Осторожно прикрыв дверь в палату, я мгновенно срываюсь с места и мчусь по коридору. Бесконечные белые стены давят, как будто сужаются с каждой секундой, запах лекарств становится почти невыносимым, вызывая приступы тошноты. Но всё это отходит на второй план. Моя дочь, Ксюша, болеет, и я только что оставила её одну, чтобы поговорить с доктором. Я замедляюсь, пытаясь вписаться в крутой поворот, но тут же вновь ускоряюсь. Кабинет заведующего отделением словно нарочно расположен в самом конце длинного коридора. Может, мне так кажется из-за страха, который сковывает сердце, заставляя его биться слишком быстро.
Когда я наконец добираюсь до конца коридора, мне кажется, что сердце готово выпрыгнуть из горла. Дыхание сбилось, воздух в лёгких горит, но я не могу позволить себе остановиться. Без промедления стучу в дверь и слышу спокойное разрешение войти. Рука опускается на дверную ручку, поворачивает её, и я, преодолевая дрожь в ногах, делаю шаг вперёд.
И тут же замираю.
Передо мной стоит человек, которого я не могла бы спутать ни с кем. Он стоит возле окна, скрестив руки на груди, и лучи солнца играют в его тёмных каштановых волосах. Его карие глаза кажутся золотистыми, когда он прищуривается, внимательно разглядывая меня — такую взволнованную, растрёпанную.
— Васнецова... — произносит он, не отводя взгляда. — Давненько мы с тобой не виделись.
— Андрей... — шепчу я, ощущая, как ужас подкрадывается к сердцу, напоминая о последней встрече.
Воспоминания нахлынули волной: тот холодный дождливый день, его обман, её блондинистая голова, склонившаяся на его плечо... Всё это вернулось, словно было вчера. И теперь он стоит передо мной, так близко, и я вдруг понимаю, что время не стерло ту боль, которую он мне причинил.
Девять лет назад
Он появился у меня вечером. Андрей, мой парень, только что ушёл после того, как проводил меня домой, и вдруг раздался звонок в дверь. Я открыла, не задумываясь, полагая, что это он что-то забыл. Однако, на пороге стоял высокий взрослый мужчина. Он вошёл без разрешения, оглядываясь на ободранные обои, порванный линолеум и выцветший потолок. Я стояла в замешательстве, наблюдая, как он, не спеша, прошёл на кухню, расстелил на стуле газету и сел, словно был здесь хозяином. Его тяжёлый взгляд скользнул по моим белым волосам и задержался на поношенных туфлях.
– Мда. Теперь я понимаю, что мой сын в тебе нашёл. Молодая и красивая. Не понимаю, почему он ещё не переспал с тобой и не бросил, – сказал он с откровенным презрением.
– Кто вы такой? – наконец, нашла в себе силы спросить я.
– А ты разве не догадалась? Андрей говорил, что ты умнее, – усмехнулся он.
– Виталий Борисович, – наконец поняла я, чувствуя себя полной дурой.
Стоило догадаться, как только я увидела его. Те же волосы, глаза яркого оттенка охры, и полные губы с той же кривой улыбкой. Но возраст всё же не скроешь — мелкие морщинки у глаз ясно выдавали его.
— К вашим услугам, — произнёс мужчина, ухмыльнувшись и облокотившись на стол. Его взгляд словно прожигал меня насквозь, заставляя почувствовать себя неуютно. Я нервно запахнула кофточку и опустила глаза.
— Скажи, вы уже спали вместе? — спустя несколько минут неловкого молчания неожиданно спросил он, бросив на меня пристальный взгляд.
— Это вас не касается! — вскрикнула я, чувствуя, как щеки заливает горячий румянец.
— Значит, нет. Девственница, что ли? — с ядовитой насмешкой продолжил он.
Мой взгляд стал холодным и полным презрения. Его красота моментально потеряла для меня всю свою притягательность. Передо мной теперь стоял не мужчина, а мерзкий и гадкий тип.
— Уходите. Я вас не приглашала, — стиснув зубы, произнесла я, чувствуя, как дрожь пробегает по телу.
— Ничего, потерпишь меня ещё немного, — хмыкнул он и достал кошелёк.
На стол с глухим стуком упали стопки денег. Таких сумм я не видела никогда в жизни, а он бросал их так, словно это всего лишь мелочь. На эти деньги моя семья могла бы жить целый год!
— Что вы делаете? — спросила я, взяв себя в руки и подняв на него взгляд. В голове мелькала мысль, что он не просто так раскладывает эти деньги.
— Плачу тебе, — произнёс он равнодушно.
— За что? — напряжение росло внутри меня, я сделала шаг назад.
— Не делай такое перепуганное лицо, — с усмешкой сказал он. — Ты мне не нужна. Я просто хочу, чтобы ты оставила моего сына в покое и уехала отсюда.
— Я не брошу Андрея! — вскрикнула я, не сдерживая эмоций. — Я его люблю!
— Люби на здоровье, только жизнь ему не порти. Ты же понимаешь, что не пара ему? — произнес он, не отводя от меня холодного взгляда.
— Чем я могу испортить ему жизнь? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает гнев.
— Своим присутствием, — ответил он, почти спокойно. — Я не потерплю в своём доме нищенку. Придётся снимать жильё, а на это надо заработать.
— Значит, заработаем! — в отчаянии выкрикнула я, глядя ему прямо в лицо.
— Как? Работая ночами официанткой в кафе? И что будет дальше? Андрей не сможет нормально учиться, начнёт отставать, завалит сессии. Ему придётся бросить учёбу. Ты ведь знаешь, что его мечта с детства — стать врачом. Как думаешь, через сколько времени он начнёт тебя ненавидеть? Год? Два?
— Этого не случится, — прошептала я, уже не так уверенно. — Мы любим друг друга...
Я знала о мечте Андрея с самого начала наших отношений. Он говорил об этом каждый день, каждый раз, когда мы были вместе. Его стремление стать врачом было для него всем.
— Случится, — уверенно сказал он. — Лучше прислушайся к моему совету. Я ведь не требую, чтобы ты уехала из Москвы. Просто смени номер, переезжай в другой район или даже в область. Переведись в другое… Как это у тебя называется? Училище?
— Институт, — сдержанно ответила я.
— Молодец. Значит, переведись в другой институт. Этих денег тебе хватит, чтобы спокойно прожить пару лет. Снимешь себе квартиру, заведёшь парня по статусу.
— Я не брошу Андрея, — твёрдо повторила я, сжимая губы.
— Даже так... — мужчина вздохнул, словно разочаровался. — Ладно, не хотел тебя расстраивать, но у Андрея уже есть девушка. Она ему подходит по статусу и её не стыдно привести домой, познакомить с семьёй.
— Вы лжёте! — резко ответила я, не веря ни одному его слову.
— Приходи и убедись сама, — спокойно сказал он. — Послезавтра в шесть часов вечера она будет у нас на ужине.
— Я вам не верю! Забирайте свои деньги и уходите!
— Увидишь сама. А деньги я оставлю — они тебе пригодятся. Я не такой мерзавец, как ты думаешь, — сказал он, развернулся и направился к выходу.
Мужчина, не оборачиваясь, покидает квартиру. Я смотрю в окно и вижу, как он садится за руль своего дорогого «Мерседеса» и плавно выезжает с нашего небольшого двора. Соседки на лавочке начинают перешептываться, очевидно, пытаясь догадаться, к кому приходил такой важный гость, но их лица выражают полное недоумение.
Я поворачиваюсь к столу и вижу, что стопки купюр всё ещё лежат на нём. Эти деньги словно ядовитые змеи, и хочется выбросить их подальше. Но я знаю, что не могу этого сделать. В голове крутится одна мысль: я верну эти деньги, они мне не нужны. Я обязательно приду к ним домой и отдам всё обратно.
Проходит час, и мама возвращается с очередным мужиком. Я в спешке прячу деньги. Если она их найдёт, ничего не оставит — всё пропьёт. Затаившись в своей комнате, надеваю наушники, чтобы заглушить звуки снаружи. Меня переполняет желание позвонить Андрею и всё ему рассказать, но что-то удерживает меня от этого шага.
Два дня спустя я стою перед тем самым домом. Пытаясь спрятаться от внезапно начавшегося дождя, укрываюсь под раскидистой елью. Я всё ещё не верю в слова Виталия Борисовича, но деньги нужно вернуть. Внутри пылает желание бросить ему эти деньги в лицо, доказать, что он неправ, и рассказать Андрею о том, что его отец хотел сделать.
Я терпеливо жду, когда, наконец, вижу знакомый автомобиль. Машина останавливается у забора, и из неё выскакивает Андрей. Он быстро обходит машину и открывает пассажирскую дверь, подавая руку миловидной блондинке.
И мужчина развернувшись покидает квартиру. Смотрю в окно и вижу,как он садится за руль дорогого Мерседеса и выезжает с нашего небольшого двора. Соседки на лавочке о чем-то перешептываются, явно гадая,к кому приходил такой гость, но видимо предположений у них нет.
Повернувшись, смотрю на стол. Стопки купюр все еще лежат на нём. Хочется взять и выкинуть их, словно ядовитых змей, но умом я понимаю, что нельзя. Я приду к ним домой и верну все эти деньги. Они не нужны мне.
Когда через час возвращается мама с очередным мужиком, деньги я тщательно прячу. Не дай бог найдет, ничего не оставит,всё пропьет. Прячусь в своей комнате, и надеваю наушники.
Мне нестерпимо хочется позвонить Андрею и всё ему рассказать, но что-то удерживает меня.
Через два дня я оказываюсь возле нужного дома. Прячусь под раскидистой елью от неожиданно начавшегося дождя. Нет, я все также не верю в слова Виталия Борисовича, но деньги отдать надо. Мне неимоверно хочется швырнуть их в лицо мужчине и сказать что он не прав. Рассказать Андрею, что отец хотел сделать!
Терпеливо жду, когда вижу знакомый автомобиль. Он останавливается возле забора, и на улицу выскакивает мой парень. Идет к пассажирской двери, и подает руку миловидной блондинке.
С этого расстояния они не могут меня видеть, но я вижу всё ясно, как будто нахожусь прямо рядом с ними. Девушка кокетливо хлопает ресницами, нежно улыбается Андрею. Мой любимый открывает зонтик, аккуратно накрывая её от дождя, и она тут же прижимается к его плечу. Они выглядят так естественно, словно созданные друг для друга. Через несколько мгновений пара скрывается за высоким забором, а я остаюсь стоять на месте, будто приросла к земле.
Холодный октябрьский дождь нещадно хлещет по щекам, но я этого даже не замечаю. Замерев, словно каменная статуя, я не могу сдвинуться с места. Глубоко внутри что-то ломается, но внешне я остаюсь неподвижной. Прохожий, замечая меня, что-то спрашивает, но я не в силах ему ответить. Он пожимает плечами и уходит, оглянувшись на меня напоследок с выражением сочувствия.
В голове проносятся воспоминания о наших четырёх годах вместе. Всё начиналось с простой дружбы, которая постепенно переросла в нечто большее. Сколько счастья, радости и надежд я связывала с этими отношениями. Но теперь, стоя под дождём, я чувствую, как всё это рушится. Неужели он мог так меня предать? Но как можно не верить тому, что я только что видела своими глазами?
Карман, в котором лежат деньги, начинает невыносимо тянуть вниз, словно в нём тяжёлые камни. Желание бросить их в ближайшую лужу, выбросить всю боль и злость вместе с этими ненавистными купюрами, становится почти нестерпимым. Я достаю их и долго смотрю на эти бумажки, которые, казалось бы, могут изменить мою жизнь.
Они мой билет в новую жизнь. Я сбегу. Завтра же заберу документы из института и уеду отсюда, подальше от этого места, где меня больше ничего не держит. Мама, кажется, уже давно утратила ко мне интерес, а этот предатель... Я не хочу даже думать о нём.
Мои мысли становятся чёткими и решительными. Эти деньги — не проклятие, а возможность начать всё с чистого листа. Я больше не буду ждать или надеяться. Завтра я уйду, оставив всё позади, и начну новую жизнь, в которой больше не будет ни Андрея, ни предательства, ни боли.
Настоящее
— Он самый, Лиза, — холодно усмехается Андрей, его голос звучит так, будто он говорит с кем-то посторонним, а не с человеком, которого когда-то любил. — Не ожидал тебя здесь увидеть.
— Д-да, — заикаясь, шепчу я, стараясь собрать волю в кулак и успокоиться. — Я тоже не ожидала тебя здесь встретить.
Моё первое желание — бежать прочь, но я стою на месте, словно приросла к полу. Ради Ксюши мне нужно держаться, я не могу позволить себе сломаться. Поправляю дрожащей рукой растрепанные волосы, вспоминая, что выгляжу сейчас, мягко говоря, не лучшим образом. Вижу, как Андрей скользит по моей фигуре взглядом, полным презрения, будто перед ним не человек, которого он когда-то знал, а нечто мерзкое и жалкое.
— Смотрю, ты так и осталась нищенкой, — с колючей насмешкой бросает он, и от этих слов мне становится невыносимо больно. Я опускаю взгляд, машинально одёргивая помятую футболку, снова трогаю свои немытые три дня волосы.
— Это не твоё дело, — говорю я, пытаясь взять себя в руки. — Ты врач, вот и лечи моего ребёнка.
Я стараюсь звучать твёрдо и уверенно, но внутри всё дрожит. Андрей морщится, словно я произнесла что-то неприятное, и отводит взгляд.
— Ладно, рассказывай, — произносит он с безразличием, отворачиваясь к окну. — Что там у тебя?
— Моя дочка, — начинаю я, чувствуя, как с каждым словом сердце сжимается от боли, — болеет пневмонией. Три дня у неё держалась температура под сорок. Ей сделали капельницу, но температура не спадает, Ксюше всё так же плохо.
— Ну, раз ей поставили капельницу, скоро должно пойти на улучшение, — равнодушно бросает Андрей, даже не взглянув на меня.
— Может быть, — начинаю я, надеясь на хоть какую-то поддержку.
— Нет, — резко обрывает он. — Больше ничего сделать нельзя. Всё, уходи.
— Пожалуйста, помоги ей! — вымаливаю я, делая шаг вперёд, но он даже не смотрит в мою сторону.
— Я сказал тебе уйти! — неожиданно злобно бросает он, и прежде чем я успеваю отреагировать, он шагает ко мне навстречу.
Его рука молниеносно взмывает в воздух и грубо хватает меня за шею, сжимая её в тисках. В его глазах сверкает ненависть, такая лютая и глубокая, что кажется, будто перед ним стоит злейший враг.
— Мне очень хочется вышвырнуть тебя за ворота больницы, — шипит он, сжимая мою шею сильнее, — но, хоть и с трудом, мне удаётся терпеть твоё присутствие. Ребёнок не виноват в том, что у него такая мать. Но не думай, что я всё тот же добрый Андрюша.
— Я… — пытаюсь сказать что-то, но воздух начинает уходить из лёгких.
— Пошла вон! — рычит он.
Не отпуская мою шею, он потащил меня в коридор, и вышвырнул за дверь словно нашкодившего щенка.
Я застыла от шока, смотря на захлопнувшуюся перед моим носом дверь, и не могла поверить, что Андрей так поступил. Тот самый добрый Андрюша, который всегда был нежен, ласков и никогда никого не обижал. Казалось, что передо мной сейчас стоял совершенно другой человек. На мгновение во мне вспыхнуло дикое желание ворваться обратно в кабинет и высказать ему всё, что накипело в душе. Но я взяла себя в руки, развернулась и, сжав зубы, направилась прочь. Злость и обида клокотали внутри, требуя выхода, но я знала, что сейчас не время и не место для мести.
Вернувшись в палату, я тихо легла рядом с Ксюшей. Осторожно погладила её по головке, пощупала лобик и с облегчением заметила, что он стал значительно холоднее. Вздохнув с облегчением, я обняла её маленькие плечики, чувствуя, как боль и напряжение понемногу отпускают. Болезнь, казалось, начала отступать, и я могла только благодарить Бога за это. Поцеловав светлую макушку, я прикрыла глаза, думая, что лишь на секунду, но очнулась спустя несколько часов. По щеке меня нежно гладила маленькая ручка.
— Мама, мама, — тихо звала Ксюша, сидя рядом со мной.
С трудом разлепив веки, я посмотрела на дочку.
— Мама, тут дядя, — пролепетала она, заставив меня моментально вскочить с кровати и испуганно оглядеться.
В палате было пусто. О чужом присутствии напоминала только приоткрытая дверь и лекарства, аккуратно оставленные на столике. Сердце учащённо билось, когда я схватила Ксюшу на руки и выскочила в коридор, но там уже никого не было.
— Мама, пить, — снова позвала дочка, отрывая меня от тревожных мыслей.
— Хорошо, моя маленькая, — вздохнула я, не зная, что и думать.
Неужели это был Андрей? Вряд ли он сам принёс лекарства. Но и чтобы мужчина-медсестра заходил в палату... Тоже маловероятно.
Вернувшись в палату, я весь оставшийся день посвятила дочке, которая, наконец, пришла в себя и теперь требовала игр и внимания. Мы смеялись, читали книжки и придумывали новые забавы, пока её смех, такой долгожданный после долгих дней болезни, не начал тихо утихать от усталости. К вечеру, когда нас позвали на ужин, я с затаённой надеждой оглядывала коридор в поисках знакомого лица, но Андрея нигде не было видно. Облегченно вздохнув, я покормила Ксюшу и снова спряталась с ней в нашей палате.
Прошло немного времени, и мне начало казаться, что наша встреча с Андреем была всего лишь плодом воображения. Возможно, это просто реакция моего измученного организма, который не спал два дня. Не могло же нас угораздить оказаться в той же больнице, где он работает?
"Точно, мне это просто привиделось," — убеждала себя я, готовясь ко сну. Уставшая и довольная Ксюша уже спала крепким сном, её тихое дыхание наполняло комнату спокойствием. Я наконец-то смогла принять душ и переодеться в пижаму. Собрав короткие волосы в пучок на затылке, я собиралась лечь в кровать, как вдруг дверь тихо приоткрылась.
— Самсонова, вас заведующий к себе вызывает, — произнесла молодая медсестра, появившись на пороге. Её взгляд был недовольным, почти осуждающим.
— Когда? — изумлённо спросила я, не зная, что делать.
— Сейчас, Самсонова, сейчас, — покачала головой девушка. — Срочно, а то он уйдёт.
Кивнув, я в спешке натянула халат поверх откровенной майки и шортиков, трясущимися руками завязала пояс и вышла в коридор.
— Знаете, куда идти?
— Знаю.
— Понятно, — недовольно протянула медсестра, поджав губы. — Мамаша, лучше бы о ребёнке заботились.
Меня переполняло возмущение. Хотелось сказать ей, что всё не так, как она думает, что я ни на секунду не оставляю свою дочь без внимания. Но слова застряли в горле, ведь даже мне самой мои оправдания казались глупыми. Не вызывают заведующие к себе пациенток ночью просто так.
Андрей
Я стою возле окна, и мои глаза бессмысленно скользят по пустынному двору больницы. Кажется, что я ничего не вижу, хотя на самом деле я погружен в свои мысли, настолько глубокие, что окружающий мир перестал существовать. В голове только один образ – Лиза. Она неожиданно появилась сегодня на пороге моего кабинета, и это воспоминание не отпускает меня. Как девять лет назад, она всё такая же красивая и нежная, но теперь в ней появилось что-то новое, что-то завораживающее. Лиза стала ещё красивее, её тело обрело женственные формы, а в глазах больше нет той наивности, что была раньше. Сейчас передо мной стояла не девочка, а молодая женщина, уставшая от жизни, которая осталась одна с ребенком. Её простая одежда, лишенная всяких излишеств, говорила о том, что живет она более чем скромно.
Когда я зашёл в палату спустя час после нашей встречи, она уже спала, положив руку под щеку и обняв маленькую девочку, невероятно похожую на неё. Хрупкая фигурка Лизы свернулась на самом краю кровати, и мне на мгновение показалось, что она вот-вот свалится на пол. Я подошёл ближе, сам не зная зачем. Может, хотел рассмотреть её поближе, или же сдвинуть её, чтобы она не упала – даже не могу сказать точно. В этот момент в палату заглянула Варя. Молодая медсестра, которая уже полгода как обратила на меня своё внимание и всеми силами пыталась мне это показать. Она не раз строила мне глазки, надеясь на взаимность, хотя я неоднократно объяснял ей, что не завожу интрижек на работе и не ищу серьёзных отношений. Варя, однако, восприняла это как вызов и продолжила свою настойчивую "атаку".
Увидев меня в палате, она тут же выпрямилась, стараясь выставить свою пышную грудь напоказ, и начала мило хлопать ресницами. Наверное, ей казалось, что это выглядит очаровательно, но мне её манера казалась скорее странной, словно у неё был какой-то нервный тик.
— Ой, Андрей Витальевич, и вы тут! — с наигранной радостью воскликнула Варя, пытаясь протолкнуть громоздкую тележку в узкий дверной проём.
— Ш-ш-ш, — зашипел я, быстро направляясь к выходу. — Тебя не учили, что если пациент спит, его не надо будить?
— Ночью надо спать, — недовольно фыркнула Варя, переведя взгляд на кровать. — К тому же, ребёнок всё равно не спит.
Я обернулся и встретился взглядом с девочкой, которая сидела рядом с Лизой и внимательно смотрела на меня своими ясными голубыми глазами. Она молчала, но в её взгляде было что-то проницательное, как будто она понимала больше, чем могла сказать.
— Тссс, — прошептал я, осторожно забирая у Вари свёрток с лекарствами и кладя его на столик, после чего поспешил выйти в коридор.
— Андрей Витальевич, вы чего? — удивлённо спросила Варя, не понимая, почему я так странно себя веду.
Я сам не мог понять, что со мной происходит. Взрослый мужчина, а испугался как подросток, которого поймали за первым поцелуем. Я покачал головой и, повернувшись к Варе, сказал:
— Ничего. Работайте дальше и не отвлекайтесь.
— А у меня скоро перерыв. Хотите сходить со мной на обед? — не унималась настойчивая медсестра.
— У меня дела, — солгал я и поспешил покинуть коридор, не желая продолжать этот бесполезный разговор.
Покинуть больницу в этот день я так и не смог. Меня словно магнитом тянуло к палате в конце коридора, и, несколько раз чуть не направившись туда снова, я лишь с трудом смог одернуть себя. Это было бы последней каплей — Лиза могла бы подумать, что мои чувства к ней всё ещё так же сильны, как и раньше. Но как можно сохранять чувства к тому, кто предал? Она продала нашу любовь, мою любовь, за деньги. Отказалась от отношений со мной ради выгоды, и, возможно, никогда и не любила на самом деле.
Ха! А я то думал, что давно отпустил эту обиду и злость!.Оказалось, они глубоко укоренились во мне, словно ядовитые корни, которые, стоило только потревожить, сразу же впились в душу, требуя отмщения и расплаты за причиненную боль. Гнев разжигал во мне те чувства, которые я считал давно угасшими, но теперь они вспыхнули с новой силой, обжигая изнутри.
К концу дня я уже не мог больше сдерживаться. Зайдя в сестринскую, я попросил позвать Васнецову, и тут же узнал, что она теперь вовсе не Васнецова, а Самсонова. Обида вновь взметнулась в груди, как дикое пламя. Как она могла? Даже имя своё сменила, будто стирая всё, что между нами было.
Вернувшись в свой кабинет, я начал нервно мерить его шагами. Один, два, три… Время тянулось невыносимо медленно, и с каждой минутой моё терпение истощилось. Может быть, Варя не позвала Лизу? Волнение грызло меня изнутри, и я уже было собрался идти разбираться, как вдруг в дверь кабинета раздался неуверенный, тихий стук.
— Войдите! — сказал я, замирая посреди кабинета, словно перед важнейшей встречей в своей жизни.
Дверь открылась и я увидел её. Стройное тело облаченное в тонкий халатик, который едва прикрывал её обнаженные ноги, утопающие в пушистых тапочках. На голове небрежно собранный кривой пучок, из которого выбивались пряди светлых волос, придавая ей по-домашнему милый и беззащитный вид. Если бы не её предательство, сейчас бы она точно также ждала меня дома, с ребенком. Нашим ребёнком! Но она все это променяла, и на что?
– Нам нужно поговорить. – бросил я раздраженно отворачиваясь.
Лиза
Андрей ждал меня в кабинете. Его злой взгляд, которым он встретил меня, пробрал до самых костей, заставляя ежиться, как будто я не в здании была, а на улице зимой в одном халате. Этот взгляд был похож на ледяной ветер, пронизывающий до самой души, лишая всякой уверенности. Он хотел поговорить, но я, откровенно говоря, не понимала, о чем именно. Нас разделяли года, его измена, мой муж и ребенок, да и у него наверняка все нормально в семейной жизни.
Я прошла внутрь кабинета и остановилась в нерешительности, не зная, что сказать. Воздух был тяжелым, как перед грозой, и тишина казалась оглушающей. Андрей, казалось, испытывал те же сомнения. Он открывал и закрывал рот, не решаясь начать. В его глазах мелькала тень сомнения, словно он сам не был уверен, правильно ли поступает, затевая этот разговор.
— Деньги, надеюсь, помогли тебе в жизни? — наконец-то задал он вопрос, стараясь звучать безразлично, но напряжение было ощутимым.
Я сразу поняла, о каких деньгах он говорит, и мне стало чертовски неудобно и стыдно. Эти деньги всегда были для меня чем-то большим, чем просто сумма на счету. Они олицетворяли собой прошлое, от которого я так отчаянно пыталась убежать, но которое, как оказалось, все еще держало меня в своих цепких лапах. Когда я впервые получила их, это было как глоток воздуха для утопающего. Я тогда не знала, что делать, куда бежать, как выживать. Эти деньги дали мне возможность продержаться на плаву в мире, который рушился вокруг меня. Они стали для меня чем-то вроде щита, защищавшего от жестокой реальности.
В первое время после получения денег, я использовала их крайне осторожно. Ощущение, что они "грязные", что их происхождение замешано на чувствах и событиях, о которых я старалась забыть, не давало покоя. Я быстро нашла работу и, вопреки всему, начала откладывать эти деньги, словно они были чем-то запретным. Это была моя "подушка безопасности", которую я бережно сохраняла, не позволяя себе их трогать, пока не наступит критический момент.
По-настоящему тратить я начала их, только когда сбежала от мужа с Ксюшей на руках. В тот момент я поняла, что эти деньги были моим единственным шансом на выживание. Они стали моей свободой, моим шансом на новую жизнь. Хорошо, что муж не знал об этих сбережениях, иначе бы он забрал все до последнего рубля, и я оказалась бы в полностью безвыходном положении, в бездне отчаяния и страха за будущее своего ребенка.
Так что деньги мне оказались действительно очень нужны, но говорить об этом ему было сложно.
Когда Андрей задал свой вопрос, я ощутила, как внутри что-то сжалось, как будто его слова вытащили наружу всю ту боль, которую я так долго пыталась скрывать. Воздух в комнате стал тяжелым, давящим, и каждая секунда молчания казалась вечностью.
– Да Андрей, помогли. – наконец спустя пару минут молчания произнесла я тихо. – И очень сильно.
– И ты так спокойно об этом говоришь, неужели даже совесть не мучает?
– Нет, не мучает. Ты об этом хотел поговорить? Тогда разговор можно закончить, у меня нет желания это сейчас обсуждать.
– Дааа… Ты стала наглой. Хотя ты и раньше такой была, просто притворялась милой, а сама как только деньги сунули свалила. Продажная …
Андрей не договорил, но все было ясно и без слов. Вспыхнув от ярости, я шагнула вперёд ткнув пальцем ему в грудь.
– Не смей так со мной разговаривать! Ты не имеешь права меня оскорблять! – закричала я на мужчину приблизившись к нему вплотную и вздернув подбородок заглянула в глаза. – Моя вина только в том, что я взяла эти чертовы бумажки! Но ты…
– Не надо перекладывать вину на меня! – заорал Андрей перекрикивая меня.
Схватив меня за руку, которой я ткнула в него, он шагнул вперёд практически прижимаясь всем телом и давя своей силой. От его близости у меня перехватило дыхание, и к лицу прилила кровь, окрашивая щеки в розовый цвет. Мы смотрели друг другу в глаза и тяжело дышали. Его взгляд был смесью гнева, обиды и желания… Желания обладать мной и оно видимо победило.
Андрей шагнул вперёд, потом ещё, заставляя меня отступать все дальше, пока я не наткнулась спиной на стену и не оказалась зажата между ней и горячим мужским телом. Лицо мужчины оказалось напротив моего, губы обожгли своим напором, язык словно ураган накинулся, проникнув внутрь и атакуя мой язык.
Одна рука легла на затылок не давая отстранится, другая обхватила за талию, прижимая к себе ещё крепче, а мои руки взлетели вверх, больше не повинуясь мне и обняли Андрея за шею. Пальцы зарылись в густых волосах, притягивая к себе его голову. Грудь вздымалась от гулких вздохов.
Мое тело плавилось в знакомых руках, жаждало их, и я не могла этому противится. Такой знакомый и любимый запах его тела. Казалось и не было долгих лет разлуки. Все та же страсть, что была раньше, и сейчас не стала меньше, заволакивала разум лишая рассудка.
Все слилось в одно целое… Руки, губы, моя нога которая обвила его бедро… Шумное дыхание перемешались в одно. Удары сердца бились в унисон…
– Андрей… – сорвался с моих губ то ли вздох, то ли стон, и это неожиданно отрезвило мужчину.
Он застыл уткнувшись мне в шею, каменной статуей. Руки сжались в кулаки на моей талии, а потом резко оттолкнули.
– Убирайся отсюда. – выдохнул он сквозь сжатые зубы.
На секунду замерев, я во все глаза смотрела на Андрея, а потом пулей вылетела из кабинет, осторожно прикрыла за собой дверь и побежала обратно к дочке.
– Господи, что я творю? – спросила сама у себя оказавшись в нашей палате. – У меня ребенок и я замужем. И это совершенно не важно, что муж оказался таким подонком!
Подойдя к зеркалу посмотрела на своё пылающее лицо, на котором отчётливо выделялись припухшие от поцелуев губы и ярко блестели глаза.
Хорошо, что сейчас ночь и меня никто не видит, успела я подумать, ровно перед тем как дверь в палату широко распахнулась.
– Вернулась. – прошипела знакомая медсестра появляясь на пороге.
Её взгляд источал такую ненависть и злость, что мне стало неуютно. Она осмотрела мою слегка помятую одежду, лицо и брезгливо поморщилась.
– У неё ребенок болеет, а она за чужими мужиками бегает. – буравит девушка меня взглядом.
– Чужими? – растерянно шепчу я, чувствуя как замирает сердце, а к горлу подкатывает ком.
– Да за чужими. Мы уже полгода встречаемся и думаем о том, чтобы укреплять наши отношения. И тут какая-то пигалица появляется! Если ты к Андрюша ещё раз подойдешь я тебе все волосы повыдергиваю!
Молча смотрю на неё не зная, что сказать. Мне он изменял с какой-то девушкой. А сейчас собрался изменять своей девушке со мной. Какой же он бабник! Хорошо ещё вовремя все узнала, пока не произошло что нибудь непоправимое!
– Правильно, молчи, раз нечего сказать! – снова прошипела медсестра и убежала, оставив дверь открытой.
Вздохнула, прикрыла её и привалилась спиной. Что за день сегодня такой нервный? Нет конечно последние пару дней как заболела Ксюша, были ужасны. Дочка не хотела слазить с рук, отказывалась от еды и очень капризничала.
Сегодняшний день стал шокирующим. И самое обидное и грустное, что несмотря ни на что, при мысли об Андрее, у меня начинало из груди выпрыгивать сердце.
Разозлившись на саму себя оторвалась от двери и легла к дочка спать. Уснуть удалось только под утро. Каждый раз когда я закрывала глаза, перед взором появился темноволосый мужчина, с завораживающими глазами цвета меда.
Продолжение следует...
- Часть 10 - будет опубликована 24.05 в 06:00
Автор: «Измена. Ты меня вообще любил?», Рина Харт
***
Содержание:
- Часть 10 - будет опубликована 24.05 в 06:00
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
