Фёдор делал вид, что совсем не расстроился, что не смог попасть на праздник в деревню. Он было собрался, побрился, оделся в чистую одежду, вышел на крыльцо. С радостью осмотрелся, вздохнул два раза морозный воздух и зашёлся тяжёлым кашлем. Его дед еле заволок назад в избу.
— Ничего, — хрипел Фёдор, отдышавшись. — Вот отойду маленько, и тогда…
— Тогда и пойдёшь, — закончил за него дед Степан, укутывая его одеялом. — А пока сиди дома, не рыпайся. Ишь, захотел — на мороз! Лёгкие не железные.
Фёдор злился, сжимал кулаки, но спорить не мог — кашель душил, не давал слова вымолвить. Васька поставил чайник, Горка принёс кружку. Дед Степан заварил травы, настоял, подал больному.
— Пей, — велел он. — До дна и без разговоров.
Фёдор пил, морщился, но не останавливался, потом откинулся на подушку, закрыл глаза.
— Эх, жизнь наша, — прошептал он. — То одно, то другое. И когда это кончится?
— Кончится, — ответил дед Степан. — Всё когда-нибудь кончится. И война, и твоя хвороба. Ты главное — не сдавайся.
Фёдор не ответил. Он думал даже не о празднике, а о том, что ему так хочется всех увидеть, посидеть, поговорить.
— Дядя Федя, ну ты чего? — тихо сказал Васька. — Не расстраивайся. Мы же с Горкой с тобой останемся. Втроём праздновать будем. Ты же не один остаёшься. У нас только дед Степан уйдёт народ поздравлять. Я вон в школу тоже утром не пошел на праздник и не помер. Ещё будут у нас с тобой праздники. А в этот раз он у нас вот такой. Чего поделать, коли мы с тобой расхворались. Ладно хоть живы остались. А лёгкие твои постепенно восстановятся, ты не переживай.
Фёдор только кивнул ему и отвернулся к стене.
Васька и правда рано утром собирался вместе с Горкой на праздник, вот только не смог и нескольких шагов в валенках на улице сделать. Ноги у него огнём гореть начали, да болеть так, что сил не было терпеть. Прошёл немного, да вернулся. Дома-то он в носках ходил на забинтованные ноги, а тут валенки тяжёлые, да жёсткие пришлось на себя натянуть.
Горка хотел было с ним остаться и никуда не идти, но Васька с Фёдором его уговорили. Он немного помялся, но потом всё же ушёл. Всё же ему очень хотелось попасть на праздник со своими ребятами. Васька проводил его до двери, постоял на крыльце, пока мальчишка не скрылся за деревьями, и вернулся в избу. Фёдор лежал на лавке, укрытый одеялом.
— Ушёл? — спросил он хрипло.
— Ушёл, — ответил Васька, садясь за стол. — Сказал, что потом забежит, как праздник кончится.
— Не забежит, — усмехнулся Фёдор. — Останется там, наверно, со своими в школе с ночёвкой.
— Может быть, — согласился Васька.
Он снял носки, осмотрел ноги. Кожа покраснела, но волдырей не было — обошлось. Дед Степан наказал не выходить на мороз, не нагружать, пока полностью не заживёт. А он взял и не послушался. Теперь сиди и терпи.
— Чего зря выходил? — спросил Фёдор, будто прочитав его мысли.
— Хотел как все, — с грустью ответил Васька. — На праздник с ребятами да с ёлкой.
— У тебя ещё будут праздники, — сказал Фёдор. — И не один. А ноги если загубишь — какие праздники? Будешь, как я, на лавке лежать да в потолок плевать.
Васька промолчал. Он понимал, что Фёдор прав, но лёгкая обида всё равно грызла.
К обеду Горка вернулся домой, принёс Ваське подарок в маленьком мешочке.
— Держи, это тебе Дед Мороз передал, — улыбаясь, он положил перед ним мешочек.
Васька открыл мешочек и с изумлением рассматривал содержимое: горсть засахаренных ягод, немного орехов и свисток.
— Это же тот самый, что дед давеча вырезал, — удивлённо сказал паренёк.
— Ну вот. Видать дед Степан потерял, а дед Мороз подобрал. Нужная ведь вещь, — кивнул Горка. — А у меня вот — солдатик.
Он вытащил из кармана солдатика и похвастался им.
— А мы думали, ты там со своими останешься, — сказал Фёдор.
— А я с ними побыл, а теперь с вами хочу. Ведь вы тоже свои, — улыбнулся мальчишка.
Дед Степан весь день ходил туда-сюда, то уйдёт, то придёт. К ночи он снова ушёл в школу. Наказал народу не скучать и не буянить, и праздничный ужин велел начинать без него.
— Не переживай, не дети, разберёмся, — махнул рукой Фёдор.
— Как знаете, — усмехнулся дед и вышел.
В избе стало тихо. Васька подбросил дров в печь, поставил чайник. Фёдор лежал молча, иногда покашливал, отворачивался к стене.
— Чего, ребятки, будем грустить али как? — спросил он. — Щуку вон в духовку поставили с квашеной капустой. Конечно, не такая, как у Веры, но тоже должна быть вкусной. Вон как пахнет на всю избу.
Шура с дедом Степаном накануне на всю деревню рыбы наловили, чтобы у каждого этой ночью сытный стол был.
Горка принюхался, довольно улыбнулся.
— Ух ты, как вкусно пахнет! Никогда не ел щуку с капустой. Честно говоря, я и щуку-то ни разу не ел.
— А вот попробуешь, — сказал Фёдор, приподнимаясь на локтях. — Васька, глянь там, не подгорело ли?
Васька подошёл к печи, приоткрыл заслонку, заглянул внутрь. Щука румянилась, капуста томилась, шипела, пузырилась.
— Готово, кажется, — сказал он.
— Доставай, — велел Фёдор. — Чего ждать? Дед сказал начинать без него, значит, начинаем.
Они уселись за стол. Горка разложил ложки, Васька достал из печи чугунок с рыбой, поставил на стол. Наложили в миски соленья всякие. Фёдор покряхтел, сел поудобнее.
— Ну, с праздником вас, ребятки, — сказал он, поднимая кружку с компотом. — С Новым годом!
— С Новым годом! — ответили хором Васька и Горка.
Чокнулись, выпили. Фёдор отставил кружку, взял ложку.
— Давайте, налетайте. Не стесняйтесь.
Щука была вкусная, капуста — душистая, чуть кисловатая, но мягкая. Ели молча, только ложки позвякивали да Фёдор иногда покряхтывал от удовольствия.
— Хороша рыба, — сказал он, отодвигая пустую тарелку. — Вера, конечно, лучше готовит, но и эта у нас получилась чудесной. Все косточки отвалились, мягкая да сочная.
Горка отложил ложку, посмотрел на Фёдора.
— Дядя Федя, а вы верите, что следующий Новый год мы встретим уже без войны?
— Хочется верить, — ответил Фёдор. — Иначе нельзя.
В дверь кто-то постучал, а потом отворил.
— Доброй ночи, хозяева!
— Верочка! — сорвался со своего места Фёдор. — Я даже не чаял, что ты придёшь. Думал, ты там со всеми Новый год отмечаешь.
— А я не смогла без тебя, — ответила Вера, скидывая тулуп. — Шурка осталась в школе со всеми, а я к тебе. Думала, замёрзну по дороге, а нет — бежала быстро, и тепло мне было.
Фёдор смотрел на неё и не мог наглядеться. Вера разрумянилась с мороза, глаза блестели.
— Садись, — сказал он, пододвигая чистую тарелку. — Щуки поешь. Мы тут с ребятами уже начали, но ничего, там еще много осталось.
— Поела я, — отмахнулась Вера. — Я так, посидеть пришла с вами. Пирога вам сладкого вот принесла. Для всех пекла и вам оставила.
Она положила на стол пирог, завёрнутый в полотенце.
Горка подвинулся, уступил место. Вера села рядом с Фёдором, взяла его за руку.
— Ты как? — спросила она тихо.
— Нормально, — ответил Фёдор. — Хотел вот к вам сегодня пойти, да не срослось.
Вера сразу догадалась, в чём дело.
— А что ж ты на крыльцо вылез? — покачала головой Вера. — Не утерпел?
— Нет, не утерпел, — признался Фёдор. — Показалось, что ничего, что пройдёт. А оно вон как вышло.
— Ничего, — успокоила его Вера. — Поправишься. Деду Степану спасибо, что за тобой присматривает.
— Это да, — кивнул Фёдор.
Они сидели за столом, пили чай с пирогом, который принесла Вера, и слушали, как за окном воет метель. Горка зевал, но спать не ложился — хорошо ему было с ними, тепло, как-то по-семейному. Васька тоже не спал, смотрел на огонь в печи, думал о своём.
— Ложитесь, — велела Вера. — Новый год наступил уж.
Горка забрался на печку, Васька лёг на свою лежанку. Вера осталась сидеть с Фёдором, держала его за руку, и они смотрели на догорающий огонь в печи.
— Верочка, — позвал он тихо.
— Что? — откликнулась она.
— Как я рад, что ты пришла. Это самый лучший подарок на Новый год.
— Как же я без тебя, — ответила Вера. — Ты у меня один, Федя, я тебя не брошу, плохо мне без тебя, тоскливо.
Фёдор вздохнул, прикрыл глаза. Она поправила одеяло, придвинулась ближе.
— Спи, — сказала она. — Завтра новый день.
— Новый год, — поправил Фёдор, не открывая глаз.
— И год, и день, — улыбнулась Вера.
За окном метель стихла, выглянула луна. В избе было тепло и уютно. Дед Степан вернулся чуть позже, тихо разделся, залез на печку.
— Спят? — спросил он шёпотом у Веры.
— Спят, — ответила она.
— Вот и славно, — кивнул он и тоже закрыл глаза.
Новый год наступил. И что он принесёт, никто не знал, но все надеялись, что только хорошее.
Автор Потапова Евгения