Роман "Хочу его... Забыть?" Автор Дарья Десса
Часть 12. Глава 47
Утро выдалось именно таким, какого Сухой ждал. Серым, промозглым, с низким небом, затянутым сплошной пеленой облаков. Морось, не прекращавшаяся всю ночь, к рассвету превратилась в густой туман, который стелился по земле, сглаживая очертания предметов. Идеальная погода. В такую любой звук становится глуше, силуэт – размытым.
Сухой выехал из особняка Бурана в четыре тридцать, когда город еще спал мертвым предрассветным сном. Улицы были пустынны, светофоры мигали желтым, дворники мерно смахивали с лобового стекла водяную пыль. Он вел машину спокойно, не превышая скорости, стараясь ничем не привлекать внимания. В бардачке лежало удостоверение электрика на имя Дмитрия Соколова, комплект спецодежды, планшет со схемами и маленький пульт дистанционного управления, похожий на автомобильный брелок, но с единственной кнопкой.
В парк он прибыл в пять пятнадцать, когда до рассвета оставалось еще около полутора часов. Оставил машину на соседней улице, в квартале от входа, переоделся в спецовку прямо в салоне и, накинув на плечи сумку с инструментами, направился к служебной калитке. Пришлось чуть повозиться с отмычками, но всё сработало, как часы. Сухой вошел на территорию и первым делом осмотрелся.
Парк тонул в молочной пелене тумана. Фонари горели в полнакала, их желтоватый свет расплывался в сыром воздухе мутными ореолами. Асфальтовые дорожки блестели от влаги, на газонах в низинках темнели лужи. Ни души. Даже бродячих собак, обычно промышлявших у мусорных баков многоэтажек и забиравшихся на территорию парка, не было видно. Идеальное утро для «несчастного случая».
Он быстрым шагом, но не бегом, чтобы не привлекать внимания случайного прохожего, направился к дальней аллее, где стояла трансформаторная подстанция. Здесь, в самой глубине парка, в стороне от центральных дорожек, было особенно тихо. Старый бетонный столб, выбранный им в качестве орудия, возвышался у самого края дорожки – ржавые потеки на сером бетоне, металлическая табличка с полустертым номером, оголенный провод заземления, спускавшийся к влажной земле.
Сухой подошел к подстанции во второй раз, отпер тяжелую металлическую дверь и вошел внутрь. Здесь пахло сыростью, старой изоляцией и озоном. Он включил фонарик и осмотрел смонтированное накануне оборудование. Все было на месте. Крошечный блок дистанционного управления, замаскированный под распределительную коробку, был подключен к фазному проводу, питавшему фонари на дальней аллее. Дополнительный провод, который он подсоединил к корпусу опоры, был спрятан за панелью и не виден при поверхностном осмотре. При активации высокое напряжение в 6 кВт подавалось на металлическую табличку и оголенный провод заземления – ровно на пять секунд секунды, после чего реле безопасности автоматически обесточивало цепь.
Он проверил пульт. Крошечный светодиод на его корпусе мигнул зеленым – батарея заряжена, сигнал проходит. Дальность действия – до пятидесяти метров, чего было более чем достаточно. Сухой планировал активировать устройство в тот момент, когда Яровая будет в метре от столба. Тогда возникнет шаговое напряжение, смерть от удара током остановит сердце, и следачка откинется ещё до того, как она успеет понять, что произошло.
Он еще раз обошел столб, проверяя, не осталось ли следов его работы. Земля вокруг опоры была притоптана, но это легко объяснялось плановым осмотром электрика. Никаких окурков, обрывков изоленты, забытых инструментов. Чисто. Профессионально.
Сухой отошел на заранее выбранную позицию – за живую изгородь из кустов сирени, метрах в двадцати от столба, – и стал ждать. Отсюда ему был виден весь прямой участок дорожки и сама опора. Сам он оставался в тени, сливаясь с темной зеленью кустов. Синюю спецовку снял, оставшись в темной куртке и джинсах, чтобы не выделяться в случае, если кто-то все же появится в парке.
В пять пятьдесят он услышал первые звуки просыпающегося города. Где-то вдалеке затарахтел первый трамвай, прогудела машина, пролетела стая ворон. Туман начал понемногу рассеиваться, но все еще висел над землей плотной завесой. Фонари погасли – автоматика сработала по расписанию. Стало темнее, но ненадолго: серый мартовский рассвет уже разливался по небу, окрашивая туман в бледно-молочные тона.
В шесть тридцать на дальней аллее послышались шаги. Не бег, а быстрая ходьба. Сухой напрягся, но через мгновение расслабился: мимо прошел пожилой мужик с собакой – тем самым спаниелем, которого он видел здесь раньше. Псина деловито обнюхала столб и побежала дальше, мужик проследовал за ней, даже не взглянув на опору. Он исчез в тумане так же быстро, как появился. Парк снова опустел.
Сухой взглянул на часы. Шесть сорок пять. Если Яровая выйдет из дома в обычное время, она будет здесь в семь ноль пять – семь десять. Первый круг она пробежит по центральной аллее, второй – вдоль спортивных площадок, третий – здесь, по дальней дорожке, мимо подстанции. Он прикинул, что к столбу она подойдет примерно в семь двадцать – семь двадцать пять.
Он ждал. Холод постепенно пробирался под куртку, но киллер не замечал его, – сказывалась сила привычки. Все внимание было сосредоточено на дорожке, на ее влажном асфальте, на ржавой металлической табличке, на тумане, в котором вот-вот должен был появиться силуэт бегуньи.
В семь ноль восемь он услышал ее шаги. Легкие, ритмичные, с характерным постукиванием кроссовок по асфальту. Сухой поднес к глазам маленький бинокль. Из пелены тумана показалась фигура в темно-синем спортивном костюме и розовых кроссовках. Яровая бежала по центральной аллее – разминочный круг. Он видел, как она пересекла открытое пространство и скрылась за поворотом.
Теперь второй круг. Он ждал.
Прошло еще около семи минут, прежде чем Алла Александровна снова появилась в поле зрения – на этот раз ближе, на боковой аллее, что огибала детские площадки. Она бежала в ровном темпе, дыхание было спокойным, движения – отработанными. Никаких признаков усталости или недомогания. Здоровое, тренированное тело, которое через несколько минут должно было перестать функционировать.
Сухой достал пульт. Палец лег на кнопку.
Яровая скрылась за поворотом, завершая второй круг, и теперь он считал секунды. Раз, два, три... Киллер знал, что третий круг она начинает от скамеек у входа и тянется по дальней аллее против часовой стрелки. До столба ей оставалось около трех минут бега.
Туман начал редеть. Это плохо. Если видимость улучшится, случайный прохожий может заметить момент падения. Но ветра не было, и молочная пелена все еще держалась в низине парка.
Вот она появилась на дальнем конце аллеи. Маленькая фигурка, возникшая из тумана, как призрак. Она бежала прямо к нему, точнее, к столбу, который стоял в двадцати метрах левее его укрытия. Сухой поднял пульт и навел его, хотя в этом не было необходимости: сигнал проходил сквозь любые препятствия.
Яровая приближалась. Он уже различал выражение ее лица – сосредоточенное, отрешенное, взгляд направлен вперед, на дорожку. Следачка не смотрела по сторонам. Бежала в своем ритме, погруженная в мысли, возможно, обдумывая предстоящий рабочий день, или вспоминая разговор с матерью за завтраком, или прокручивая в голове материалы дела. Даже не представляла, что бежит к собственной смерти.
Десять метров. Пять. Три.
Сухой нажал кнопку.
В этот самый момент произошло то, чего он не предусмотрел. Бродячая кошка – тощая, серая, с облезлым хвостом, – выскочила из кустов прямо под ноги Яровой. Женщина вскрикнула от неожиданности, споткнулась об нее и, теряя равновесие, дернулась в сторону, выставив руки вперед. Вместо того чтобы пробежать вплотную к столбу, как она делала это каждое утро на третьем круге, сделала несколько неловких шагов и упала на землю за пределами дорожки метрах в пяти от опоры.
Напряжение, поданное на корпус опоры, ушло в землю через провод заземления, вызвав короткое искрение и сухой треск. На асфальте вокруг столба заплясали крошечные голубые искры, но тело Яровой находилось вне зоны поражения. Она лежала, оглушенная падением, и с ужасом смотрела на электрические разряды, пляшущие по металлической табличке.
– Черт! – беззвучно выдохнул Сухой.
Он действовал мгновенно, без раздумий. План рухнул, но объект был жив, и его еще можно было достать. Киллер сунул пульт в карман, выхватил из кармана нож – компактный тактический клинок с фиксатором, – и бросился из кустов.
Яровая уже поднималась, опираясь на руки. Она увидела темную фигуру, вылетевшую из тумана, и в ее глазах мелькнуло понимание. Опытный следователь, Алла Александровна мгновенно просчитала ситуацию и поняла, что означает появление незнакомца с ножом в безлюдном парке ранним утром.
Следователь не стала тратить время на крик. Вместо этого, рванулась в сторону, пытаясь вскочить на ноги и бежать. Сухой оценил ее реакцию – хорошая, но недостаточно быстрая. Он настиг ее в два прыжка. Яровая успела развернуться и даже выбросила руку в блоке – базовый прием самообороны, который она наверняка изучала на курсах. Но киллер был не уличным грабителем, а профессионалом с пятнадцатилетним стажем. Нырнул под ее руку, подсек опорную ногу и ударил ножом.
Лезвие, нацеленное в шею, вместо этого вошло в плечо – Яровая дернулась, и удар пришелся в район ключицы. Она вскрикнула от боли, но не потеряла сознания. Сухой замахнулся для второго удара, но Алла Александровна, превозмогая боль, выбросила ногу и попала ему в колено. Удар был слабым, но достаточным, чтобы сбить киллера с равновесия на пару секунд. Пока он приходил в себя от боли, Яровая откатилась в сторону, оставляя на мокром асфальте темный след крови, и, пошатываясь, вскочила на ноги.
Из раны в плече текла кровь, заливая спортивный костюм. Лицо Яровой побелело, но взгляд оставался осмысленным и даже злым. Она прижала руку к ране и побежала вдоль аллеи. Сухой, придя в себя, бросился догонять. Теперь уже никакой маскировки, никакого несчастного случая. Только довести дело до конца.
Яровая, поняв, что не убежит, развернулась и постаралась принять боевую стойку. Левая рука висела плетью, но правая была сжата в кулак. Когда Сухой приблизился, она ударила – резко, коротко, целясь в горло. Киллер блокировал движение предплечьем и попытался достать ее ножом второй раз. Но Алла Александровна снова уклонилась, и лезвие распороло только ткань куртки на груди.
Они кружили по аллее. Сухой с ножом в руке, и Яровая, раненая, но сопротивляющаяся. Утренний туман клубился вокруг них, скрадывая звуки и очертания. В другой ситуации это было бы похоже на смертельный танец двух профессионалов, каждый из которых до конца выполнял свою работу.
– Кто тебя послал? – выдохнула Яровая. – Буран?
Сухой не ответил. Тяжело дыша через балаклаву, сделал ложный выпад влево и, когда она дернулась вправо, ударил ногой в колено. Хрустнуло. Яровая вскрикнула и рухнула на асфальт. Он навалился сверху, прижав ее к земле, и занес нож.
Но в этот момент случилось второе непредвиденное обстоятельство. Тот самый пожилой мужик со спаниелем, решивший, очевидно, сделать еще один круг перед завтраком, вышел из-за поворота и застыл, увидев сцену на дорожке.
– Эй! – заорал он. – Ты что делаешь?!
Сухой быстро повернул голову. Яровая использовала этот миг. Она ударила его свободной рукой в висок – сильно, точно, с какой-то отчаянной, предсмертной злостью. В глазах у киллера потемнело. Нож, уже занесенный для удара, скользнул по ребрам следачки, пробив куртку, но не войдя глубоко. Однако в следующий миг, когда Сухой рефлекторно сделал ответное движение, лезвие вошло ниже. Яровая закричала – на этот раз по-настоящему, дико, хрипло. Крик разнесся по парку, отразившись от мокрых деревьев и бетонных стен.
– Ах ты гад! – заорал мужик и бросился к ним, размахивая поводком. Спаниель залаял.
Сухой понял, что все пропало. Еще минута – и сюда сбегутся люди. Станут снимать на смартфоны, звонить в полицию и «Скорую». Добить Яровую на глазах у свидетеля – значит обречь себя, потому что потом придётся и мужика устранять, а времени уже нет. Он рванулся вверх, оставив нож торчать в ране, и бросился бежать. Мужик, к счастью, не стал его преследовать в силу возраста, потому побежал к Яровой принялся неумело зажимать рану, параллельно пытаясь набрать номер «неотложки».
Сухой несся через кусты, ломая ветки, перемахнул через ограду и выбежал к машине. Он сорвал с себя окровавленную куртку, чтобы не мешала движениям и не вызывала интереса участников движения, бросил ее в салон и, прыгнув за руль, рванул с места. Тачка взвизгнула шинами по мокрому асфальту и скрылась за поворотом.
Он гнал машину, петляя по дворам и проулкам, подальше от места покушения. В голове стучало. Все пошло не так. Объект жив. Свидетель есть. Нож оставлен на месте преступления. На нём, хотя и действовал в перчатках, мог остаться генетический след. Киллер выехал на очередной проспект, влился в поток машин и только тогда позволил себе выдохнуть. Трясло. Он убивал десятки раз, но никогда еще не проваливал задание настолько глупо. Его единственная надежда – что Яровая умрет от потери крови до прибытия «Скорой». Но, зная ее живучесть, он в этом сомневался.
Сухой добрался до особняка Бурана к восьми утра. Ворота открылись автоматически –ждали. Когда киллер подошёл к крыльцу, из особняка вышел Тальпа и, взглянув на бледное лицо прибывшего, всё понял без слов.
– Провал, – произнес он утвердительно.
– Провал, – подтвердил Сухой, проходя внутрь. – Она жива. Там был свидетель.
Тальпа ничего не сказал, но его лицо окаменело. Он развернулся и направился в дом, бросив на ходу:
– Буран будет в ярости. Скажи ему сам.