Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 47. ПРАЗДНИЧНАЯ РЕЧЬ ЗАМПОЛИТА. НЕМНОГО О "СВЯЩЕННОМ ДОЛГЕ". ИНТЕРЕСНЫЙ РАЗГОВОР СО СТАРПОМОМ.
КАЗАЛОСЬ, сама пучина морская ополчилась на нас в эти тревожные дни. Столько бед сразу обрушилось на нашу голову! Сначала - ужас, потрясший все отсеки: замочили боевую торпеду (но слава Богу, просушили!). Затем - разоср...лись помощник со старпомом. Но это ерунда, у нас старпом - существо мифической сварливости, он каждый день с кем-то срё...ся, и с почти садистским сладострастием. И в довершение ко всему - потеряли аварийно-сигнальный буй (и наша безопасность от этого понизилась).
И вот на этом обширном пепелище катастроф наступил наш самый великий праздник: 61-я годовщина Октябрьской революции! Наш замполит, должно быть, не смыкал глаз всю ночь, мечась в своей каютке между долгом службы и реальностью. Бедняга страдал от унизительной неспособности вознести это красное число дня на пьедестал главной новости - по его разумению, всё остальное, что происходило с нами, было такой беспросветной чернухой. Но неожиданная помощь явилась к нему в образе командира БЧ-5...
Сегодня утром мы не погружались. И обед 7 ноября 1978 года стал мистерией, симбиозом великооктябрьского духа и нашей провизионной плоти. Тут был и консервированный компот - жидкий призрак давнего лета. Всем также раздали по куску праздничного пирога - правда, сухого, безмолочного, с тоскливой пустотой вместо сгущёнки. Но гвоздь программы, венец творения - это тот самый фирменный студень, приготовленный лично нашим механиком. К нему прилагалась жареная картошка - хоть и не механиковское произведение, но сделанная по его настоятельному требованию.
Апофеоз: каждому из нас налили по сто граммов терпкого, отдающего приветом из другой жизни, вина. Вот оно, истинное дыхание истории! Да здравствует Великий Октябрь - без него мы так и не узнали бы вкуса этого студня и глотка этого пролетарского напитка.
Пусть дорогой читатель, сытый и довольный, не кривится от моих восторгов. Я пишу не о ресторане - я пишу о празднике на лодке. Если вы наивно полагаете, что на дизельных лодках кормят на убой, а матросам ежедневно наливают, дабы укрепить их психику перед чувством бездны - вы горько ошибаетесь. Не знаю, как там на других бортах, но я несу вахту на Б-558 и описываю свой личный ад и свой личный рай. Что видят глаза - то и фиксирует перо.
Вот вам правда: в автономке вино было бы эликсиром от усталости и мрака. Но у нас это - увы! - не принято. Да и чтобы вино начало проявлять свои антидепрессивные свойства, его нужно принять внутрь хотя бы от поллитра. А поллитра в душных отсеках, где каждый кубометр воздуха на вес золота - это, сами понимаете, нереально. Так что этот положенный мизер, ежедневные 50 или 100 граммов - лишь унылая медицинская норма для банального внутриутробного пищеварения. И не более.
Вино в автономке - здесь не так всё однозначно. У каждого из 80 человек может быть своя, индивидуальная, буйная или молчаливая, реакция на принятый стопарь. Вот оно, поле для наблюдения замполита и доктора. Можно осторожно предположить, что, возможно, не случайно ежедневная норма не практикуется на нашей лодке. Только представьте, что будет, если, к примеру, нашему мичману Бухову каждый день наливать вина? Моряки не смогут тогда свободно ходить через центральный, там начнётся "диктатура пролетариата". Да и взять другого товарища мичмана - того, который засел в рубке акустиков с вечным мандражом в пальцах - он тоже в зоне риска. ВОТ ЕГО "ПОДВИГ" почти через год уже на другой лодке.
Так что вино на лодке - не для психологической разгрузки. По этой части у нас тут имеется другой крупный специалист... Это который с топорщащимися усами бегает по отсекам и орёт на всех. Он и слова подберёт каждому индивидуально, как ключик к душе, а потом и эту душу наизнанку вывернет, не спрашивая согласия. Такая у него собачья должность...
А пока мы воздавали должное студню, в центральном посту гремела праздничная речь. Замполит Василий Сергеевич выступал перед коллективом. Врубил циркуляр на все отсеки и толкал здравницу, посвящённую нашему Великому Октябрю, светлому пути и принесённым жертвам. Но всё как-то заученно и пресно, как тот самодельный пирог. Однообразие - что в школе, что в училище. И вот - примерно те же слова у нас на лодке. Как-то всё пролетало мимо моих ушей, не цепляло, не ранило. Но если взять себя в руки и прислушаться к тому, что говорит замполит - если приказать себе понять, то может и холодок по спине пробежать.
Это столько крови пролито за каждого из нас, за наше счастье... Получается, что и живём мы как бы в кредит. И непонятно, как и когда этот долг отдадим. Отдать его невозможно, потому, что, как нас учили - долг этот "неоплатный". С другой стороны, если не пытаться его отдавать - то это уже паразитизм. Голова идёт кругом от вопросов, которые я даже для себя не в силах склеить в слова. И не стоит говорить о том, как и у кого получить на них конкретные ответы. Нет, лучше не напрягать свою извилину, а просто слушать речь товарища замполита.
Великая и священная тема. Я зарекаюсь делиться с кем-либо своими крамольными размышлениями. Достаточно того, что у меня уже было такое: сперва беспартийный Бухов, потом коммунист Логвин - они независимо друг от друга выбили из меня саму тягу к партии. Сделали меня убеждённым антикоммунистом. Ирония судьбы: позже, на другой лодке, где этих бесов уже не было в помине, я всё-таки вступил в КПСС. Об этом я писал ЗДЕСЬ.
И еще немного о "священном долге". Ещё в школе нам говорили, что служба в армии и на флоте - это и есть священный долг каждого советского человека мужского пола. Я тогда поинтересовался, откуда этот долг взялся? Мне ответили, что этот долг перед нашими отцами и дедами, за то, что они завоевали для нас великое счастье - ЖИТЬ В МИРЕ БЕЗ ВОЙН. И при этом жить лучше всех в мире.
А я полез в дебри: а не возник ли долг сразу после отмены крепостного права, когда царь-батюшка дал волю, а взамен не предложил ничего, кроме странного чувства? Учитель долго на меня смотрел, переваривая моё измышление, а потом сказал, что давай больше не будем обсуждать эту тему - у тебя ведь отличные оценки по истории. Я тогда послушно замолчал. И вот сегодняшний замполит своим голосом из динамика вернул меня в тот школьный класс.
После своей пламенной речи Василий Сергеевич радостно огласил в кают-компании:
- Сегодня вечером - праздничный турнир по домино. Кто ещё не в курсе, прошу ознакомиться с турнирной таблицей.
Я посмотрел на переборку - так и есть, висит бумага. Нашёл и свою фамилию. Вот он я - в команде под названием "Верные друзья". И мой игровой партнёр - нарочно не придумаешь - старпом Логвин. Да, "друг", вернее которого просто нет. Всё ясно, это быстровская работа - вот же юморист хренов! Не спросил даже: желаю я играть в паре со старпомом или нет. Как бы сюрприз мне сделал. Сейчас поднимусь на мостик - он там на вахте стоит. Выскажу ему всё, что я о нём думаю по этому поводу.
Быстров стоит, ёжится от холодного ветра. Праздник внизу не соответствует его озябшей фигуре наверху.
- "Верные друзья" - твоя затея? - спрашиваю его недовольно.
- Моя, - смеётся Быстров. - Надо же как-то тебя со старпомом примирить.
- Это зачем? Чтобы он мне плотнее на шею уселся? Ты же знаешь, мы друг друга терпеть не можем. Короче, сам будешь ему "верным другом".
- Тихо! - прошипел Быстров. - Вот он, снизу поднимается сюда.
Логвин поднялся медленно, не спеша закурил. Необычно задумчивый, даже торжественный. Неужели это он так размяк от праздника?
- Кто вахтенный механик? - спросил старпом.
- Я.
- А что вы здесь делаете?
- Контроль работы дизеля по цвету дыма, - отбрехался я обычной отговоркой.
- Проконтролируете - и давайте вниз, - распорядился старпом.
Не успел я выполнить указание начальника, как снизу вынырнул Бухов с фотоаппаратом наперевес. Начал моститься на выдвижных устройствах, как гриф на скале, выбирая позицию для съёмки.
- Бухов! Вы опять?! - прикрикнул старпом, но как-то без обычного ожесточения.
- Товарищ капитан 3 ранга. Разрешите вас сфотографировать по случаю праздника, - серьёзно и торжественно попросил мичман.
- Нет уж, хватит моих карикатур! - решительно и бесповоротно отказался Логвин.
- Ну пожалуйста! Вместе с вахтенным офицером - будет смотреться, как будто вы его учите чему-то, наставляете на путь истинный, - так интересно и оригинально упрашивал Бухов.
Старпому, видимо, понравился такой словесный буховский оборот:
- Хорошо, давай тогда. Только быстро!
Бухов стал щёлкать и так - и этак - меняя позиции, изгибаясь и корячась в поисках лучшего кадра. Щёлкнул старпома не менее десяти раз.
- Всё! - Логвину это надоело, и он скорчил гримасу, пытаясь прикрыться рукавицей от назойливого корреспондента, но мичман пригнулся и опять "достал" его снизу.
- Бухов!! - рявкнул озлившийся старпом.
- Всё - больше не буду, - Бухов застегнул футляр фотоаппарата и, напевая под нос весёлую мелодию, спустился вниз.
(Буховские фотоработы - на заставке в начале этой главы. Там сами разберётесь, с персонажами, кто есть кто - это нетрудно догадаться).
- Завтра опять где-нибудь висеть будете, - улыбаясь, предположил Быстров.
- Я тогда Бухова самого туда повешу, - угрожающе, с почти искренней злобой прошипел старпом, и в глазах его плясал бес.
- У вас редкостное праздничное настроение, - заметил Быстров.
- Праздничное - это до тех пор, пока вы мне его не успели испортить.
- Если вы нас обижать не будете - мы вам его точно не испортим, - сказал я.
- Не надо думать, что к вам старпом несправедливо относится. Надо прежде подумать: а прав ли я сам? - отреагировал Логвин на мою реплику.
- Можно вопрос? - Я уловил странный, почти карнавальный тон этого диалога.
- Валяйте, - великодушно разрешил старпом.
- Дело вот в чём, - я начал осторожно подбирать слова, чтобы быть максимально корректным. - Вот, к примеру, вы мне присобачили несколько "строгачей" - по сути, ни за что. Один из них - это когда Бухов придавил вашу голову своей ж...й. Вместо Бухова вы наказали меня. На строгость наказания не принято жаловаться, но, чисто по-человечески - это несправедливо.
- Какая может быть справедливость, - засмеялся старпом. - Вы же на флоте!
- Ну да, понимаю вас. Вам бы крайнего назначить, поорать, обматерить - это у вас как дополнение к Уставу. Когда дисциплинарных норм кажется мало - матюки в помощь... Это хорошо, что наши моряки терпеливые... - размышлял я вслух, пользуясь неожиданно полученным правом свыше на свободу слова. - Вы представляете, какое сочинение в стихах про вас можно написать? Я тут в ЦП такого наслышался, как вы моряков кроете...
- А если бы вы, например, решили написать про меня сочинение - что бы вы написали? - начал осторожную проверку старпом. По сути, старпом как бы играл, как кошка с мышью. Отсюда и этот кажущийся нам "демократизм".
- Зачем? Это не мой метод, - ответил я. - Если уж присобачили мне кучу "строгачей" - буду нести их с честью. Правда, для меня всё это - как мёртвому припарки, оно не работает.
- Ну всё-таки! Про какие мои "грехи" можно писать сочинение, как вы думаете? - пытался раскрутить меня Логвин.
- Ну, если вы так хотите знать... Вот вы - самый примерный коммунист на лодке. Давайте представим: я бы на месте вашего предполагаемого жалобщика написал на вас жалобу в ваш партейный журнал - "Коммунист вооружённых сил", - фантазировал я.
- И что бы вы написали? - наседал старпом.
- Ну, если даёте "добро" - тогда с вашего разрешения: о ситуации на лодке. Нету сгущёнки! А куда она подевалась? Вы поели всю нашу сгущёнку! - я сказал и понял, что, похоже, это было лишнее. Ну да ладно, слово - не воробей...
- Чушь! Чепуха! Лейтенант! Выбирай выражения! - понесло старпома. Но в принципе, он сегодня не орал громко, как обычно.
- Извините - но вы сами просили об этом - так что не обижайтесь, я не хотел это говорить. Да это не мои слова, на лодке все об этом говорят. Даже помощник - и тот вчера говорил в кают-компании об этом. Мы все это слышали.
- Пошли они все на х...! И помощник вместе с ними!
- Да ладно, пусть идут в указанном вами верном направлении все вместе с помощником, я не против - как скажете. Хотел дальше продолжать, а вы обижаетесь. Ладно, не буду.
- Нет, давай - продолжай дальше.
- С вашего разрешения. Возьмём проворачивание в подводном положении. В Корабельном Уставе этого нет, а у вас - есть. Устав нарушили, и это привело к затоплению торпеды. А почему? Если бы не проворачивание под водой, никто бы не закрыл тот спускной кран. Вот все в лодке только и говорят, что в происшествии с торпедой старпом виноват. - Говоря "все говорят", я сбрехал, чтобы побольнее ткнуть носом нашего старпома, воспользовавшись его неожиданным "царским" разрешением.
- Ага! И здесь у вас старпом виноват! - зловеще прошипел Логвин. - С таким же успехом этот кран можно было закрыть и при стоянке в базе, при тогдашнем проворачивании. Минёры прохлопали ушами, а сейчас всё на старпома валят! Нашли козла отпущения!
Надоел старпом... Продолжим этот странный диалог в следующей главе. Конец будет совершенно неожиданный. Да, удивительная личность. Ох, хлебнём мы ещё горя с ним...
Следующая глава ЗДЕСЬ.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.