В прошлый раз мы говорили о Сыбил, истории, которая начиналась как триумф психиатрии и закончилась письмом из архива, которое изменило всё. Сегодня случай другого рода. Без скандала. Без обмана. Просто человек, у которого вирус уничтожил часть мозга, и то, что осталось, перевернуло нейронауку.
В марте 1985 года сорока шестилетний британский музыковед и дирижёр Клайв Уэринг проснулся с головной болью. Через несколько дней он уже не узнавал жену. Не помнил, как её зовут. Не помнил, что она только что вошла в комнату, хотя она входила пять минут назад.
Вирус герпеса атаковал его мозг. Герпетический энцефалит уничтожил гиппокамп, структуру, отвечающую за формирование новых воспоминаний, почти полностью. А также повредил часть структур, связанных с долговременной памятью.
Клайв Уэринг выжил. Но его жизнь теперь длится около тридцати секунд.
Что это значит на практике
Каждые несколько десятков секунд Клайв переживает то, что он сам описывает как пробуждение. Он открывает глаза, как будто только что очнулся от глубокого сна, и говорит: «Я только что пришёл в сознание. Впервые за всё время».
Он говорит это снова и снова. Каждый раз искренне.
Его жена Дебора, которая написала о нём книгу «Вечно сегодня» в 2005 году, описывает первые визиты после болезни. Она входила в палату, он смотрел на неё с облегчением и радостью: «Ты пришла! Наконец-то! Я не видел тебя столько времени!» Она выходила на минуту в коридор. Возвращалась. Он снова смотрел с облегчением и радостью: «Ты пришла! Наконец-то!»
Она не существует для него между визитами. Не потому что он не любит её. Потому что нет механизма, который бы удерживал её образ.
Клайв ведёт дневник. Вернее, пытается. Страницы заполнены одними и теми же записями: «8:31. Я только что пришёл в сознание впервые». Чуть ниже: «8:34. Предыдущие записи неверны. Я пришёл в сознание только сейчас, впервые». Ещё ниже та же запись зачёркнута и написана снова.
Он зачёркивает предыдущие записи, потому что они кажутся ему чужими. Он не помнит, что писал их три минуты назад.
Что осталось
Здесь начинается то, ради чего этот случай изучают до сих пор.
Клайв Уэринг не помнит почти ничего из своей жизни до болезни. Не помнит, как познакомился с Деборой. Не помнит свою карьеру. Не помнит, какие произведения дирижировал.
Но когда его сажают за рояль, он играет.
Не просто играет. Играет безупречно. Сложные произведения, которые он разучивал десятилетиями, воспроизводятся без единой ошибки. Он может дирижировать хором. Может читать ноты с листа. Может играть в четыре руки, подстраиваясь под партнёра в режиме реального времени.
А потом встаёт из-за рояля и не помнит, что только что играл.
Нейробиолог Оливер Сакс, описавший случай Клайва в книге «Музыкофилия» в 2007 году, назвал это одним из самых поразительных свидетельств того, что память не единая система. Это несколько систем, которые работают независимо.
Две памяти в одном мозге
До середины двадцатого века психология и нейронаука относились к памяти как к чему-то единому. Человек либо помнит, либо нет.
Случай пациента Г.М., о котором мы поговорим в следующих выпусках, первым показал трещину в этой теории. Случай Клайва Уэринга её расширил до пропасти.
Нейробиологи разграничивают декларативную память, память о фактах и событиях, и процедурную память, память о навыках и действиях. Они хранятся в разных структурах мозга.
Гиппокамп, который у Клайва уничтожен, отвечает за декларативную память. За то, что «я был там», «я видел это», «я познакомился с ней тогда-то». Всё это у него утрачено.
Но процедурная память хранится в базальных ганглиях и мозжечке. Эти структуры у Клайва не пострадали. Поэтому тело помнит, как играть на рояле, даже когда разум не помнит, что он музыкант.
Это не просто интересный факт. Это фундаментальное открытие о природе того, кем мы являемся. Значительная часть нас, наших навыков, реакций, способностей, хранится там, куда сознание не имеет доступа. И остаётся там даже тогда, когда сознательная память разрушена.
Что он чувствует
Это самый болезненный вопрос.
Дебора описывает мужа как человека в постоянном ужасе. Не потому что ему плохо физически. Потому что каждое «пробуждение» сопровождается ощущением, что он только что вышел из небытия. Что до этого момента не было ничего. Буквально ничего.
«Это как смерть», говорил он в редкие моменты, когда мог сформулировать. «Снова и снова».
Единственное, что прерывает этот ужас, это музыка и присутствие Деборы. Когда он играет, он полностью в настоящем. Когда она рядом, он спокоен, даже если через минуту снова «просыпается» и снова встречает её как после долгой разлуки.
Чувства к ней сохранились. Нейробиологи до сих пор не могут объяснить это в полной мере. Эмоциональная память, привязанность, любовь, хранятся где-то там, где разрушение не достало.
Он не помнит, что они поженились. Но узнаёт её каждый раз как самого важного человека в мире.
Что этот случай изменил
Клайв Уэринг стал одним из ключевых свидетельств в нейронауке памяти. Его случай помог разграничить типы памяти эмпирически, не только теоретически. Он изменил понимание того, как работает музыкальная память и почему люди с тяжёлыми деменциями иногда продолжают петь песни из детства, когда не узнают собственных детей.
Его случай также поставил вопросы, которые выходят за пределы нейронауки. Что такое личность, если большая часть воспоминаний утрачена? Что остаётся от человека, когда от него остаётся только настоящий момент? Есть ли смысл в жизни, которая не накапливается?
Оливер Сакс писал: Клайв живёт в бесконечном настоящем. Без прошлого, без будущего. Только сейчас. Снова и снова.
Буддисты могли бы сказать, что это просветление. Сам Клайв называл это адом.
Где он сейчас
Клайв Уэринг жив. Ему восемьдесят пять лет. Он живёт в доме с уходом в Великобритании. Дебора навещает его регулярно. Каждый раз он встречает её так, как будто не видел очень давно.
Она написала о нём книгу, дала интервью, рассказала их историю миру. Он не знает об этом. Он не помнит, что она писала книгу. Не помнит интервью.
Но когда она уходит, он беспокоится. Ждёт. Это тоже зафиксировано.
Что-то в нём знает, что она важна. Даже когда он не помнит, кто она.
Следующий выпуск: «Три Христа из Ипсиланти». В 1959 году психиатр Милтон Розенберг поместил в одну палату трёх пациентов с одинаковым бредом: каждый из них считал себя Иисусом Христом. Он думал, что они начнут переубеждать друг друга. Произошло кое-что другое.
Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы получать практические руководства по каждой жизненной ситуации: https://t.me/glubjee
Буду очень признательна, если вы поставите лайк, это помогает каналу развиваться.
Читайте также: