Из лекций С.В.Стахорского
Целое и часть
Преувеличение, гипербола
Преуменьшение, литота
Гротескные пары
Гадкое, жалкое, величественное
Метаморфозы, превращения
Чудища, монстры
Гримасы и ужимки
Вытаращенные глаза
Разинутый рот
Дурацкий нос
Материально-телесный низ
Скакания
Визуальное и вербальное
Сюжеты и жанры
Материально-телесный низ
Материально-телесный низ — термин М.М.Бахтина, которым обозначена область смехового гротеска: живот, задний проход и гениталии — части тела, задействованные в процессе еды, питья, испражнения и коитуса.
В народной смеховой культуре, отмечал Бахтин, «космическое, социальное и телесное даны в неразрывном единстве, как неразделимое живое целое. И это целое — веселое и благостное».
Веселое и благостное занятие — трапеза, дающая организму жизненные силы и доставляющая удовольствие.
Герои Рабле обильно питаются и столь же обильно испражняются, о чем слагают стихи.
В нужнике Гаргантюа висят такие строки, им самим сочиненные:
Мой зад свой голос подает,
На зов природы отвечая.
Вокруг клубится вонь такая,
Что я зажал и нос и рот.
О, пусть в сей нужник та придет,
Кого я жду, опорожняя
Мой зад!
Тогда я мочевой проход
Прочищу ей, от счастья тая;
Она ж, рукой меня лаская,
Перстом умелым подотрет
Мой зад.
Гаргантюа, чтобы избавиться от надоедливых парижан, помочился на них и утопил в моче 260418 человек, не считая женщин и детей.
Не отстает от хозяина его кобыла: ей «припала охота помочиться, и столь обильным оказалось это мочеиспускание, что вскоре на семь миль кругом всё было затоплено».
Веселое и благостное занятие, обеспечивающее продолжение рода, — коитус. Таким его изображают рельефы храмов Кхаджурахо в Индии.
В соответствии с поверьем о том, что производительная сила зависит от размера детородного органа, античные фрески и статуи-гермы имеют гиперболизированные итифаллосы.
Древнюю традицию итифаллических изображений переняли художники авангарда: Обри Бердслей, Марино Марини и др.
Скакания
Гротескный персонаж фольклора и литературы совершает странные телодвижения: он скачет, прыгает на месте. В новгородской былине, повествующей о приключениях Садко, сказано, что под переборы его звончатых гуслей «царь морской зачал скакать, зачал плясать», отчего взбунтовалось море синее и тогда лишь утихло, когда царь перестал скакать и плясать.
Средневековая легенда повествует о том, как в рождественскую ночь подвыпившие парни и девки затеяли шумные скакания около церкви, где шла служба. Священник попытался их унять, но те его не послушались. Тогда священник произнес проклятие: «Будете скакать целый год», и скакали они, не останавливаясь, без воды и еды до следующего Рождества, протоптав под собой глубокую яму. Стихотворное переложение этой легенды содержится в сборнике Симеона Полоцкого «Вертоград многоцветный» (1676–1680 годы).
В легенде и стихотворении Симеона игрецы наказаны долгой и мучительной пыткой. В «Повести о девицах смоленских, како игры творили» (из сборника 1665 года) наказание настигает мгновенно. Повесть рассказывает о том, как девицы в Иванову ночь устроили шумную потеху. Господь послал Святого Георгия, чтобы их унять, но те не повиновались, и все тотчас окаменели и доныне стоят истуканами на том самом месте.
Литературный персонаж скачет в состоянии аффекта. Оголодавший Хлестаков «подпрыгивает на стуле» (ремарка) в предвкушении обеда, а Городничий «подпрыгивает от радости» (тоже ремарка), узнав, что «ревизор» женится на его дочери.
В поэме «Мертвые души», описывая настроение Чичикова после сделки с Маниловым, Гоголь отмечает: «Как он ни был степенен и рассудителен, но тут чуть не произвел даже скачок по образцу козла, что, как известно, производится только в самых сильных порывах радости». Когда вояж к помещикам был завершен и купчие составлены, Чичиков, «позабыв свою степенность и приличные средние лета, произвел по комнате два прыжка, пришлепнув себя весьма ловко пяткой ноги». Другой персонаж поэмы, капитан Копейкин, не столь рассудительный и степенный, как Чичиков, «подпрыгивает по тротуару» после аудиенции у министра, пообещавшего ему пенсион.
В романе Толстого «Воскресение» Нехлюдов, испытывая чувство стыда за то, что, прощаясь с Катюшей Масловой, сунул ей конверт с деньгами, «всё ходил по своей комнате, и корчился, и даже прыгал». Если скакания Чичикова и Копейкина выражают чувство восторга, то Нехлюдов корчится и прыгает от жгучего стыда.
В состоянии радостного возбуждения слушает Остап Бендер рассказ Воробьянинова о тещиных брильянтах. «Остап несколько раз вскакивал и, обращаясь к железной печке, восторженно вскрикивал: "Лед тронулся"».
Вскакивающий, подпрыгивающий персонаж нарушает поведенческую норму, несовместимую с резкими грубыми телодвижениями, и поэтому всегда имеет гротескный вид. В романе «Евгений Онегин» прыгают от радости уездные барышни, узнав о появлении на балу Лариных ротного командира. Строку «Девчонки прыгают заране» Пушкин сопровождает примечанием: «Наши критики, верные почитатели прекрасного пола, сильно осуждали неприличие сего стиха».
В чем тут неприличие? Прыгать от радости полагается детям, а не барышням на выданье. Не соответствует норме и обратное поведение, отмеченное Пушкиным в рассказе о детстве Татьяны, которая «в толпе детей играть и прыгать не хотела».
Скакания относятся к тем литературным образам, которые легко сыграть на сцене, но нельзя изобразить средствами живописи и скульптуры.
Визуальное и вербальное
Гротескные образы литературы, выраженные в слове, трудно поддаются визуализации, а иногда совсем не поддаются. Шекспировед Леонид Пинский считал, что «живопись не в состоянии изобразить, а фотография заснять нос Бардольфа — таким, каким он рисуется фальстафовской компании. Этот гротескный нос рассчитан на комически возбужденное воображение слушателя, зрителя, читателя». Речь идет, по-видимому, о картине Джона Коуза «Фальстаф, высмеивающий нос Бардольфа».
Как, в самом деле, показать бредущих в темноте собутыльников Фальстафа, которым освещает дорогу огненный нос Бардольфа?
Невозможно изобразить, как нос майора Ковалева гуляет в мундире статского советника по Невскому проспекту и делает визиты влиятельным особам; как ползает по стене Грегор Замза, превратившийся в насекомое; как булгаковский кот Бегемот садится в трамвай и протягивает кондукторше плату за проезд. Литературный гротеск, делаясь в иллюстрациях зримым, наглядным, чаще всего теряет образную силу.
Продолжение следует
© Стахорский С.В.
Расширенный вариант статьи опубликован на сайте Библиотека Сергея Стахорского.