В прошлый раз мы говорили о Генри Молисоне, человеке без памяти на новое, который стал самым изученным пациентом в истории нейронауки и не знал об этом. Сегодня последний случай в этом блоке. И, пожалуй, самый сложный. Потому что это история не только о психиатрии, но и о том, как наука присваивает чужие истории.
В 1880 году в Вене заболела двадцатиоднолетняя Берта Паппенгейм. Дочь состоятельного еврейского купца, умная, образованная, говорящая на нескольких языках. Симптомы были странными и пугающими: паралич конечностей, потеря речи, галлюцинации, раздвоение личности, периоды, когда она не узнавала окружающих.
Её лечил врач Йозеф Брейер, близкий друг семьи. Он приходил к ней почти каждый день. Он слушал её. Просил рассказывать о видениях, снах, страхах. Замечал, что после этих разговоров симптомы временно ослабевали.
Берта назвала это «talking cure», лечение разговором. Это её слова, не Брейера.
Именно из этих сессий выросло то, что мы сегодня называем психотерапией.
Как эта история стала историей Фрейда
Брейер рассказал о случае своему молодому коллеге Зигмунду Фрейду. Они вместе описали его в книге «Исследования истерии», вышедшей в 1895 году. Берта фигурировала под именем Анна О.
Фрейд был очарован случаем. Он использовал его как фундамент для своей теории истерии и вытесненных желаний. В его интерпретации симптомы Анны О. были следствием подавленных сексуальных влечений. Лечение разговором стало основой психоанализа.
Брейер думал иначе. Он не был согласен с сексуальной теорией Фрейда и в итоге отошёл от сотрудничества. Но история осталась за Фрейдом. Потому что Фрейд умел рассказывать истории. И потому что он прожил дольше и писал больше.
Берта Паппенгейм об этом не знала. Или знала, но молчала.
Что случилось с Бертой на самом деле
Вот здесь официальная история начинает расходиться с реальной.
По версии книги «Исследования истерии», Анна О. была успешно вылечена. Брейер описывал её выздоровление как полное.
На самом деле Берта Паппенгейм была госпитализирована в психиатрическую больницу в Карлсруэ вскоре после окончания лечения у Брейера. Она провела там несколько месяцев. Симптомы вернулись. Или не уходили.
Эту информацию обнаружил историк Анри Элленбергер в архивах больницы в 1970-х годах. Он нашёл записи о госпитализации, которые противоречили тому, что Брейер написал в книге.
Брейер либо не знал о повторной госпитализации, либо знал и не написал. Мы не знаем наверняка.
Кем она стала
Это та часть истории, которую я считаю самой важной. И которую реже всего рассказывают.
После больницы Берта Паппенгейм переехала к матери во Франкфурт. Постепенно восстановилась. И начала совершенно другую жизнь.
Она стала одним из первых социальных работников Германии. Основала организацию помощи еврейским женщинам и детям. Боролась против торговли людьми, которая в конце XIX века была огромной проблемой в Восточной Европе. Писала пьесы. Переводила книги. Основала детский дом.
В 1954 году Западная Германия выпустила почтовую марку в её честь. Как пионера социальной работы. Не как пациентку Брейера.
Психоанализ она не любила. К вопросам о том периоде своей жизни относилась холодно. По свидетельствам людей, которые её знали, она считала, ч. Что он учит их бесконечно говорить о себе вместо того, чтобы действовать.
Я думаю об этом каждый раз, когда кто-то спрашивает меня, не противоречие ли это: основательница психотерапии отвергала психотерапию. Но она не была основательницей. Она была пациенткой, чья история была использована для основания чего-то другого.
Что случай Анны О. изменил в науке
Концепция «лечения разговором» стала центральной для всей психотерапии двадцатого века. Идея о том, что проговаривание болезненного опыта может облегчить симптомы, лежит в основе большинства современных терапевтических подходов, от психоанализа до КПТ.
Брейер и Фрейд также описали механизм катарсиса: высвобождение подавленных эмоций через слова и воспоминания. В разных формах этот принцип присутствует в терапии до сих пор.
Но есть и другой вклад, который редко называют. Берта Паппенгейм сама придумала метод. Сама назвала его. Сама описала, что ей помогает. Она была не пассивным объектом лечения, а активным участником, который формулировал собственный опыт.
В психиатрии того времени это было радикально. Пациент, особенно женщина-пациент, не считался источником знания о своём состоянии. Брейер слушал её, и это уже было необычным. То, что он принял её собственное название для метода, это тоже не случайность.
Вопрос, который этот случай оставил
Мне трудно читать об Анне О. без смешанных чувств. С одной стороны, её история дала толчок чему-то важному. С другой, она была использована без её ведома. Переинтерпретирована. Включена в теорию, с которой она сама была не согласна.
Это происходит в науке регулярно. Истории пациентов становятся материалом для теорий, которые строят другие люди. Иногда с уважением к источнику. Иногда нет.
Берта Паппенгейм прожила долгую и насыщенную жизнь. Умерла в 1936 году, за несколько недель до того, как нацисты допросили её в связи с её правозащитной деятельностью. До конца оставалась собой.
Думаю, именно это важно помнить. Не Анна О., пациентка из учебника. А Берта Паппенгейм, которая решила, что лучшее, что она может сделать с тем, через что прошла, это помочь другим.
Это, мне кажется, и есть исцеление. Даже если сама она так не думала.
На этом первый блок серии завершён. Семь случаев. Каждый из них реальный. Каждый задокументирован. Каждый оставил вопросы, которые наука до сих пор не закрыла полностью.
Следующий блок: эксперименты, которые запретили. Начинаем со Стэнфордского тюремного эксперимента Зимбардо. Его остановили на шестой день. Но то, что успело произойти за эти шесть дней, изменило понимание природы человека.
Буду очень признательна, если вы поставите лайк, это помогает каналу развиваться.
Читайте также: