Роман "Хочу его... Забыть?" Автор Дарья Десса
Часть 12. Глава 52
Сухой обдумал детали, прогоняя в голове сценарий снова и снова, пока не уверился, что учёл всё. Ему понадобится доступ в технические помещения клиники – это раз. Комплект спецодежды, который не вызовет подозрений, – это два. Поддельное удостоверение – три. И небольшое устройство для дистанционного поджига, компактное и надёжное, – четыре.
Всё это мог предоставить Тальпа, чьи связи и ресурсы казались поистине безграничными. Киллер позвонил ему в три часа ночи, разбудив, но не извиняясь, и сухо, по-деловому изложил план. Начальник службы безопасности выслушал молча, не перебивая, и после короткой паузы ответил так же коротко: «Будет готово к утру». И отключился.
Следующий день Сухой провёл в подготовке. Он почти не спал – лишь пару часов забытья, провалившись в тяжёлый, лишённый сновидений сон, – но чувствовал себя собранным и сосредоточенным. Снова приехал в клинику имени Земского, на этот раз днём, когда в здании было многолюдно и шумно, – в спецовке серо-синего цвета с логотипом компании «МедТехСервис», обслуживавшей медицинское оборудование по всему городу.
Удостоверение на имя Сергея Миронова, техника по обслуживанию кислородных систем, выглядело идеально: фотография, голограмма, печать, подпись начальника. Тальпа постарался на славу – корочка не вызывала ни малейших подозрений и выглядела так, словно её выдали действительному сотруднику компании в отделе кадров.
Киллер беспрепятственно прошёл через служебный вход, предъявив документы скучающему охраннику, и поднялся на седьмой этаж. Полицейские всё так же сидели у палаты Яровой – теперь это были уже другие, новая смена, – но на техника в спецовке они не обратили ровно никакого внимания. Мало ли кто ходит по медицинскому учреждению? Техники, электрики, сантехники, наладчики – в таком огромном здании всегда что-то требует ремонта, проверки, замены. Человек в рабочей одежде с ящиком инструментов здесь был таким же привычным элементом обстановки, как медик в белом халате. Именно на это Сухой и рассчитывал.
Он прошёл в помещение, где хранились кислородные баллоны. Оказалось, что попасть сюда очень просто: нужны лишь отмычки. Никакой тебе ключ-карты, цифрового замка, – всё предельно просто. Это была небольшая, вытянутая комната без окон, с голыми стенами и яркой лампочкой под потолком. Вдоль стен стояли металлические стеллажи, на которых рядами лежали зелёные цилиндры с маркировкой каждый весом под пятьдесят килограммов, с вентилями, манометрами и предохранительными клапанами.
Киллер внимательно осмотрел всё это хозяйство. Оно оказалось полностью в рабочем состоянии, без видимых дефектов – в клинике Земского за оборудованием следили на должном уровне. Но Сухой всё-таки заметил то, что искал: один из баллонов, самый крайний в ряду, был подключён к системе централизованной подачи кислорода. От него отходила медная труба, которая ныряла в стену, а затем, он знал это по планам, разветвлялась по потолку коридора и спускалась в каждую палату, где подключалась к аппаратам ИВЛ.
Он проверил маркировку на трубах у распределительного узла. Палата Яровой была семьсот двенадцать. Труба, идущая к ней, была помечена соответствующей биркой с номером. Если перекрыть подачу кислорода во все остальные палаты, а затем одновременно с этим воспламенить кислородно-воздушную смесь, подаваемую в нужное помещение, взрыв произойдёт именно там. Точечно. Локально. С минимальным ущербом для остальных пациентов. Сухой не хотел, чтобы его считали извергом, погубившим целую кучу народа. Он был профессионалом.
Оставалось решить вопрос с источником огня. Электрический запал, подключённый к дистанционному пульту, был самым надёжным и изящным вариантом. Он не требовал открытого пламени, не оставлял химических следов, не зависел от случайных факторов. Сухой достал из сумки небольшое устройство, собранное людьми Тальпы по его спецификации, – герметичный пластиковый корпус, внутри которого находилась мощная батарейка, микросхема приёмника и тонкая, как человеческий волос, проволока, способная раскаляться добела за долю секунды при подаче тока.
Теперь оставалось самое важное – разместить это устройство внутри палаты. С этим было намного труднее. Предстояло проникнуть в помещение, охраняемое двумя полицейскими. Сухой решил действовать в наглую. Он прошел по коридору, остановился около первой палаты, вошёл в нее, пробыл там несколько минут, затем в следующую, – и так дошёл до самого конца, где находилась охрана Яровой.
– Туда нельзя, – Равнодушным голосом сказал старший сержант, когда Сухой подошел к ним, держа ящик с инструментами.
– Добрый день, – вежливо поздоровался киллер. – Мне нужно проверить состояние кислородной аппаратуры.
– Я же говорю, туда нельзя, – упрямо повторил полицейский.
– Да я только посмотрю приборы и сразу назад, можете стоять рядом со мной.
– Нет, нельзя.
– Что ж вы такой упрямый? Ну давайте я прямо сейчас при вас позвоню главному врачу Эллине Родионовне Печерской, и она вам объяснит, что такое кислородная аппаратура. Если произойдет вдруг утечка, и что-то случится, кто будет виноват в том, что здесь бабахнет?
Полицейские переглянулись.
– Документы при себе есть? – спросил второй, который пока молчал.
– Конечно, – ответил Сухой и показал удостоверение.
Сержант взял документ, внимательно изучил, сверил оригинал с фотографией, затем поднялся, потянулся и лениво сказал:
– Две минуты. В моем присутствии.
– Да как скажете, – ответил Сухой.
Полицейский подошел к двери, раскрыл ее и пропустил мнимого инженера внутрь. Оказавшись там, Сухой цепким взглядом оценил состояние Яровой. Она пребывала в бессознательном состоянии. Это означало, что у него есть время закончить начатое. Киллер понимал, что мог бы легко справиться с обоими полицейскими и устранить объект. Но устраивать здесь такую бойню ему не хотелось, – слишком рискованно и непрофессионально.
Он подошел к аппарату искусственной вентиляции легких, сделал вид, что проверяет состояние патрубков и незаметно подложил под кровать, прицепив на магнит воспламеняющее устройство. Затем вышел, поблагодарил офицеров за то, что пропустили, и спокойно удалился.
Киллер покинул клинику в три часа дня, влившись в поток посетителей и сотрудников, снующих через главный вход. Никто не обратил на него внимания. Никто не заподозрил, что улыбчивый техник, который полдня возился с кислородной системой, только что заложил бомбу в стены больницы. Идеальное преступление – то, которое никто не видит.
***
Ночь наступила быстро. К половине двенадцатого, когда Сухой снова подъехал к клинике, город был окутан плотной, влажной темнотой. Припарковал машину на соседней улице, подальше от камер наблюдения, и вошёл через служебный вход. Посещения уже давно закончились, дневная смена разошлась, ночная только приступила к работе. Он был одет в тёмную, неприметную куртку, под которой скрывался всё тот же комплект спецовки.
Прошёл через служебный вход, небрежно помахав удостоверением. Охранник – пожилой мужчина с сонными глазами и отёкшим лицом сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на экране смартфона футбольный матч. Он скользнул взглядом по корочке, даже не став ничего сверять или проверять, спросил только:
– А чего так поздно?
– Так у меня ночная смена.
– Ясно, – и махнул рукой – проходи, мол, не задерживайся, а сам снова погрузился в суть футбольной баталии.
Киллер поднялся на седьмой этаж. В коридоре было тихо. Дежурная медсестра дремала, положив руки на стол, а на них голову. Ну а чем еще заниматься, если ты находишься в блоке, где состояние пациентов контролируют приборы, и они же, если что-то пойдет не так, тут же дадут сигнал? Поэтому нет необходимости проводить регулярные осмотры.
Полицейский пост тоже остался на своём месте. Только теперь там был лишь один сотрудник, – совсем молодой с сонным взглядом. Второй, видимо, отлучился в туалет, а там то ли уснул, то ли залип в телефоне. Это было даже к лучшему: меньше свидетелей, меньше случайных жертв. Сухой не испытывал угрызений совести по поводу представителей системы, но лишние трупы всегда означали ненужные вопросы.
Он бесшумно скользнул в комнату с кислородными баллонами и приступил к работе – быстро, точно, без единого лишнего движения. Сначала перекрыл вентили на всех баллонах, кроме одного – того самого, который питал трубу, ведущую в палату семьсот двенадцать. Затем взялся за вентиль этого последнего баллона и открыл его до упора. Манометр на стене вздрогнул, его стрелка резко дёрнулась и ушла далеко в красную зону. Где-то в трубах, скрытых за стенами и потолком, послышался едва уловимый, тонкий свист – кислород под высоким давлением устремился по медным жилам в палату Яровой, вытесняя обычный воздух, заполняя помещение невидимой взрывоопасной смесью.
Сухой вышел в коридор. Полицейский сидел на своём стуле, уткнувшись в телефон, и лениво скроллил какую-то ленту. Он не заметил, как тёмная фигура метнулась мимо него и скрылась за поворотом. Там, в конце коридора, была дверь с зелёной табличкой «Пожарная лестница» – путь киллера к отступлению.
Он остановился у нее, обернулся, бросил последний взгляд на коридор, на дверь палаты семьсот двенадцать. Достал пульт. Откинул предохранительный колпачок. Нажал кнопку. В ту же секунду за его спиной раздался резкий, сухой хлопок, который мгновенно перерос в оглушительный, раскатистый грохот. Взрывная волна, тугая и безжалостная, ударила в стены, выбив стёкла в окнах и дверях.
Сухого швырнуло, как тряпичную куклу, и впечатало в стену и отбросило от неё. В ушах зазвенело так, что он перестал слышать вообще что-либо. Попытался подняться, опираясь на руки, но понял, что не может: что-то неимоверно тяжёлое, придавило правую ногу. Обернувшись, превозмогая боль, увидел, что на него рухнула часть потолочной конструкции – бетонная плита перекрытия, из которой хищно торчали прутья арматуры.
Позади него коридор превратился в ад. Из дверного проёма палаты вырывались длинные, жадные языки пламени, лизавшие потолок и стены. По коридору стелился густой, удушливый чёрный дым, заполнявший лёгкие. Тело полицейского, отброшенное взрывной волной, как сломанный манекен, лежало у противоположной стены, в неестественной, изломанной позе. Дверь палаты была вырвана с корнем и валялась в коридоре, искореженная, смятая, словно бумажный лист. Кричали люди.
Но Сухой не слышал криков. В ушах у него стоял сплошной, монотонный звон, сквозь который не пробивалось ни звука. Он попытался вытащить ногу из-под бетонной плиты, рванулся раз, другой, но не смог даже пошевелить ею. Арматурный прут пробил бедро насквозь, раздробив кость, и тёмная и густая жидкость толчками, в такт биению сердца, вытекала на грязный линолеум, растекаясь лужей.
Киллер с той же холодной, отстранённой ясностью, с какой всегда анализировал обстановку, понимал, что умирает. Но заказ был выполнен. В палате, где только что прогремел взрыв, не смог бы выжить никто. Кислородный баллон сдетонировал с силой снаряда, разворотив всё внутри. Сухой лежал и думал о том, как же глупо всё получилось.