Каждое слово матери вонзалось в Веронику, словно отточенный клинок, дочь почувствовала жгучую вину. Она инстинктивно втянула голову в плечи и съежилась, ей захотелось превратиться в невидимку. Девушка ожидала подобной реакции, но от этого становилось не легче. Вероника едва сдерживала слезы, приготовилась упасть на колени и просить прощения, но внезапно в разговор вмешался Михаил Сергеевич.
Отец решительным движением отодвинул пустую тарелку из-под супа, положил большие натруженные руки на стол и внимательно посмотрел на дочь. Его взгляд оставался по-прежнему невозмутимым, но в нем читалась полная апатия человека, доведенного до изнеможения чередой проблем. Вероника безотчетно вздрогнула от неожиданности в ожидании крика и тяжелых упреков.
— Оставь ее в покое, Вера, — голос отца прозвучал глухо, но очень повелительно. — Слезами и причитаниями уколы не купишь. Банковские стервятники своего не упустят, они со свету сживут. Доченька испугалась потери работы и поступила правильно. Если бы ее выгнали из магазина, мы бы вообще не увидели никаких денег.
Михаил Сергеевич перевел взгляд на Веронику и слегка прищурил глаза.
— У меня к тебе другой вопрос, дочь. Ты отдала тридцать тысяч, но долг явно больше этой суммы. Коллекторы позвонят снова в следующем месяце и потребуют новую порцию денег. Твоей зарплаты фасовщицы не хватит на оплату кредитов, покупку еды и возврат нашего долга. Математика здесь не сходится. Как ты собираешься выходить из этого положения? Снова придешь к нам плакать? Или пойдешь в другой банк за новым кредитом?
Вероника сцепила руки за спиной. Вопросы отца звучали логично, прагматично и требовали такого же четкого ответа. Девушка мысленно поблагодарила Светлану за утренний разговор в подсобке. Не прислушайся она к совету кассирши, сейчас бы растерялась и не нашлась, что ответить отцу.
— Я не пойду за новыми кредитами, папа, — уверенно произнесла Вероника и положила руки на стол. — И плакать я больше не собираюсь. Сегодня утром я позвонила своей бывшей коллеге Марине. Она работает руководителем отдела в крупной логистической компании.
Мать недоверчиво хмыкнула и покачала головой, но отец жестом попросил Веру Ивановну замолчать и продолжил слушать.
— Я поступила опрометчиво, о чем теперь сожалею. Этот шаг перевернул все с ног на голову, — продолжила Вероника, и ее голос разительно отличался от прежнего. — Раньше я врала Марине о своей успешной жизни, рассказывала сказки о ресторанных переговорах и скрывала свою работу в супермаркете. Я боялась потерять лицо перед успешными людьми. Но сегодня я сорвала с себя эту липовую корону. Я рассказала Марине всю правду. Я призналась в своих долгах, в работе фасовщицей и в полном финансовом крахе. Я попросила у нее любую черновую удаленную подработку.
Михаил Сергеевич слегка приподнял брови в знак удивления. Он прекрасно знал невероятную заносчивость своей дочери, помнил ее надменное поведение в прошлом и оценил масштаб этого внутреннего перелома.
— И что ответила твоя бывшая коллега? — спросил отец, и в его голосе впервые промелькнули нотки неподдельного интереса. — Высмеяла тебя за вранье?
— Сначала она очень долго молчала, — Вероника грустно улыбнулась и вспомнила томительную паузу в телефонной трубке. — Ее ошеломила моя ложь. Это вызвало у нее заметное замешательство. Но Марина оказалась по-настоящему умной женщиной. Она не стала злорадствовать или читать мне нотации. В их компании всегда острая нехватка ночных координаторов для разработки дальневосточных рейсов. Это сложная, утомительная работенка с документами и таблицами. Никто из штатных сотрудников не хочет брать эти смены из-за ночного графика. Марина предложила мне эту халтуру без официального оформления, по договору подряда.
Вероника достала свой мобильный телефон, открыла электронную почту и повернула экран к отцу.
— Она уже прислала мне доступы к корпоративной системе и первую партию накладных для проверки. Мне предстоит трудиться диспетчером по вечерам и выходным дням со своего домашнего ноутбука. Платить обещали немного, но эти деньги позволят мне закрывать мелкие кредиты и начать возвращать вам долг на лечение. Я прилягу всего на пять часов, я почувствую упадок сил, но вытащу себя из этой ямы честным трудом. Я обещаю вам.
Михаил Сергеевич долго смотрел на светящийся экран телефона, затем перевел взгляд на огрубевшую кожу на руках дочери. В глазах старого рабочего мелькнула тень настоящего, глубокого уважения. Он увидел перед собой не избалованную, инфантильную девчонку с кредитными картами, а взрослую дочь, человека, способного признавать свои ошибки и осознанно управлять своей жизнью.
— Хорошо, — отец утвердительно покачал головой, взял свою кружку с остывшим чаем и сделал большой глоток. — Молодец, что переступила через свою дурацкую гордость. Работать головой всегда полезнее, чем таскать ящики. Уколы мы пока отложим, я потерплю еще пару месяцев, ничего критичного. Вера, прекрати пилить дочь за эти тридцать тысяч. Она начала длительную и упорную борьбу, а в драке всегда бывают потери. Главное — она нашла правильный инструмент для полной победы.
Мать перестала плакать, вытерла глаза полотенцем и с удивлением посмотрела на мужа. Михаил Сергеевич редко хвалил дочь в последнее время, и его слова прозвучали как высшая награда. Вероника почувствовала, как огромный камень упал с ее души. Родители не отвернулись от нее в трудную минуту, они поняли ее мотивы и поддержали ее решение. Впереди ждали долгие месяцы изнурительного труда, бессонные ночи перед монитором и утомительные смены в магазине, но теперь у Вероники появилась реальная надежда на спасение. Она нашла свой путь, и этот этап распахнулся с самого горького, но необходимого признания своей слабости.
Воскресное утро началось для Вероники с тихого гудения старого ноутбука. Девушка сидела за кухонным столом, терла красные от бессонницы глаза и методично вбивала цифры транспортных накладных в бесконечные колонки электронной таблицы. Полтора месяца выматывающего труда от рассвета до заката превратили ее режим в сплошной рабочий конвейер. Днем она сортировала грязные овощи в супермаркете под крики Зои Петровны, а по ночам составляла сложные маршруты для логистической компании. Хронический недосып отзывался тупой болью в висках, однако внутри зрело совершенно новое чувство уверенности. Долги отступали черепашьим шагом, банковские приложения больше не пугали своими красными цифрами, и Вероника наконец ощутила твердую почву под ногами.
Дверь скрипнула, и на кухню вошла Вера Ивановна. Пожилая женщина выглядела пугающе бледной, ее плечи ссутулились, а руки подрагивали и не находили покоя. Она подошла к раковине, попыталась взять чистую керамическую чашку, но пальцы предательски разжались. Посуда с громким звоном упала на пол и разлетелась на десятки мелких осколков. Вероника вздрогнула от неожиданности, отодвинула ноутбук и внимательно посмотрела на мать. Вера Ивановна судорожно схватилась за карман своего старого халата, оглянулась на дверь и хватала ртом воздух.
Вероника заметила странную перемену в поведении матери еще несколько дней назад. Вера Ивановна постоянно вздрагивала от любых громких звуков, избегала прямых взглядов и не расставалась со своим кнопочным телефоном. Сейчас этот простенький пластиковый аппарат лежал в кармане ее одежды, и пенсионерка то и дело прикасалась к нему нервными движениями. Эти судорожные жесты и взгляд, полный панического страха, к тому же постоянная дрожь зеркально отражали недавнее состояние самой Вероники. Дочь узнала эти симптомы моментально, и тревога, словно туман, окутала ее с макушки до пяток. Мать явно скрывала какую-то страшную тайну.
Внезапно из кармана халата раздалась резкая, пронзительная мелодия вызова. Вера Ивановна громко ахнула, отшатнулась от раковины и наступила босой ногой на острый осколок чашки. Она даже не почувствовала боли, принялась лихорадочно доставать телефон и попыталась нажать красную кнопку сброса. Ее пальцы совершенно не слушались, аппарат выскользнул из рук и с грохотом упал на кухонный стол прямо перед Вероникой. На маленьком экране высветился незнакомый городской номер.
Вероника отреагировала мгновенно. Она перехватила телефон, нажала зеленую клавишу ответа и прижала динамик к уху. Мать в ужасе замахала руками.
- Отдай, это мне! А тебя не касается.
Но дочь приложила палец к губам, остановила родительницу сердитым взглядом и включила громкую связь.
— Вера Ивановна, вы почему от нас бегаете? — раздался из динамика наглый мужской голос с издевательскими интонациями. — Время идет, часики тикают, а денежки капают. Вы брали пятнадцать тысяч рублей, сейчас долг вырос до сорока пяти. Если вы не переведете деньги до вечера, мы приедем к вам в гости и опишем ваше имущество. Ваш муж знает о ваших финансовых махинациях?
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8.