В прошлый раз мы говорили о Клайве Уэринге, дирижёре, который каждые тридцать секунд просыпается заново, но не забывает музыку. Сегодня история другого рода. Не о разрушении памяти, а о том, на что способна психика, чтобы защитить убеждение, которое составляет её основу.
В 1959 году психиатр Милтон Розенберг из Мичиганского университета сделал то, что его коллеги потом называли одновременно блестящим и жестоким экспериментом.
Он поместил в одну палату психиатрической больницы Ипсиланти трёх мужчин. Каждый из них страдал параноидной шизофренией. Каждый был убеждён, что он Иисус Христос. Не метафорически. Буквально.
Розенберг думал, что произойдёт столкновение. Что реальность не позволит троим Христам существовать рядом. Что хотя бы один усомнится.
Он ошибся. И то, что произошло вместо этого, оказалось значительно интереснее.
Трое мужчин
Розенберг описал их в книге «Три Христа из Ипсиланти», вышедшей в 1964 году. Имена в книге изменены.
Клайд, пятидесяти восьми лет. Провёл в психиатрических учреждениях большую часть взрослой жизни. Тихий, замкнутый. Когда его спрашивали, кто он, отвечал ровным голосом: Иисус Христос, Бог, Святой Дух и доктор Домино де Санти Яго, всё в одном лице.
Джозеф, пятидесяти восьми лет. Бывший фермер. Более возбудимый. Говорил о себе в третьем лице: «Иосиф выполняет волю Господа». Легко раздражался, когда его убеждения ставили под сомнение.
Леон, тридцати восьми лет. Самый молодой и самый красноречивый. Называл себя «доктор Ромео Домино де Санти Яго», утверждал, что является воплощением Христа. Имел объяснение на любой случай. Когда ему предъявляли противоречия, у него всегда находился ответ.
Что произошло при первой встрече
Розенберг описывал первую встречу трёх мужчин подробно.
Когда Леон увидел двух других, он сказал, что они явно сумасшедшие или дьяволы, потому что настоящий Христос один, и это он. Клайд ответил спокойно: он сам Христос, и это очевидно. Джозеф вмешался: оба ошибаются.
Розенберг ждал. Логика подсказывала: три человека с одним бредом должны опровергнуть друг друга. Реальность не может вместить троих Христов.
Но психика оказалась изобретательнее логики.
Как мозг защищает то, во что верит
Каждый из троих выработал способ объяснить присутствие двух других, не отказываясь от собственного убеждения.
Леон решил, что Клайд и Джозеф, это «машины», роботы или дьявольские симулякры, притворяющиеся людьми. Они не настоящие. Поэтому не могут быть настоящими Христами.
Клайд, когда другие настаивали на своей идентичности, просто переставал их слышать. Буквально. Уходил в себя. Его убеждение было слишком хрупким для спора, и он инстинктивно это знал.
Джозеф объяснял других сумасшедшими. Больными людьми, которым внушили ложные убеждения. Он им даже сочувствовал.
Психиатр Леон Фестингер, чья теория когнитивного диссонанса к тому времени уже была опубликована, мог бы предсказать это. Когда убеждение глубоко встроено в идентичность человека, столкновение с противоречием не разрушает убеждение. Оно запускает творческую работу по его защите.
Два года в одной палате
Розенберг наблюдал за тремя мужчинами два года. Он проводил с ними групповые сессии, индивидуальные беседы, фиксировал всё.
Мужчины жили рядом. Ели за одним столом. Иногда разговаривали. Иногда конфликтовали. Иногда, что особенно поразило Розенберга, проявляли друг к другу нечто похожее на заботу.
Леон однажды помог Клайду, когда тот плохо себя чувствовал. Потом объяснил это тем, что Христос помогает слабым, даже если они дьяволы.
Убеждение ни у одного из трёх не пошатнулось.
Зато пошатнулось кое-что другое.
Что изменилось у Розенберга
Это самая важная часть книги, которую часто упускают в пересказах.
Через два года Розенберг написал в предисловии к книге нечто неожиданное для учёного. Он признал, что эксперимент был ошибкой. Не научной. Этической.
Он использовал трёх больных людей как инструмент для проверки гипотезы. Он создавал ситуации, провоцировавшие их тревогу и возбуждение, потому что это давало интересные данные. Он думал о них как об объектах наблюдения, а не как о людях, которым нужна помощь.
«Я не уверен, что имел право делать то, что делал», написал он.
Это признание в 1964 году было редкостью для научной литературы. Розенберг стал одним из первых психиатров, публично поставивших под сомнение этику собственного исследования.
Что стало с тремя мужчинами
Клайд умер в больнице в 1962 году, ещё до выхода книги. До конца оставался убеждён, что он Христос.
Джозеф был выписан в начале 1960-х. Дальнейшая судьба неизвестна.
Леон прожил дольше всех. В более поздних интервью, которые брали у него исследователи, он отказался от имени «доктор Домино де Санти Яго». Но не потому что усомнился в своей идентичности. Он объяснил: «Это имя мне навязали. Я отказываюсь от него».
Он переименовал себя. Убеждение осталось.
В 1981 году Розенберг встретился с Леоном снова. Тот был пожилым человеком, тихим и замкнутым. На вопрос о своей идентичности ответил уклончиво. Розенберг написал потом: он не был уверен, осталось ли убеждение или просто перестало нуждаться в словах.
Что этот случай изменил в науке
Книга Розенберга стала классикой психиатрии и социальной психологии. Но её влияние оказалось двойным.
С одной стороны, она подтвердила: бредовые убеждения не разрушаются при столкновении с противоречием. Они адаптируются. Это изменило подходы к терапии шизофрении: прямое опровержение бреда бессмысленно и может усилить его.
С другой стороны, она поставила вопрос, который вышел за пределы психиатрии. Механизм защиты убеждений у трёх мужчин из Ипсиланти принципиально не отличается от того, как обычные люди защищают свои политические взгляды, религиозные убеждения или представления о себе. Разница в интенсивности, а не в природе.
Психолог Кэрол Таврис и Эллиот Аронсон в книге «Ошибки, которые были допущены, но не мной» в 2007 году использовали случай трёх Христов именно в этом контексте: как иллюстрацию универсального механизма самооправдания.
Три мужчины в психиатрической больнице делали то же самое, что делаем все мы. Просто с другим материалом.
Вопрос, который остался
Розенберг в конце жизни говорил, что этот эксперимент научил его одному: нельзя изменить убеждение человека, атакуя его извне. Можно только создать условия, в которых человек сам захочет его пересмотреть.
Но для этого нужно, чтобы человек чувствовал себя в безопасности. Чтобы его личность не была поставлена под угрозу.
Три мужчины из Ипсиланти никогда не чувствовали себя в достаточной безопасности для этого. Их убеждение было не просто идеей. Оно было ими.
Как, впрочем, и наши.
Следующий выпуск: Финеас Гейдж. Строительный рабочий, через голову которого в 1848 году прошёл железный прут. Он выжил. Встал, поговорил с врачом и пошёл домой. Но человек, которым он был до этого, умер в тот же день. И именно через него наука впервые поняла, что личность живёт в мозге.
Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы получать практические руководства по каждой жизненной ситуации: https://t.me/glubjee
Буду очень признательна, если вы поставите лайк, это помогает каналу развиваться.
Читайте также: