротким: через два года муж умер от аппендицита. Она стала молодой вдовой.
Здесь ее жизнь могла свернуть в безопасную сторону. После такой потери многие бы ухватились за родных, привычный дом, новый брак без риска. Лидия переехала с родителями в Петербург. А там уже было трудно не видеть авиацию.
Авиационная неделя
В 1910 году на Коломяжском ипподроме прошла первая в России авиационная неделя. Люди покупали билеты, толпились у ограждений, забирались куда могли, лишь бы увидеть, как человек поднимается в воздух на машине с крыльями. Газеты писали о полетах каждый день. Николай II приезжал смотреть аэропланы в ангарах.
Лидия смотрела на это не как обычная зрительница. Не "какие смелые мужчины", не "как интересно, пойдем домой". Она хотела оказаться не у ограждения, а там, где мотор, крылья и управление.
Авиация в России только начиналась. Учиться почти негде, пилотов мало, женщин среди них нет, а слово "летчица" еще звучит непривычно. Часто писали "авиатрисса", будто профессия уже появилась, а язык еще не успел к ней привыкнуть.
В конце 1910 года в Гатчине открылась частная авиационная школа "Гамаюн". Среди первых желающих учиться появилось женское имя. Лидия внесла деньги за обучение и страховку на случай поломки аэроплана. Это уже не девочка с зонтиком на крыше. Это взрослая женщина, которая платит за право учиться летать.
"Гамаюн" и полет, в котором она могла погибнуть
Школа "Гамаюн" была связана с заводом Щетинина. Учились на "Фарманах" - легких аппаратах из дерева, полотна, расчалок и мотора. Они могли перевернуться от сильного ветра, грубой посадки или ошибки пилота.
Тогдашний самолет - это открытая конструкция, а не закрытая кабина с приборной панелью. Пилот сидел почти лицом к ветру. Машина держалась на расчалках, моторе и человеческих нервах.
Лидия начала учебные полеты летом 1911 года. Через несколько дней она оказалась рядом с историей, которая могла закончить ее мечту почти сразу. Инструктор Владимир Слюсаренко предложил ей лететь пассажиркой в первом групповом перелете Петербург - Москва. Они стартовали, но мотор начал работать плохо, и пришлось вернуться. Во второй раз Лидия уже не полетела: ее место занял другой пассажир.
Этот полет закончился катастрофой. Пассажир погиб, Слюсаренко получил тяжелые травмы. Лидия могла быть на его месте. После такого многие решили бы: хватит, знак понятен. Она не решила.
Экзамен на "Фармане"
В августе 1911 года Лидия Зверева сдавала экзамен на звание пилота-авиатора. Там нельзя было красиво рассказать, как устроен аэроплан. Надо было сесть в машину и показать управление в воздухе.
На "Фармане" она набрала высоту около 50-60 метров, описала пять "восьмерок" и посадила самолет. Потом был еще один полет. Комиссии нужно было увидеть взлет, фигуру, управление и посадку.
Лидия справилась. Ей выдали диплом пилота-авиатора №31 Всероссийского аэроклуба. До нее в России дипломы получили всего несколько десятков человек, и среди них не было ни одной женщины. Лидия стала первой.
После экзамена журналисты спрашивали ее о планах. Она говорила, что открывает путь в авиацию для русских женщин. Это не была фраза для газет. Она правда не собиралась закрывать за собой дверь.
Полеты как зрелище
После диплома начались показательные полеты. Тогда авиация была зрелищем с настоящим риском. Люди приходили на ипподромы и аэродромы, чтобы увидеть, взлетит ли машина, удержится ли в воздухе, не упадет ли прямо у них на глазах.
Если летела женщина, интерес становился еще сильнее. Мужчины летали, женщины смотрели снизу. А тут Лидия выходила на поле, садилась в аэроплан и сама бралась за управление.
Ветер мог резко измениться. Мотор мог закапризничать. Площадка могла оказаться неудобной. Публика могла подойти слишком близко. Ошибка происходила не в тишине учебного поля, а перед людьми, которые пришли за зрелищем.
Лидия выступала в разных городах вместе с другими авиаторами. Для них это были полеты, заработок и постоянный риск остаться без денег после поломки.
Буря, сорванные полеты и мотор в залог
Вскоре Лидию вместе с другими авиаторами пригласили в турне по Кавказу. На афишах это выглядело красиво: полеты, публика, новые города, интерес к авиации. На деле все быстро стало проще и грубее.
В Тифлисе буря сильно повредила единственный аэроплан. Полеты пришлось отменить, а обязательства перед организаторами остались. Чтобы выплатить неустойку, авиаторам пришлось оставить в залог мотор самолета.
Один день - афиши и аплодисменты. На следующий - сломанный аппарат, отмененные полеты и мотор в залог. Лидия быстро увидела, что авиация - это ремонт, долги, поломки, плохая погода, чужие ожидания и техника, которая может подвести еще до взлета.
Муж и общее дело
Владимир Слюсаренко был ее инструктором, потом стал мужем. Их история не про то, как муж летал, а жена гордилась у ангара. Они работали вместе: полеты, выступления, ремонт, обучение, мастерская, постройка самолетов.
Лидия была не "жена авиатора". Она сама была авиатором. Она получила диплом, попала в газеты и осталась в деле: летала, работала с техникой, учила других, участвовала в мастерской.
Авария в Риге
Весной 1912 года Лидия выступала в Риге, на ипподроме в Солитуде. Собралась огромная толпа. По газетным описаниям, больше десяти тысяч человек: военные, чиновники, студенты, горожане. Все пришли смотреть на авиатриссу Звереву.
Во время полета начался сильный боковой ветер. Самолет стало сносить к трибунам. За ограждением стояли люди, и Лидии нужно было быстро увести машину в сторону.
Она начала маневрировать. Аэроплан перевернулся, ударился о землю и сломался. Лидию выбросило вперед и придавило обломками. Многие решили, что она погибла.
Она выжила, но травмы были серьезные. В одном письме Лидия писала, что при падении чуть не сломала ногу, боль все еще чувствует, а с легкими дело совсем плохо. Врачи требуют ехать на юг и пугают скоротечной чахоткой, а она хочет летать.
После Риги это была уже не газетная слава. Она знала, как выглядит падение. И все равно вернулась.
Школа для тех, кто хотел всерьез
В 1913 году Лидия и Слюсаренко открыли в Риге авиационную мастерскую и летную школу. Там учили летать, ремонтировали аппараты, возились с моторами, полотном, деталями, поломками после посадок. Самолет надо было собрать так, чтобы он поднялся и не развалился.
Лидия специально приглашала к себе женщин, которые хотели заниматься авиацией всерьез. Не ради шума, не ради фотографии рядом с аэропланом, а чтобы учиться и летать.
В школе среди учеников действительно были женщины, а плата за обучение считалась самой низкой в России. Лидия говорила, что открывает путь другим, и сразу сделала место, где этот путь можно было пройти.
Мастерская, которая выросла в завод
Рига тогда была важным местом для русской авиации. Там строили летательные аппараты, появлялись моторы, собиралась среда людей, которые занимались и полетами, и производством.
Мастерская Зверевой и Слюсаренко получила разрешение испытывать и строить самолеты. В 1913 году предприятие выпустило первые машины - самолеты-разведчики "Фарман-XVI". Испытания прошли успешно, потом появился заказ еще на несколько машин.
Это уже были чертежи, материалы, рабочие, приемка, ответственность. Машина должна была не красиво подняться над ипподромом, а лететь так, чтобы ее можно было передать дальше. Лидия была рядом именно с этой частью авиации: мастерская, мотор, ремонт, проверка, новый подъем в воздух.
Фигурный полет, от которого публика ахнула
Весной 1914 года в Ригу приехал Евгений Шпицберг, которого называли "королем мертвых петель". Люди пришли смотреть на высший пилотаж: крутые виражи, перевороты, фигуры, от которых у публики замирало дыхание.
Лидия сначала полетела со Шпицбергом пассажиркой, чтобы почувствовать сложный полет на себе. На следующий день она сама выполнила смелый полет на моноплане "Моран".
Газеты описывали, как самолет набирал высоту: 500, 600, 700 метров. На 800 метрах машина будто зависла, потом резко пошла вниз. У зрителей вырвалось общее "ах". Через несколько секунд снова раздался мотор, аэроплан пошел вверх и продолжил полет.
Позже эту историю часто пересказывали уже как "мертвую петлю" Зверевой. Но даже без этого названия понятно: для публики это был момент, когда женщина в небе переставала быть газетной диковинкой. После такого говорить, что она летает "для шума", было уже трудно.
Стружка в моторе
Перед Царскосельскими состязаниями произошла история, которую Слюсаренко считал не случайной. Механик уже одобрил аэроплан, но муж Лидии решил проверить машину еще раз. В моторе обнаружили металлическую стружку.
Если бы Лидия взлетела на таком самолете, исход мог быть страшным. Слюсаренко потом говорил, что ее пытались устранить. Доказать это трудно.
Но сама версия показывает, как он ее видел: не как жену, которая красиво смотрелась рядом с ним, а как человека, за чье место в авиации могли бороться.
Смерть не в небе
Лидия столько раз могла погибнуть в воздухе, что ее смерть потом кажется странной. Весной 1916 года она заболела брюшным тифом. Умерла 2 мая по старому стилю, 15 мая по новому. Ей было 25 лет. Ее похоронили на Никольском кладбище Александро-Невской лавры; во время прощания над кладбищем кружили аэропланы.
Позже вокруг ее смерти появились слухи. Слюсаренко подозревал, что болезнь могла быть не случайной: говорили о странном течении тифа, о том, что никто из близких не заразился, и о пропавших после смерти чертежах. Доказательств отравления нет. Официально Лидия Зверева умерла от брюшного тифа.
После всех аварий, учебных полетов, сломанных аппаратов, ветра, толпы у трибун и стружки в моторе ее забрала болезнь. Не небо.
Первая и почти забытая
Лидия Зверева прожила всего 25 лет. За это время она успела получить первый в России женский диплом пилота, летать, падать, возвращаться после аварий, выступать в разных городах, открыть школу, учить других, участвовать в авиационной мастерской и быть рядом с рождением русской авиации.
Сегодня ее имя знают не так широко, как имена многих мужчин из ранней авиации. Хотя материала для памяти там хватает: дочь генерала, зонтик с крыши сарая, "Гамаюн", диплом №31, авария перед огромной толпой, муж-авиатор, школа для женщин, мастерская, фигурный полет, стружка в моторе, завод военного времени, смерть не в небе.
Она получила первый в России женский диплом пилота. Но за номером диплома была не строчка в справочнике, а несколько лет работы: полеты, ученицы, мастерская, ремонт, самолеты.
Она могла жить спокойнее
Лидия могла жить спокойнее. Молодая вдова, хорошая семья, Петербург - все условия, чтобы снова выйти замуж, вести дом и не садиться в аэроплан, который мог сломаться на глазах у толпы.
Она выбрала другое: платила за учебу, летала на хрупких аппаратах, падала, возвращалась, открывала школу и работала с моторами.
А умерла все равно не в небе, а от болезни в 25 лет. Безопасная жизнь тоже ничего ей не обещала.