Из лекций С.В.Стахорского
Целое и часть
Преувеличение, гипербола
Преуменьшение, литота
Гротескные пары
Гадкое, жалкое, величественное
Метаморфозы, превращения
Чудища, монстры
Гримасы и ужимки
Вытаращенные глаза
Разинутый рот
Дурацкий нос
Материально-телесный низ
Скакания
Визуальное и вербальное
Сюжеты и жанры
Гадкое, жалкое, величественное
Свойство гротескного портрета, широко распространенное в литературе и живописи, — физическое уродство.
Уродлив Скрудж, персонаж святочного рассказа Диккенса. Сквалыга с ледяным сердцем, он умел, как никто, загребать, захватывать, заграбастывать, вымогать. «Душевный холод заморозил изнутри старческие черты его лица, заострил крючковатый нос, сморщил кожу на щеках, сковал походку, заставил посинеть губы и покраснеть глаза, сделал ледяным его скрипучий голос».
Герои рассказа Эдгара По «Король Чума», два моряка, гуляя по зачумленному Лондону, попадают в дом, где пирует странная компания. Каждый в ней выделялся отдельной частью физиономии. Председатель пира имел отвратительно высокий лоб, похожий на колпак. Рот дамы, начинаясь у правого уха ужасающей расщелиной, доходил до левого. У другой дамы нос, чрезвычайно длинный, тонкий, извилистый, гибкий и угреватый, свисал, как хобот, ниже ее нижней губы. Щеки пожилого господина покоились на плечах, как два бурдюка вина. Сидящий рядом джентльмен имел заячьи уши, торчащие вверх. У шестого сотрапезника «пара огромных выпученных глаз вращала и устремляла свои чудовищные белки по направлению к потолку в абсолютном изумлении на свою собственную огромность».
Крошка Цахес по прозвищу Циннобер, герой Гофмана, — карлик на паучьих ножках, с головой, ушедшей в плечи, и туловищем, похожим на тыкву.
Гадок Альберих, персонаж тетралогии Вагнера «Кольцо нибелунга», похитивший золото Рейна, — «лохматый, немытый горбун, черный, чадный, мозолистый гном» («haariger, höckriger Geck, schwarzes, schwieliges Schwefelgezwerg»).
Демон Азазелло в романе Булгакова «Мастер и Маргарита» — «маленький, но необыкновенно широкоплечий, в котелке на голове и с торчащим изо рта клыком, безобразящим и без того невиданно мерзкую физиономию, и при этом еще огненно-рыжий».
Картина Уильяма Блейка воспроизводит рассказ Книги пророка Даниила о том, что вавилонский царь Навуходоносор, за гордыню наказанный безумием, «отлучен был от людей, ел траву, как вол, <…> волосы у него выросли как у льва, и ногти у него — как у птицы» (4: 30). В картине Навуходоносор, голый, с бородой до земли, ползет на четвереньках, озираясь взглядом загнанного зверя.
Предмет гротескного описания и изображения — уродующая старость. В «Пиковой даме» Пушкина спрятавшийся в спальне графини Германн стал свидетелем отвратительных таинств ее туалета. «Графиня сидела вся желтая, шевеля отвислыми губами, качаясь направо и налево. В мутных глазах ее изображалось совершенное отсутствие мысли; смотря на нее, можно было бы подумать, что качание страшной старухи происходило не от ее воли, но по действию скрытого гальванизма».
Эрнест Хемингуэй повесть о 84-летнем рыбаке Сантьяго начинает с его портрета: он был худ и изможден, лицо прорезали глубокие морщины, коричневые пятна кожного рака спускались по щекам до самой шеи, на руках виднелись шрамы, похожие на трещины в безводной пустыне.
Лев Толстой в повести «Холстомер» писал, что старость бывает жалкой, гадкой и величественной. Старость пушкинской графини — гадкая, отталкивающая. Гадкую старость демонстрируют полотна Франсиско Гойи «Две старухи с миской супа», «Время» («El Tiempo»).
Величествен Сантьяго вопреки его уродующей старости с пятнами и трещинами на теле. Величие придают ему «веселые глаза человека, который не сдается». Веселые глаза у Рембрандта в автопортрете 1662 года: художник изобразил себя смеющимся Зевксисом.
Величественный гротеск характеризует портреты рембрандтовских стариков и старух с их мудрыми глазами на обезображенном старостью лице.
Жалкими и убогими выглядят молодящиеся старухи, какими их показывают Бернардо Строцци и Франсиско Гойя.
Жалкий вид у глупца, поверившего лекарям-шарлатанам, что можно поумнеть, удалив из головы камень глупости. Картины-гротески на эту тему писали Босх, Брейгель, Рембрандт, Ян Стен и другие голландские живописцы ХVI–ХVII веков.
Продолжение следует
© Стахорский С.В.
Расширенный вариант статьи опубликован на сайте Библиотека Сергея Стахорского.