"Особая примета". Повесть. Автор Дарья Десса
Глава 1
В отдалении слышался лай собак. Ночь выдалась ясной, однако довольно холодной, что обычно для второй половины сентября. Почти во всех домах Зимогорья огни уже погасли. Этому находилось простое объяснение: время позднее, перевалило за одиннадцать, а на завтра запланирован рабочий день. Жителям предстояло выкапывать картошку, убирать свеклу и транспортировать её на сахарный завод, расположенный поблизости, в Безветрове. Осенний день слишком короток, поэтому нельзя позволить себе потерять ни одной минуты.
Исключение составляли лишь два окна нового дома, стоящего на краю села возле трассы на Безветров. Лампочка, горевшая над входом, подсвечивала синюю табличку, на которой красовался герб и надпись: «МВД России. Участковый пункт полиции № 1 с. Зимогорье».
Внутри просторную комнату разделяла деревянная перегородка. Рядом с дверью находились две длинные скамьи. За перегородкой стояли сдвинутые вместе столы с компьютерами, несколько стульев и стационарный телефонный аппарат. На стенах висели портреты и государственный герб. В дальней части помещения находилась дверь с табличкой: «Старший участковый».
За столом сидел мужчина в расстегнутом и изрядно потрёпанном кителе. На его погонах тускло поблескивали звёздочки старшего лейтенанта полиции. Возрастом он был за сорок пять. Густые, тронутые сединой волосы, зачёсанные назад, давно требовали внимания парикмахера. Продолговатое лицо пересекала глубокая сеть морщин – то ли память о пережитых событиях, то ли привычка хмуриться при чтении.
Перед офицером лежали раскрытый учебник, тетрадь и авторучка. Старлей читал вслух, стараясь лучше уяснить написанное:
– «Равнобедренная трапеция имеет два основания: А и В, причём А больше В. Какие значения должна иметь боковая сторона Р и высота Н, чтобы в эту трапецию можно было вписать окружность?» Чёрт возьми! – выругался офицер. – Только такого не хватало! Ничего не понимаю.
Он перечитал условие задачи, и по его выразительному лицу нетрудно было догадаться, что она не стала понятнее. Полицейский вглядывался в страницы учебника с напряжением. Морщины проступили ещё резче. Снова и снова бормотал текст: «Равнобедренная трапеция…»
За дверью раздались чьи-то шаги и звон металла. Кто-то прислонял велосипед к стене. Минуту спустя в комнату зашёл второй полицейский – совсем молодой, в звании старшего сержанта. Подойдя к двери кабинета, он доложил:
– Здравия желаю. У нас полный порядок. Я проехал не только нашу деревню, но также Печальники и Кочергинку. Повсюду тишь да гладь, да Божья благодать.
– Проверил, закрыты ли магазины?
– Да. У нас и в Кочергинке всё, как требуется: два висячих замка и задвижка. А вот в Печальниках висит только один замок. И засова до сих пор нет. А замок такой ненадёжный, что любой железякой его за минуту вскрыть можно. Да хоть отверткой.
– Достал меня этот Галигров. Сколько раз я ему твердил, что магазин должен запираться по всем правилам. А он лишь посмеивается. «Меня, – говорит, – не ограбят. Я тут сторожил, каких поискать. Уж сколько народу в город перебралось, а я все тут живу. Кто меня тронет?» Ну ничего, найдется какой-нибудь местный алкаш, вскроет его как магазин, как консервную банку. Сразу поумнеет.
– Ну, – возразил сержант, поморщившись, – это вряд ли. У него наверняка какая-нибудь хитрость имеется. Это с виду он такой простачок. Я сам заходил к нему. Спрашиваю: «Отчего магазин снова заперт как Бог на душу положит?» А он отвечает: «Я месяц назад заказал засовы в Китае, а их до сих пор нет и в помине». Ещё он просил вам передать, что пришла хорошая ткань. Оттуда же, вестимо, из Поднебесной. Ваша жена именно такую и искала. Отложил несколько метров. Сказал: «Пусть товарищ старший лейтенант с утра зайдёт ко мне». А начальник наш всё учится и учится.
– Тебе-то смеяться легко, ты к получению высшего образования не стремишься. А мне скоро на пенсию. И чего я на ней делать буду? Работать охранником в «Пятёрочке»? Вот и решил вышку получить. Может, пригодится. А тут задали столько материала, что голова кругом идёт.
– А чего вы там зубрите, товарищ старший лейтенант?
– Математику, будь она не ладна. Сыну помогаю. Он с портом увлекся, вот ее и запустил. Я хочу сначала сам понять, прежде чем ему втолковывать.
– Мне школьная программа всегда легко давалась.
– Потому что ты молодой. Не то что я. С каждым годом всё труднее, сам со временем убедишься.
– Мне и того, что уже знаю, вполне хватает.
– Когда я был молодым и неумным, я тоже так рассуждал.
– Честно говоря, я не пойму, зачем вам, с позволения сказать, на склоне лет сдался этот диплом.
– Зачем, говоришь? Бумажка в кармане открывает все двери. Послужишь здесь, в Зимогорье, ещё пару-тройку лет – тебя переведут куда-нибудь в город. А захочешь – в областной центр поедешь, в университет или юридический институт при МВД. А там, глядишь, через несколько лет я, старый хрыч, буду тебе честь отдавать. Ну а если служба в полиции надоест, пойдёшь на какие-нибудь курсы или в заочный институт, и везде работу получишь. А я? Старший участковый в маленькой деревушке со штатом из трёх человек. А ведь восемнадцать лет назад я руководил целым районным отделением полиции.
– Здесь, в Безветрове?
– Нет. Далеко отсюда. В одном городе на Волге.
– Что, получили дисциплинарное взыскание?
– Да нет. Просто в полиции тогда была жуткая нехватка кадров. Вот и брали всех желающих, лишь бы смелость имелась, да смекалка. А еще чтобы срочную отслужил и возраст подходящий. Потом уже, когда все более-менее устаканилось, на должности стали назначать своих людей. Ну, ты понимаешь: сверху один придет, а потом с ним вместе друзья, родственники… Вот я ко двору и не пришелся. Потому как карьеру никогда особо строить не хотел. Как там у классика? «Служить бы рад, прислуживаться тошно». Вот поэтому сюда и отправили. Да сам попросился. Здесь никто не подсидит. Но вышка все-таки нужна. Хотя, конечно, хотелось бы на пенсию выйти хотя бы капитаном…
– Вы говорили с майором?
– Намекал ему как-то. Майор свой человек, он, наверное, чинить препятствия не станет. Только уж не знаю, как мне тут нужно отличиться, чтобы очередные звездочки на погоны получить.
– Всё равно майор может помочь в таком деле.
– Захочет ли? Вот в чём вопрос.
– А почему бы и нет?
– Стар я уже. Сорок шесть лет стукнуло. А интересы службы требуют выдвигать молодых. Конечно, нам, старым сотрудникам, никто прямо в глаза этого не скажет, но я и сам всё понимаю. И они правы, по большому счёту.
– Но у вас же большой стаж. Две медали.
– Это, конечно, учитывают. Но и мои медали, и лёгкое, простреленное бандитской пулей, – всё это давняя история. Есть люди и помоложе, из тех, кто отличился совсем недавно. Особенно из числа тех, кто вернулся из новых регионов.
– А я слышал, как на инструктаже начальник городского управления говорил о нас. Он сказал, что у нас лучший участковый пункт во всём районе.
– Ну и что? Быть начальником участкового пункта, где всего три человека, – дело нехитрое. Народ вокруг спокойный. Землю обрабатывают, живут себе неплохо. Не то что в областном центре: там один лейтенант однажды ночью доставил в управление четверых бандитов. Он моложе меня лет на двадцать и с таким рвением далеко продвинутся по службе.
– Слышал я про этого Ожогина. Читал в интернете. Ему просто повезло, что те бандиты не знали города. Они надеялись прикончить его в переулке – не предполагали, что это мент окажется при исполнении да с оружием.
– В любом случае, он пошёл на риск. В смелости ему не откажешь. Теперь он на хорошем счету.
– Вы тоже на хорошем счету. Думаю, со звездами капитана или даже майора проблем не будет.
– Твоими бы устами мед пить. Что попусту гадать? Сейчас главная задача – диплом. С ним бы разобраться. Всё это совсем не просто.
– Что это за университет, в котором вы учитесь? Сколько раз я бывал в Безветрове, но так его и не видел.
– Рядом с вокзалом, на улице Свободы. Это не университет, а его филиал, – в интонациях старшего лейтенанта проскользнула нотка гордости. – Сейчас такая сложная программа, что сам не знаю, как я сдам эти экзамены. Но это ладно. Вот сыну бы помочь. Читаю и перечитываю, а понять ничегошеньки не могу. Послушай: «Равнобедренная трапеция имеет основания A и B. Причём A больше B…» Целый час уже бьюсь, а с места сдвинуться не выходит.
Сержант протянул руку, взял учебник и углубился в чтение условия.
– Давай сначала изобразим эту равнобедренную трапецию на бумаге, – предложил он.
– Я это уже давно сделал, а что дальше?
– А дальше? Нам известно, что окружность можно вписать в четырёхугольник только в том случае, когда суммы противоположных сторон равны.
– Ядрёна кочерыжка! – офицер схватился за голову. – Совсем из памяти вылетело. А что же дальше? Что-то я никак не возьму в толк.
– А вы, товарищ лейтенант, подумайте, – сержанту, судя по всему, доставляло удовольствие быть в роли учителя. – Нам уже дано, что… – и он прочитал условие задачи.
– Допустим, – согласился лейтенант, – но это нам ничего не даёт.
– Напротив. Если вы теперь проведёте два перпендикуляра к основанию трапеции, они поделят её на три фрагмента. Верно?
Лейтенант взял карандаш и добавил на рисунок ещё две линии.
– Итак, получается… – молодой сержант всё больше воодушевлялся, – у нас есть один прямоугольник и два прямоугольных треугольника. Они разбивают нижнее основание трапеции на три отрезка, из которых средний равен В. Поскольку два других также равны между собой, каждый из них составляет…
– Ну да, – подтвердил офицер. – Правильно.
– Теперь посмотрите на этот треугольник. Его гипотенуза… – и он продолжил объяснения.
– Сходится, – согласился старший лейтенант.
– А если теперь мы используем теорему Пифагора, то выйдет следующее…
Лицо старшего участкового озарила улыбка.
– Теперь ясно, – сказал он.
– Отлично! – похвалил его сержант.
– Без твоей подсказки я бы это ни за что не осилил.
– Справились бы непременно, задача-то несложная.
– Тебе хорошо рассуждать, когда в этом соображаешь, – он бросил взгляд на часы. – Скоро полночь, – сказал он. – Иди-ка отдохни. А я ещё посижу, примерно часа три. Как закончу – разбужу.
– Почему вы занимаетесь по ночам? Ведь днём голова работает лучше.
– Наверное, – согласился лейтенант, – но дома меня ждут жена и трое детей. К тому же всегда находится куча неотложных дел. А ночью тихо, ничто не отвлекает. Я за эти годы уже привык. До мая, до экзамена, как-нибудь дотяну, лишь бы сдать. А ты молодец, у тебя голова здорово варит!
– Математика мне всегда легко давалась в школе.
– Если бы ты так же хорошо знал нормативно-правовые акты…
– Это гораздо труднее.
– И тем не менее незнание закона не освобождает от ответственности, – поучительно заметил лейтенант. – Иди, поспи часа два.
Сержант вышел. Офицер повторил решённую задачу, чтобы лучше в ней разобраться, и принялся за следующие. Но ему, старшему лейтенанту полиции Станиславу Петровскому, не было суждено провести эту ночь за математикой. Как и сержанту Михаилу Коростылёву – отдохнуть с разрешения начальника во время ночного дежурства. Внезапно двери распахнулись, и в дежурку вошёл человек в светлом плаще. У него был измученный вид, по лицу крупными каплями струился пот.
– Что случилось?
Вошедший молчал, широко раскрытым ртом хватая воздух. Наконец он с трудом выговорил:
– Нападение! Магазин ограбили. Продавщица мертва. Убита.
– Губанова? Не может этого быть!
– Да, Губанова, – глава сельской администрации заговорил уже почти спокойным голосом. – Её застрелили. И забрали всю выручку из кассы.
– Когда это произошло?
– Я узнал около часа назад. Фетисов возвращался из Безветрова и заметил, что в магазине ещё горит свет, а двери открыты. Он заглянул внутрь и увидел, что Губанова лежит на полу. Хотел оказать ей помощь, но она была уже мертва. Тогда он прибежал ко мне. А я, как только всё увидел, сел на велосипед и помчался к вам. Чуть не задохнулся от спешки. В неё всадили две пули. Прямо в сердце. Смерть была мгновенной, я в этом разбираюсь – «за ленточкой» всякого насмотрелся.
Старший лейтенант сохранял полное хладнокровие. Вооружённое нападение, убийство – с такими преступлениями он, старший участковый, в своей практике ещё не встречался. Однако отлично представлял, что необходимо делать. Достал смартфон и позвонил в районное УМВД.
– Дежурный? Докладывает старший лейтенант Петровский. Да-да, Зимогорье. Только что получил сообщение, что в деревне Грабино совершено нападение на продуктовый магазин. Продавщица Антонина Губанова убита. Об этом доложил глава села Павел Майоров. Он сейчас здесь, в отделении. Лично удостоверился, что Губанова мертва. Ошибка исключена.
Выслушав ответ, старлей добавил:
– Так точно. Понял. Немедленно выезжаю на место преступления. Обеспечу сохранность всех следов. Буду дожидаться прибытия следственной группы. Беру с собой ещё одного человека – сержанта Коростылёва.
Подчинённый, судя по всему, ещё не успел уснуть. Телефонный разговор в столь неурочный час привлёк его внимание, он вошёл в комнату и застал последние распоряжения начальника.
– Поедем на УАЗике?
– Да. До Грабино больше шести километров. Готовь машину. По дороге разбудим Лисова, скажем, чтобы он заступил на дежурство здесь. Мы окажемся на месте раньше следственной группы: пока они соберутся да проедут по нашим грязям, пройдёт не менее полутора часов. Вас, Павел Александрович, если хотите, можем взять с собой.
– Я вернусь, как и приехал, – на велосипеде. Теперь уже спешить незачем.
– Как всё произошло?
– Я уже рассказал всё, что знаю. Фетисов сообщил мне о нападении. Я увидел, что продавщица убита, и помчался к вам. Женщины пытались спасти Губанову, но ей уже никто не поможет: ни священник, ни врач.
– Да они же все следы затопчут! – встревожился старлей.
– Какие там следы? Просто пристрелили её и деньги забрали.
Коростылёв, больше не слушая разговор, выбежал из помещения. Спустя полминуты с улицы донёсся рёв мотора. Лейтенант застегнул китель, надел портупею и, не выключая свет, вышел наружу. Сержант уже дожидался в машине. Старлей уселся рядом, и УАЗик рванул с места.
Глава сельской администрации Майоров с трудом взобрался на свой велосипед и покатил следом.
В деревне Зимогорье снова воцарилась тишина. Даже собаки, уставшие от лая, успокоились и уснули в своих будках.