Из лекций С.В.Стахорского
Целое и часть
Преувеличение, гипербола
Преуменьшение, литота
Гротескные пары
Гадкое, жалкое, величественное
Метаморфозы, превращения
Чудища, монстры
Гримасы и ужимки
Вытаращенные глаза
Разинутый рот
Дурацкий нос
Материально-телесный низ
Скакания
Визуальное и вербальное
Сюжеты и жанры
Метаморфозы, превращения
Гротескные превращения людей — превращения мужчины в женщину или женщины в мужчину, человека в животное или животного в человека — распространенный сюжет фольклора и литературы, затронувший изобразительное искусство.
Овидий в «Метаморфозах» рассказывает о споре Юпитера и Юноны, кому любовь слаще — мужчине или женщине. Чтобы найти ответ, громовержец превратил в женщину прорицателя Тиресия и через семь лет, вернув ему мужское обличье, потребовал рассудить спор.
В «Метаморфозах» Апулея юноша Луций покрыл свое тело волшебной мазью, чтобы сделаться птицей, но перепутал снадобье и превратился в осла. Похищенный грабителями в ослином теле, он таскал на спине тяжелую поклажу, терпел побои и голод.
Былинный Волх Всеславьевич ловит рыбу, обернувшись щукой, птиц — соколом, лесных зверей — волком. Чтобы завладеть богатствами царства Индейского, Волх превращает ратников в муравьев, и они проползают сквозь неприступные стены Индейские.
В опере Вагнера «Золото Рейна» нибелунг Альберих при помощи волшебного шлема сначала делается исполинским змеем, а потом лягушкой: его превращения — ползущие звуки тубы и прыгающие кларнета — яркий образец музыкального гротеска.
Рассказчик повести Гофмана «Приключения в Сильвестрову ночь» замечает, что наружность посетителя кабачка, с которым он перекинулся парой слов, меняется на глазах: «Минуту назад в погребок вприпрыжку вбежал юноша с молодым открытым лицом, теперь же предо мной был морщинистый дряхлый старик с черными провалами глазниц на мертвенно-бледном лице. Я в страхе отпрянул».
В «Страшной мести» Гоголя народ в ужасе попятился, когда при выносе иконы внезапно переменился пляшущий козак: «Нос вырос и наклонился на сторону, вместо карих, запрыгали зеленые очи, губы засинели, подбородок задрожал и заострился, как копье, изо рта выбежал клык, из-за головы поднялся горб, и стал козак — старик».
Герой Кафки, Грегора Замза, мелкий коммивояжер, проснувшись однажды утром, обнаружил, что превратился в страшное насекомое: «Лежа на панцирнотвердой спине, он видел, стоило ему приподнять голову, свой коричневый, выпуклый, разделенный дугообразными чешуйками живот. Его многочисленные, убого тонкие по сравнению с остальным телом ножки беспомощно копошились у него перед глазами».
Булгаковский профессор Преображенский пересаживает гипофиз пролетария Клима Чугункина, умершего от пьянства, дворовому псу Шарику, и тот превращается в человекоподобного монстра Полиграфа Полиграфыча Шарикова, который в скором времени заводит себе паспорт и затевает классовую борьбу за обладание жилплощадью своего создателя.
В пьесе Эжена Ионеско тихую жизнь провинциального городка, расположенного где-то на юге Франции, всколыхнул неизвестно откуда взявшийся носорог — самый настоящий, какой обитает в африканской саванне. За первым появился второй, потом третий, четвертый, пятый, и все они не сбежали из зверинца. Это местные обыватели, почему-то сменившие человеческий облик на носорожий. Процесс оносороживания принимает всеобщий характер, и скоро почти не остается нормальных людей. Некоторые сопротивляются, но потом находят в носорожьей жизни вполне определенные выгоды.
Картин с превращениями немного. Церковные росписи изображают чудо воскресения во плоти. В фреске Фра Анжелико и Лука Синьорелли из земли выходят скелеты и обретают физическое тело; с надеждой они смотрят на небо, где ангелы Апокалипсиса звуками труб возвещают конец времен.
Превращения происходят в картине Кранаха Старшего «Фонтан молодости». Уродливых старух с дряблыми грудями и сморщенными лицами (некоторых несут на носилках и катят в тачках) погружают в водоем, откуда они выходят помолодевшими и похорошевшими. Их встречают изящные кавалеры, усаживают за стол с яствами и с ними танцуют.
Античный миф повествует о том, как нимфа Дафна попросила у богов защиты от домогательств Аполлона, и те превратили ее в лавровое дерево. Превращение нимфы сумел показать Джанлоренцо Бернини. В скульптурной группе, рассчитанной на круговое обозрение, тело Дафны затягивается корой, волосы делаются ветками и листьями, и в руках Аполлона, сжимавшего тонкую талию, оказывается ствол.
Картина Кранаха и скульптура Бернини демонстрируют редкие в изобразительном искусстве метаморфозы, происходящие на глазах зрителя. В большинстве случаев мы видим плоды превращения, случившегося в предыстории. Зевс предстает в картинах уже превратившимся в быка или лебедя или орла. В полотнах Бальдуччи, Тициана, Веронезе, в скульптурной группе парка Казерты охотник Актеон уже превращен Артемидой в оленя, у него выросли рога, и на него с лаем бросаются его гончие псы.
Оригинальный подход к визуализации превращения нашел Джузеппе Арчимбольдо. Если написанную им картину перевернуть вверх ногами, то овощной натюрморт превратится в лицо огородника, а жаркое на тарелке в физиономию повара.
С картинами-перевертышами кисти Арчимбольдо перекликаются антропоморфные ландшафты того же ХVI века: они представляют собой пейзаж с домиками, деревьями, холмами и лужайками, на которых гуляют люди и пасутся стада. Если абстрагироваться от пейзажных деталей или повернуть холст набок, ландшафт окажется портретом человека.
Живописцев занимают превращения, вызванные не волшебством, а естественным старением организма. В трех портретах одного человека, расположенных на холсте рядом, Джорджоне показывает три возраста жизни.
«Аллегория благоразумия» Тициана иллюстрирует суждение о том, что человек в каждый период жизни перенимает повадки того или иного зверя: юношей ведет себя как пес, возмужав делается львом, состарившись — волком.
Три возраста женщины (младенец, девушка, старуха) и смерть, измеряющая бег времени песочными часами, — фабула гротесков Ганса Бальдунга.
© Стахорский С.В.
Расширенный вариант статьи опубликован на сайте Библиотека Сергея Стахорского.