Продолжение предыдущего рассказа.
Дорогие друзья, прежде чем продолжу воспоминания - небольшое вступление. Я всегда читаю ваши комментарии и стараюсь отвечать на них. Но есть некоторые читатели, которые как-то неадекватно комментируют, по-свински. Вот не нравится ему та или иная статья, и всё! Написать в комменте что-то умное - вот ума на это как раз и не хватит, отсюда его негатив. Вот посмотрите на творчество этого балбеса:
Если человек не может аргументировать свои хотелки, он пишет глупости. Это то же самое, что на стенах уборной царапают туалетные грамотеи, и этот туда же. Вот он, признак пещерного интеллекта. Редкое сейчас явление, но ещё водятся такие люди. Поэтому я и оставил этот коммент, пусть висит, забавляет нас.
Ладно, немного поразвлекались и к делу. Продолжаю тему. Как я вступил в партию и почему у меня кандидатский стаж растянулся на 3 года? В 1980 году пришёл к нам на лодку новый замполит, старший лейтенант. До этого он занимал эту же должность на тральщике в Завойко. Нормальный чувак, того же года, что и я. Мыслит трезво, голова не забита цитатами классиков. Весёлый парень по жизни, заядлый спортивный болельщик и страстный куряга. Мы с ним как-то спелись.
В Бечевинке ему дали квартиру в 6м доме. Как-то я был у него на дне рождения, он позвал также и командира лодки. Хорошо так втроём посидели, это была пятница. В пятницу всегда жизнь кажется чуточку светлее, это понятно нам всем. Ну и говорит мне зам, что и завтра приходи, типа поправиться надо. Конечно же, с удовольствием. Чем же еще занять себя в выходные, если на подводной лодке с матчастью всё в порядке? Подтянулся я к замполиту и в субботу. Сидим, хозяин окна открыл, тепло на улице.
А там как раз субботник идёт, наши моряки с мётлами и лопатами управляются. Замполит шутит через окно с ними, трудовой энтузиазм поднимает. Магнитофон для них включил, песни орёт. И между делом наливает мне и себе, не забывает свои хозяйские обязанности. Весело вот так сидим. Где-то через час замполит о партии заговорил. Вкратце сказал общие слова о её роли, известные всем советским людям. А потом ближе к делу перешёл. Ты, говорит, это чего нашу руководящую и направляющую любимую партию игноришь? Чураешься нас, коммунистов. Да ты давно уже должен быть в наших рядах!
Ну я в ответ пою свою старую политическую песню, что так мол и так, не чувствую себя готовым, чтобы присоединиться к КПСС. Что вон какие люди были в партии в годы войны, мне до них никогда не дотянуться.
- Спустись же наконец на землю, - говорит мне зам. - Не боги горшки обжигают. И все мы здесь не святые. У нас тоже грехов по уши. - И он стал перечислять какие-то известные ему "грехи" видных местных коммунистов.
А у меня на это свой контраргумент: ну а что тогда у меня общего может быть с этими "партийными грешниками"? Не хочу быть с ними в одной упряжке, в падлу мне - и точка. Видит зам - никак не прокатывают его потуги затащить меня в партию. И тут он вытащил последний козырь из рукава. Я, говорит, новый тут у вас. И вот дело-то какое: не успел ещё обнюхаться на новом месте, а политотдел с меня уже показатели начал выбивать. Типа не растёт твоя парторганизация, плохо там рулишь и прочая ихняя дребедень.
Плачется зам, но наливать не забывает. Ну как тут не поддержать собутыльника, не защитить его от происков политотдела? После следующей я твёрдо сказал: "Согласен!" Замполит на седьмом небе от счастья, а я сижу с мыслью "Будь что будет". Ударили по рукам, тут же закрепили моё согласие, как положено. С этого момента пошёл отсчёт моей партийной карьеры. Наутро проснулся - что я натворил, схватился за голову в прямом и переносном смысле. Но что делать, дал обещание - надо выполнять. Военный крокодил заднего хода не имеет, теперь только вперёд!
Так я в 1980 году стал кандидатом в члены КПСС. Стал, как все, исправно голосовать "за" на собраниях и платить взносы в партийную копилку. И никаких тебе преференций, кроме дополнительных обязанностей и дамоклова меча партийной ответственности над головой. О допуске туда, где дефициты распределяли, и речи не шло - я же простой коммунист, не более того. А потом я погорел, очень сильно обделался в личном плане. Случилось это во Вьетнаме в 1979 году, но всё было шито-крыто сначала. А дальше всё повылазило наружу, когда я уже был кандидатом. В одной из статей я подробно об этом писал, не буду здесь давать ссылку. Кому интересно, найдёте.
После того печального события у меня началась служба в солнечном Магадане - оттуда лодки за границу не ходят, а это и было главное наказание. Новая парторганизация стала меня по-дружески тормошить, давай, становись полноценным коммунистом, ведь прошёл уже твой кандидатский стаж. А у меня на душе кошки скребут, какая там к чёрту партия? Никак ещё не могу очухаться после тяжелейшего морального удара. Но надо как-то продолжать жить с этим, и дальше двигаться. Стал искать, кто мне рекомендацию в члены КПСС даст. Здесь коллектив новый, меня никто не знает в рамках установленного срока.
Надо на стороне искать рекомендателя. Забрёл я как-то в Верхний Политотдел. Знал, что одним из клерков там наш бывший замполит с подводной лодки служит, с которым я был в походе в 1979. Подвалил к нему с этим вопросом. Тот говорит, что вот, хороший ты человек, и как специалист ты вообще молодец. Да только вот все мы тут знаем про твои грехи в личном плане. И знаем, что ты во Вьетнаме натворил. Теперь заграница закрыта для тебя как бы железным занавесом. И что я бы дал тебе рекомендацию, но мои шефы не поймут меня. А я недавно здесь, только начал карьеру строить, ты же знаешь. И мне здесь надо показать себя, ты должен меня понять...
Короче, пролёт полный. Но я абсолютно ни капли не переживал. На "нет" и суда нет. Какая мне разница, в кандидатах ходить или в членах? Так и ходил 3 года. И молчал в тряпочку. А потом вдруг наши лодочные коммунисты, в первую очередь замполит, загоношились. Это ты чего в партию не вступаешь, уже давно пора, больше 3х лет прошло! Я в новом коллективе особо не отсвечивал своим недалеким прошлым грехом, тихо сидел, как мышь. И в партию я уже совсем не хотел. Не получилось, ну и ладно. И осторожно говорю замполиту:
- А может, ну её к Лешему, ту партию? Чё я там буду, как второгодник на задней парте? Исключите просто меня, и делу конец. А я на сэкономленные партвзносы 5 бутылок буду покупать каждый месяц, ещё и вам поляну накрою.
Замполит услышал и чуть не упал там, где стоял. На эту мою деликатную реплику вылилось столько необузданной страсти, сколько я ещё не видел в реальном исполнении. Бедный зам не на меня обрушил свой крик души. Просто его чуть Кондратий не хватил от тех перспектив, которые он увидел благодаря своему бурному воображению. Блеял он конкретно от безысходности. И не было тогда агрессии с его стороны! Он волновался только лишь за своё затуманившееся политическое будущее. И мне его стало по-человечески жалко. Не как замполита, просто как человека.
- Ну тогда нет проблем, - говорю примирительно. - Можно и не исключать. Я в принципе не против членства. Давайте, принимайте меня в КПСС окончательно и бесповоротно, буду полноправным членом.
На лодке это почётное дело сварганили мигом. Проголосовали и приняли. Этот процесс был проделан в Петропавловске на зимовке, поэтому мне тут же дали двухнедельную командировку в Магадан. Чтобы парткомиссия (или политотдел, не помню уже) утвердили моё членство в КПСС. Так что скорее это для меня была не командировка, а что-то похожее на отпуск. Мои друзья-коллеги мне тогда по-хорошему завидовали.
Вот так я и стал коммунистом. Моя партийная карьера была ровной и блёклой, как у многих миллионов рядовых членов партии. Вяло голосовал "за", нигде не выделялся и исправно продолжал платить взносы, соответствующие в рублях известному жидкому продукту из гастронома.
Но всегда у меня были какие-то тёрки на ровном месте с представителями партии и политотдела. Но хотя до партийных взысканий не доходило. Скорее, это была полемика на темы политики и морали, где стороны старались поглубже макнуть друг друга в известную консистенцию с условно неприятным ароматом. Вот об одной такой стычке я расскажу.
В 6м отсеке нашей лодки висел на своём штатном месте портрет Леонида Ильича Брежнева. Ну это так положено было. Вот в церкви, например, лики святых висят. А в Вооружённых Силах в качестве святых принято было всё Политбюро цеплять на стенку. В отсеках подводной лодки, где мало места, дружный коллектив всего Политбюро не влезал. Поэтому вешали отдельных его Членов. У нас это был Леонид Ильич. Я должен отметить, что его авторитет был непререкаемый, несмотря на ходившие политические анекдоты.
На чём держался заслуженный авторитет Леонида Ильича? В первую очередь, на его военном прошлом и боевых заслугах. И во вторую очередь, за его огромный вклад в борьбу за мир. Чтобы не повторяться, есть к этой теме у меня хорошее упоминание о заслугах Брежнева и его авторитете среди нас. Об этом в одном из рассказов, ПОЧИТАЙТЕ. В то время мы уважительно относились к руководству страны.
Всё отношение к вождям извращали сами политработники, заставлявшие нас переписывать от руки в тетради его труды "Малая земля", "Целина", "Возрождение". Кстати, я ничего этого не делал, а когда меня достали вконец - изрезал газету и налепил нарезки в тетрадь. Когда потом мне присели на уши по этому поводу, я сказал, что у меня такой поганый почерк, что я его и сам не разбираю. В конце концов этот аргумент вождям зашёл.
Бессмысленное переписывание рождало в умах извращённые заголовки тех работ, и это уже были "Мало земли", "Цель иная", "Возражение". Иногда наши местные политрабочие действовали как слоны в посудной лавке, перечёркивая нашу память и наше уважение к высшей политической власти страны. Так вот, значит, продолжаю: висит в отсеке портрет Брежнева. 1983 год, Леонида Ильича уже год как нет с нами. А по лодке шествуют пропагандист политотдела вместе с замполитом. Дошли до 6 отсека и увидели портрет Брежнева в полном парадном облачении с орденами. Смотрят на него, как бараны на новые ворота.
Наш товарищ пропагандист ткнул перстом в портрет, и, обращаясь к замполиту, произнёс что-то типа того, что тут люди отстали от жизни и живут в прошлом веке. И что здесь должен висеть другой человек, который сейчас у власти. Они посмотрели друг на друга и закивали умными головами. А потом приказали мне немедленно снять портрет. Мне это не понравилось и я пошёл в глухой отказ. Сказал, что такой подход к памяти наших уважаемых вождей не красит политработников. И что единственное аналогичное поведение я видел только в фильме "Свадьба в Малиновке", где герой менял погоны и приговаривал при этом, что "опять власть меняется".
Политрабочим не понравилось сравнение со "Свадьбой в Малиновке", пропагандист сразу выкатил убийственный аргумент о "непонимании молодым коммунистом политики партии". Я им сразу в лоб, что "это вы не понимаете, а в 6м отсеке свято чтят память Леонида Ильича и не пляшут на его костях" (дословно). Замполит, зная меня, чтобы не накалять страсть, увлёк товарища пропагандиста с собой на выход из отсека, буркнув под нос, что "Брежнева надо снять". А его коллега из политотдела что-то невнятно проговорил о скорой "встрече на бюро".
Мне бы свой язык засунуть в одно место и промолчать, а я им уже в спину впариваю новые аргументы. О том, что по-вашему, оказывается, правильное понимание политики партии заключается в низвержении авторитетов и приспособленчестве. И что это "политический каннибализм с партийной приправой" (дословно).
И что в таком духе вы и до товарища Ленина доберётесь. Спорить со мной политработники больше не стали. Молча и быстро покинули отсек. Никакой скорой "встречи на бюро" так и не произошло, а портрет Брежнева продолжал висеть в отсеке. Но политрабочие не дремали. Дождались, когда я уехал в отпуск, и спокойно, без скандала, сняли.
... Со временем у меня изменилось отношение ко многим моим решениям или выходкам времён молодости. Но именно вот с этим примером с портретом Брежнева я остаюсь так же верен своим убеждениям. Даже сейчас я всё повторил бы в точности, как тогда. И ещё усилил бы накал страсти, добавил бы туда политической копоти.
Прошу дорогих читателей, впервые читающих мои воспоминания, подписаться. Вам нетрудно, а мне приятно.