Вазген
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Наира, окинув меня полным ненависти взглядом.
Аж прошибает от этого взгляда.
Не то чтобы видел его впервые. Стандартный взгляд жены, которая не любит.
Но почему-то сейчас от такого ее отношения особенно больно. Даже не касаясь, Наира будто раздирает на части мое и без того нездоровое сердце.
Я ведь унизился! На переговоры ее вчера пригласил, выдал более чем щедрое предложение, за которое она обязана была уцепиться. А по итогу что? Как и ожидалось, был послан в анальное отверстие, хотя ничем этого не заслужил.
Как верный цепной пес, погнался за ней к лифту, но убежала, уехала. И на улице пытался поймать, рассчитывал подвести ее, куда скажет, поговорить по-человечески… Ведь в переговорной не вышло.
Я не знаю, почему в адвокатской конторе меня зациклило на этой теме кладбища, которое не за горами. Я ведь вообще не так строил в голове свою речь, планировал.
Десятилетия успешного ораторского опыта, прекрасная карьера, своя фирма, сотни интервью и даже лекции по развитию успешного бизнеса — все как будто не про меня. Потому что банальный диалог с женой построить не смог.
Мне вчера как будто стекловаты в глотку напихали, ничего толкового сказать не смог. А ведь должен был!
— Что тебе надо? — повторяет Наира, добавляя децибелов в голос.
Если бы я знал… Точнее, знаю, просто вслух произнести банально слабо.
Ненавижу себя за эту слабость.
Ненавижу себя за трусость, которая не позволяет сказать от сердца.
Тем более когда Наира так резко открыла дверь, что я даже подготовиться не успел. Впрочем, я на этой лестничной клетке уже минут десять медитирую, подношу палец к звонку и… не нажимаю.
Речь готовил! А она все мне порушила, зараза такая.
По всем вышеперечисленным причинам с языка у меня слетает несуразица:
— И хорошо тебе живется в чужой квартире? Не хочешь ее освободить?
В глазах Наиры появляется плохо скрываемое презрение.
— Выселять пришел? — бросает она свысока. — Так ничего не выйдет, по документам я владелица.
Да нет же! Какой выселять? Мириться я пришел… В любви признаваться, договариваться как-то, вопросы решать, ведь не может такого быть, чтобы она тридцать шесть лет со мной, а потом раз — и как отрезало. Должна быть какая-то кнопка или действие, что заставит ее повернуть назад — ко мне.
— Ты денег хочешь? — злобно на нее рычу. — Так я тебе вчера предложил. Более чем щедрое предложение сделал, а ты что? Кого ты из себя строишь? Знай свое место, женщина!
От резких, грубых слов Наира отшатывается вглубь квартиры.
Стандартная реакция, можно сказать классическая. Она всегда так — стоит мне зарычать, и она отступает.
Сколько ссор у нас произошло по такому сценарию — без счета. Я наступаю, она отступает, трясется, боится моего гнева, согласна на все, лишь бы я успокоился.
Потом могла быть даже любовь… Даже нежная! Если, конечно, она чувствовала себя достаточно виноватой для этого.
Наступаю:
— Я перед тобой вчера, считай, на брюхе ползал, чтобы ты заявление на развод забрала. А ты что?! Дураком меня выставила перед адвокатами! Как ты могла так меня унизить…
Господи, что я несу… Но кажется, действует. Наира опускает взгляд в пол, делает еще шаг назад. И я захожу.
Я внутри… На ее территории, которая, впрочем, уже не ее, потому что я давлю своим присутствием.
Жадно оглядываю жену.
На ней надет какой-то балахон, ноги обтянуты в джинсы, а на ступнях и вовсе кроссовки. Чего так вырядилась? Мусор выносить? Так вроде нет в руках, и неужели она не могла для этого завести домработницу?
Впрочем, выглядит, будто сбросила лет двадцать. Как она смеет молодеть, когда я внутри умираю?
— Как ты себя ведешь? — продолжаю я наступать. — Как одеваешься? Как выглядишь?! Опозорить меня хочешь, на улицу так собралась… Не стыдно тебе, женщина? Сейчас же собирай вещи, и я тебя жду в машине!
Четко улавливаю момент, когда ей становится совсем не по себе.
Я ведь читаю ее, как книгу, давно научился. Самая интересная книга в мире!
Жена без макияжа, поэтому мне четко видно, как кровь приливает к ее лицу. Хороший знак. Ее пробрало, а значит у меня есть шанс наконец ее увезти. Уж дома я покажу ей, на что способен. Уж дома-то…
— Пошел вон из моей квартиры! — вдруг кричит она, вскинув на меня злобный взгляд.
Обалдеваю от услышанного.
Серьезно? Наира только что прогнала меня?!
Она ведь никогда не матерится, по крайней мере при мне. Никогда себе подобного не позволяла! От Азата нахваталась, что ли? Общение с сыном и невесткой ей явно вредит.
Я открываю рот, силюсь что-то сказать… Но, кажется, не могу, мне туда как будто бетона залили.
Прямо как в девяностые, когда любой коммерсант, который смог заработать своим горбом хоть сколько-то денег, боялся оказаться в подвале с ногами, вмурованными в бетон. Я был в таком подвале когда-то… И мне тот бетон хотели в глотку залить. Отбился, точнее откупился, потом крышу нашел. Неважно, в общем.
Важно, что сейчас возникает похожее ощущение.
Чувство полной и тотальной беспомощности.
Ведь если Наира опустилась до матов, как с ней нормально договариваться?
— Что ты хочешь, женщина? Говори свои условия. Только максимально четко и не выдвигай ничего невыполнимого. У тебя одна-единственная возможность сейчас договориться со мной по-хорошему… На каких условиях ты готова вернуться домой?
— Ползай на брюхе, — бросает она с издевкой. — Давай, протри мне прихожую своим итальянским костюмом.
Тут уж она конкретно перегибает палку.
Моментально взрываюсь, рычу на нее диким зверем:
— Ты вконец обнаглела, женщина! Хамишь мне в открытую! Я тебе сейчас рот с мылом вымою…
— Ты поорать сюда пришел? — со вздохом спрашивает она.
А я ведь не поорать пришел! Договориться…
Да, я не умею по-другому, но были ли у меня шансы научиться? Я на ней женился в девятнадцать. У меня за всю жизнь она одна. Больше никакой значимой женщины в моей жизни не было. И не будет, потому что мне много лет, и любить я умею только Наиру. Коряво, кривобоко, но очень-очень сильно.
Наши с ней отношения не счастливые, но единственные, какие у меня были в жизни.
И подхода к женщинам я искать не умею.
К жене тем более, потому что раньше и не требовалось.
Но я бы сейчас половину состояния отдал за ночь с ней…
— Наира, я не поорать, я… — Затыкаюсь, обдумывая слова, а потом скороговоркой выдаю: — Имей совесть уже. Хватит, повыпендривалась, пора и честь знать. Ты что хочешь, чтобы тебя вся Москва обсуждала с разводом твоим? Дурой тебя уже во всех публикациях называют, что ушла от такого мужчины, как я. Тебе нравится, когда тебя называют дурой? Уж не лучше ли заткнуть им всем пасть и вернуться ко мне? Как считаешь?
— Пусть я буду дура. Я не против, — отвечает она просто.
Вот так, вдруг и неожиданно ей плевать на общественное мнение.
И на мое.
Я не знаю, какая вожжа ей попала под хвост, какая муха ее укусила. Почему она так себя ведет? Почему все былые способы, которые на нее раньше действовали, теперь вообще мусор.
Это Дина ее против меня настроила? Наира явно переобщалась с этой выдрой истеричной, которая из моего сына веревки вьет. Не иначе.
— Наира, я даю тебе последний шанс… Последний! Прочувствуй просто… — выдаю я.
— Пошел ты со своими шансами! — выплевывает она, сжав кулаки. — И из квартиры мой тоже иди куда подальше! Видеть тебя не могу!
Она перешла все границы, она унизила меня как могла.
— Ты не имеешь права мне так говорить! Как моя жены, ты…
— Я больше не твоя жена! — кричит она. — И никогда ею не буду…
Эти ее слова мне как пощечина.
— Ты пожалеешь, — бросаю ей на прощание. — Знай, ты никогда не получишь развода. Если надо будет, я куплю всех судей, но никто тебя от меня не освободит! Ни один другой мужик тебя не коснется. Хватит и того, что я у тебя был не первый…
Бросаю последнее и эффектно ухожу.
Хотя на душе такой раздрай, что хоть об стенку лицом бейся. Головой будет не так эффективно. Я уже бился, не помогло.
Наира
Когда шаги Вазгена удаляются в сторону лифта, я все еще остаюсь в прихожей, прижатая спиной к закрытой двери.
Ушел наконец-то…
Мне казалось, он никогда отсюда не уйдет.
НЕНАВИЖУ!
Самодовольный, напыщенный ублюдок, который с чего-то решил, что я всю жизнь должна оставаться его девочкой для битья.
Но я давно не девочка! И я не хочу всю жизнь прожить под его пятой.
Пытаюсь успокоиться, как учила Дина. Дышу на счет: вдох — один, два, три, четыре, потом резкий выдох и счет до восьми. И так по кругу, раз, другой, третий.
Слежу за сердцебиением на смарт-часах. Пульс потихоньку опускается от ста двадцати до ста, потом до девяноста пяти и ниже…
Но как же больно! Как же мерзко чувствовать себя его вещью даже после того, как я официально от него ушла.
Тем обиднее, что ему и вправду по карману купить какого угодно судью, никто не устоит. Я устала, хочу покоя. Нормальной человеческой жизни без вот этого всего.
Жду еще минуту, две.
Потом иду к окну проверить, уехал ли Вазген. Вообще не знаю, как просмотрела его машину. Увидела Карена с цветами и дальше не смотрела.
Машины Вазгена нет.
Уехал…
Зато Карен так и стоит с цветами, кажется ни на сантиметр не сдвинулся.
Долго он так собирается стоять? Да и зачем? Ведь ничего не будет.
Я выжжена дотла отношениями с мужем, мне нечего предложить.
А впрочем…
Сама не понимая зачем, я все-таки покидаю квартиру, спускаюсь на лифте, выхожу из подъезда.
Ловлю на себе восторженный взгляд Карена.
Игнорирую его приветствие и розы. Сажусь к нему в машину, а когда он забирается следом, произношу лишь одну фразу, судьбоносную:
— Помоги мне развестись.
Наира
В салоне авто уютно, теплый воздух обдувает лицо из дефлекторов климат-контроля. Карен садится на водительское место, кладет букет роз на заднее сиденье.
Он поворачивается ко мне всем корпусом, изучает мое лицо.
От его пристального взгляда становится не по себе.
— Наира, что случилось? Почему ты такая… встрепанная? — В голосе Карена звучит тревога.
Встрепанная… Мягко сказано.
Я чувствую себя выжатым лимоном после встречи с Вазгеном.
— С мужем поговорила.
Сжимаю руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь.
Но Карен замечает.
Он накрывает мои ладони своими — теплыми, сухими и какими-то надежными, что ли.
— Так это он? — спрашивает Карен. — Видел, как отсюда на всех парах умчал черный «Рендж-ровер», но не признал… Что он сделал?
О, чего только Вазген не сделал за тридцать шесть лет брака! Но если все буду перечислять, жизни не хватит. Да и не хочется вспоминать всю эту гадость.
— Мне очень нужно, чтобы ты мне помог, — выпаливаю я, глядя ему прямо в глаза. — Я просто не знаю, что еще…
Не договариваю.
Ком подкатывает к горлу.
Какого черта я вообще влезла в его машину? Не знаю этого человека, не видела столько лет. Может, он такой же мерзавец, как Вазген? Хотя хуже вряд ли будет.
— Я готов, — серьезно говорит Карен, сжимая мои руки крепче. — Сделаю для тебя все, что скажешь. Только скажи!
Вот оно. Момент истины. Либо я прыгаю в пропасть, либо Вазген так никогда и не исчезнет из моей жизни.
— Изобрази со мной роман, — быстро говорю, пока не передумала. — Никому не обязательно знать, что у нас когда-то было в прошлом. Пусть будут новая Наира и новый Карен. Сходим пару раз в ресторан, пусть нас заснимут папарацци. Погуляем где-нибудь на виду… Но мне надо, чтобы правдоподобно, чтобы он поверил, что я с тобой… Только…
Замолкаю, кусаю губу.
— Для тебя это может быть опасно, — продолжаю со вздохом. — Потому что Вазген, он… на голову двинутый. Когда злится, не контролирует себя.
Карен неожиданно смеется: искренне, весело, словно я рассказала удачную шутку.
— Ничего он мне не сделает, даже не волнуйся об этом, — самодовольно усмехается он и отпускает мои руки. — Я — не простой человек, Наирочка. Имею достаточное влияние и связи, чтобы при случае дать достойный отпор твоему мужу.
От этой уверенности даже завидно становится. Когда я последний раз чувствовала себя защищенной?
— Не боишься? — все же уточняю. — Он может быть очень мстительным. Ты его просто не знаешь…
— Вот тут ты ошибаешься, — серьезнеет Карен. — Уж конечно, навел справки о твоем муже, как только узнал о вашем разрыве. Изучил досье. Он далек от криминала, пусть и имеет связи. Так что не думаю, что дойдет до крайностей. Но все же…
Он разворачивается ко мне снова, внимательно смотрит в глаза.
— Наирочка, если позволишь, мои ребята последят за твоим домом, обезопасят тебя. Считай, будет входить в комплект к нашему роману.
Его ребята… Впрочем, учитывая его должность, это даже сложно ему не будет.
— Еще бы с судьей как-то решить… — вздыхаю. — Мой развод бесконечно переносят по самым нелепым поводам. Адвокат только руками разводит, говорит, что явно кто-то давит, хотя понятно, кто.
— И это решу, — уверенно кивает Карен. — У меня есть выходы на нужных людей. Через неделю твое дело сдвинется с мертвой точки, обещаю.
От его слов становится легче дышать.
— Но мне нечем будет тебя за все отблагодарить… — Ежусь, вжимаясь в сиденье.
Боюсь, что сейчас начнется… Деньги, что-то еще… Ничего в этом мире не бывает бесплатно, я это уже выучила за годы жизни с Вазгеном.
Но Карен только улыбается — мягко, тепло, как когда-то в молодости.
— Как же… — мягко говорит он, убирая прядь волос с моего лица. — Улыбнешься мне пару раз — вот и вся благодарность, что нужна. Просто будь рядом, Наирочка. Позволь мне заботиться о тебе.
Я не то чтобы ему верю на все сто процентов, но выхода для себя другого не вижу. Либо принимаю его помощь, либо остаюсь один на один с Вазгеном и его угрозами.
Как там он говорил? Ни один мужик меня не коснется? Вот пусть понаблюдает, как касается.
— Ладно, — киваю, сглатывая комок в горле. — Давай попробуем. Но если станет опасно…
— Я позабочусь о твоей безопасности, — перебивает Карен. — Обещаю. А теперь поехали куда-нибудь позавтракаем нормально. Ты вон вся бледная, когда последний раз ела?
Вчера вечером, кажется. Или нет?
— Не помню, — честно признаюсь.
— Вот именно, — качает головой Карен, включая поворотник. — Знаю одно отличное место — и кормят вкусно, и всякие блогеры там частенько ошиваются. Заодно и начнем наш «роман» с правильной ноги.
Машина плавно трогается с места. Я откидываюсь на мягкое кожаное сиденье, закрываю глаза.
Пахнет розами с заднего сиденья — терпко, дурманит.
Интересно, во что я только что ввязалась?
Все части внизу 👇
Для вашего удобства я завела канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Больше не его жена", Диана Рымарь ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 5 - продолжение