Эта статья — часть серии «Этими женщинами может Россия гордиться»
Немецкие солдаты называли их Nachthexen — ночные ведьмы. Это не было дружеским прозвищем. Это был страх, оформленный в слово. По ночам над немецкими позициями появлялись маленькие тихие самолёты — фанерные бипланы По-2, почти игрушки по меркам военной авиации, — и сбрасывали бомбы с точностью, которую опытные лётчики-мужчины не всегда могли повторить днём. Прежде чем ПВО успевала среагировать, самолёты растворялись в темноте.
За штурвалами сидели женщины.
46-й гвардейский ночной бомбардировочный авиационный полк — единственное в мировой военной истории боевое подразделение такого рода: лётчицы, штурманы, техники, механики, связисты — все до одной женщины. За три года войны они совершили более 23 000 боевых вылетов. Командовала этим полком Евдокия Давыдовна Бершанская.
Кубань, небо и время до войны
Евдокия Бершанская родилась в 1913 году в селе Добровольном на Ставрополье, в крестьянской семье. Рано осталась без родителей, воспитывалась у родственников. Жизнь с детства складывалась без лишних мягкостей — и, видимо, именно это сделало её тем человеком, которым она стала.
В авиацию пришла в начале 1930-х — время, когда советское небо открывалось для всех, кто хотел и мог. Аэроклубы, лётные школы, комсомольский азарт покорения высоты. Бершанская окончила Батайскую авиационную школу лётчиков — одну из лучших в стране — и получила диплом пилота.
Следующие несколько лет она летала на Кубани и Северном Кавказе в системе гражданской авиации: пассажирские рейсы, санитарные вылеты, почта. Работа не героическая — но именно она дала то, что не даёт ни одно военное училище: тысячи часов в воздухе в самых разных условиях, умение принимать решения без страховки и без зрителей.
К 1941 году Евдокия Бершанская была одним из самых опытных пилотов гражданского флота на юге страны. Ей было двадцать восемь лет.
Марина Раскова и невозможный приказ
Осенью 1941 года военный лётчик и штурман Марина Раскова — человек в СССР знаменитый, лично знакомый со Сталиным — добилась разрешения сформировать три женских авиационных полка. Идея казалась многим фантастической. Но шла война, потери были огромными, и возражать знаменитой Расковой никто не решился.
Полки формировались в Энгельсе под Саратовом. Со всей страны съезжались девушки — студентки, спортсменки, лётчицы аэроклубов, инженеры. Их отбирали жёстко: здоровье, навыки, характер. Обучение шло в бешеном темпе — то, что в мирное время занимало годы, здесь укладывали в месяцы.
Командиром 588-го ночного бомбардировочного полка Раскова назначила Бершанскую.
Выбор был точным. Бершанская умела то, что нужно командиру в первую очередь: не пугать людей собственным бесстрашием, а давать им возможность не бояться самим. В ней не было показного героизма — только спокойная уверенность человека, который знает, что делает.
Фанерные самолёты против линии фронта
По-2 — учебный биплан, созданный ещё в 1927 году, — был, мягко говоря, не боевой машиной. Фанера и перкаль, открытая кабина, максимальная скорость около 150 километров в час. Он не мог уйти от истребителя. На нём не было бронирования. Парашюты экипажам поначалу не выдавали — некуда было крепить при полной загрузке бомбами.
Но у По-2 было одно свойство, которое превратило его в идеальную ночную машину: он летел так тихо, что его не слышали с земли, пока он не оказывался прямо над головой. Немцы называли звук его мотора «швейной машинкой» — едва различимое стрекотание в темноте, а потом взрыв.
Тактика была выработана быстро: самолёты шли парами. Первый заходил на цель, выключал мотор и планировал в полной тишине — немцы не слышали ничего до момента сброса. Пока ПВО разворачивалась по первому, второй заходил с другой стороны. Потом менялись.
За ночь экипаж делал от пяти до восемнадцати вылетов. Восемнадцать — это значит взлёт, бомбометание, возврат, дозаправка и снова взлёт, и так до рассвета, почти без перерыва. Техники и механики работали на земле под открытым небом, нередко под обстрелом, чтобы самолёты были готовы к следующему вылету через двадцать минут.
Какой она была — командир по имени Дуся
В полку её называли «наша Дуся». Не за панибратство — за что-то другое, что трудно назвать одним словом. За то, что она была своя.
Бершанская не командовала издали. Она летала сама — на боевые задания, в разведку, в самые трудные ночи. Но ещё важнее то, как она вела полк на земле.
Девушкам было по восемнадцать, двадцать, двадцать два года. Они видели смерть подруг, теряли экипажи, возвращались из вылетов, зная, что соседний самолёт не вернулся. Нагрузка была такой, что психика ломалась у людей куда более закалённых.
Бершанская умела держать полк живым — не только в воздухе, но и на земле. Она замечала, кто на пределе. Умела поговорить так, чтобы человек не чувствовал себя слабым. Умела распределить нагрузку, не объясняя, почему. Умела смеяться — и это в условиях войны было отдельным талантом.
Лётчица Наталья Меклин вспоминала: «Она никогда не повышала голоса. Но когда она смотрела — хотелось сделать всё правильно. Не из страха. Просто не хотелось её подвести».
Это и есть настоящее командование.
Гвардия, награды, цифры
В феврале 1943 года полк получил звание гвардейского и был переименован в 46-й гвардейский ночной бомбардировочный авиационный полк. Это было признанием — официальным, весомым, заслуженным.
За годы войны полк совершил 23 672 боевых вылета. Сброшено более трёх миллионов килограммов бомб. Уничтожены переправы, склады, техника, укреплённые позиции.
Двадцать три лётчицы и штурманы полка были удостоены звания Героя Советского Союза. Бершанская — нет. Это несправедливость, о которой говорили многие, в том числе сами ветераны полка. Командиру дали орден Александра Невского — редкую для женщины награду — и орден Красного Знамени. Но Звезды Героя не дали. Почему — официального объяснения не существует.
Сами «ночные ведьмы» считали это несправедливым. Она не жаловалась.
После войны
Война закончилась. Полк расформировали в октябре 1945 года — последним из женских авиационных полков.
Бершанская вернулась к мирной жизни. Работала в Комитете советских женщин, занималась общественной и ветеранской работой, помогала сохранять память о полке. Встречи, письма, воспоминания — она была душой ветеранского братства «ночных ведьм» до последних лет жизни.
Умерла Евдокия Давыдовна Бершанская в 1982 году в Москве. Ей было шестьдесят восемь лет.
В Краснодаре её именем названа улица. В станице Пашковской — мемориальная доска. Её портрет — в музеях, посвящённых Великой Отечественной. Но главный памятник — это сами «ночные ведьмы», которые дожили до старости и всю жизнь говорили о ней с такой теплотой, что становилось ясно: командир был настоящим.
Почему немцы боялись именно их
Этот вопрос задавали часто — и немецкие ветераны давали на него честный ответ. Дело было не только в тактике и не только в бомбах. Дело было в непредсказуемости.
Опытный противник строит оборону исходя из того, как действует враг. По-2 не вписывались ни в какую привычную схему. Они появлялись там, где их не ждали. В такое время, когда, казалось, никто не летает. С такой точностью, которую не объяснить случайностью.
И когда становилось известно, что за штурвалами — женщины, это производило особое психологическое действие. Не потому что женщины страшнее. А потому что это означало: противник настолько серьёзен и настолько уверен в своих силах, что посылает воевать всех. И все справляются.
Где похоронена
Новодевичье кладбище, Москва.
Евдокия Бершанская похоронена на Новодевичьем — рядом с другими лётчицами 46-го полка, которых не стало раньше. Они остались вместе. Как в войну — звено не бросает звено.
Если придёте на Новодевичье — найдите этот участок. Здесь тихо, и берёзы, и небо над головой. Самое правильное место для тех, кто всю войну смотрел вверх.
Кузнецова М. С.,
редактор канала архитектурной мастерской памяти «Данила-Мастер»
Другие героини серии:
«Кавалерист-девица: как Надежда Дурова обманула целую армию»
«Прасковья Жемчугова: как крепостная актриса стала графиней Шереметевой»
«Боевая подруга: как Мария Октябрьская стала танкистом Красной Армии»
«Анна Щетинина: как дальневосточная девчонка стала легендой мирового мореходства»