ЧАСТЬ 1. ФИНВАЛ.
ГЛАВА 1. СТАЖИРОВКА И ВЫЗОВ. НОВЫЕ КАМЧАТСКИЕ ДРУЗЬЯ.
ЯНВАРЬ 1978 ГОДА выдался морозным и ясным. Свою курсантскую стажировку я проходил на борту подводной лодки БС-167, входившей в состав 4-й Бригады, базировавшейся в сердце Владивостока - закрытой бухте Золотой Рог. Это был не просто корабль, а уникальный проект 629Р, плавучий ретранслятор.
После привычных "обычных" лодок проекта 641, эта махина поражала не столько размерами, сколько невероятной, почти выставочной чистотой и солидностью. Здесь не пахло соляркой и этинолью - запахами, которые я уже считал неотъемлемой частью подводного быта. Это было первое, что вызывало у меня тихое изумление.
Но главное впечатление заключалось в особой, сбитой и деловой атмосфере экипажа. Мы, стажёры, поначалу даже терялись, ожидая привычных флотских ухмылок и показной строгости. Здесь же всё было иначе: люди служили с какой-то внутренней убеждённостью, без лишнего напряжения и крика. Казалось, они не просто тянули лямку, а знали цену своему делу. Командир лодки, капитан 3 ранга Иван Петрович Максимов, был олицетворением этого духа - человек основательный, с хитроватым прищуром и прямым взглядом.
Как-то после осмотра отсеков он вызвал меня к себе и, не церемонясь, спросил:
- Ну что, после училища к нам пойдёшь служить?
Вопрос застал меня врасплох:
- Да я бы с радостью, товарищ командир, - осторожно ответил я, - но у вас же, наверное, полный комплект?
Командир хмыкнул и разложил какую-то схему на столе.
- Комплект-то полный, да не всё так однозначно. Скоро мы уходим на Камчатку, в Бечевинку. Жизнь городская, владивостокская, для многих кончается. Не все горят желанием променять её на медвежью глухомань, где полгода снега по пояс. Даже за двойной оклад с "поляркой". Да и механики мои расслабились в городе, на группах засиделись. Надо боевую часть освежить. Так что подумывай. Закончишь учёбу - вызов пришлю.
Он говорил о должностях в электротехнической и моторной группах - это первая ступень офицерской карьеры на лодке. Его слова звучали не как заманчивое предложение, а как констатация факта: нам нужны такие, как ты. И экипаж, наверное, тебе понравился?
- Более чем, - просто ответил я. - Ребята… конкретные.
"Конкретными" они были во всём. Я видел, как на учениях в море они выкладывались до предела, стирая грань между возможным и невозможным. А по возвращению в базу так же самозабвенно и с чувством отдыхали. На лодку ежемесячно поставлялось более пятидесяти литров того самого, легендарного "шила", и его хватало на всех, включая нас, зелёных курсантов - тоже что-то перепадало. Командир на это смотрел сквозь пальцы, понимая нехитрую флотскую аксиому: достойная работа требует достойной, пусть и своеобразной, компенсации. Стимул, одним словом.
Иван Петрович сдержал слово. Перед окончанием училища, ещё задолго до предписания на Тихоокеанский флот, я получил от него официальную телеграмму-вызов на БС-167. Именно эта священная бумажка определила мою судьбу, направив на Камчатку. Но всё по порядку.
Прилетев во Владивосток, полный радужных ожиданий, я обнаружил, что "моей" лодки на базе нет. Она уже ушла к месту постоянного базирования, в тот самый Финвал. В принципе, я был готов к тому, что опоздаю на лодку. В отделе кадров флота мне скучно предложили: "Нет здесь уже твоей лодки. Ступай на Малый Улисс, на проект 641, там и послужишь". Но я упёрся: мне нужна "бээска". Я знаю эту лодку, потому что именно на этом проекте стажировался. Там уже хорошо знакомый мне коллектив. И в решающий момент выложил свой козырь - вызов от командира корабля.
Бумага подействовала магически. Кадровики сразу оживились.
- Это серьёзное основание, - заключили они. - Будем готовить документы. Значит, поедешь на Камчатку, там и найдёшь свою лодку. Только не пропадай в нашем славном городе, заходи почаще, контролируй процесс.
Процесс, как водится на флоте, тянулся неспешно. Документы были готовы лишь к концу августа. Получив на руки предписание на БС-167 и проездные, я, новоиспечённый лейтенант, отправился в путь. Моим транспортным средством стал прославленный пароход "Советский Союз", курсировавший по, пожалуй, самому экзотическому регулярному маршруту страны.
Пять суток в третьем классе слились в монотонное путешествие. Бескрайняя морская гладь на второй день начала навевать тоску. Единственной отдушиной были ужины с бутылочкой крымского вина. Коротали время игрой в карты с соседями по каюте - Валентиной Фёдоровной и её сыном Лёхой, "камчадалами", возвращавшимися домой с "материка". К концу рейса мы сдружились, и они, узнав о конечной цели моего путешествия, пригласили в гости на случай, если возникнут сложности с дорогой на Финвал.
Я тогда особо не принял во внимание их предложение, не веря, что проблемы могут быть. Однако реальность уже поджидала меня на петропавловском морвокзале. Выяснилось, что найти путь в Бечевинку (она же Финвал) - задача нетривиальная. Случайные военные лишь пожимали плечами, в справочной буркнули, что с морвокзала туда ничего не ходит, искать надо "где-то в другом месте". Мысль разыскать военного коменданта не пришла в голову - у военного человека это слово прочно ассоциируется с противником, а не с помощником.
Сдав чемодан в камеру хранения, я отправился на разведку. Петропавловск, раскинувшийся меж сопок и бухт, был сплошным побережьем. Угадать, из какой его точки отправляется на Финвал загадочный транспорт, было делом безнадёжным. Я останавливал каждого в морской форме, но "финвальцев" среди них не попадалось, а остальные лишь качали головами. Сумерки приближались, и вопрос ночлега начал становиться актуальным.
Вспомнив про приглашение, я купил в магазине бутылку коньяка, поймал такси и поехал на улицу Кулешова, в народе - "Кулешовку". Меня там приняли как родного. В тот вечер хозяева уже начинали праздновать возвращение домой - во дворе горел костёр и дразняще пахло шашлыком. Было шумно, душевно и очень по-домашнему. В доброй компании укреплялась наша дружба, начавшаяся на пароходе. И ей суждено было продлиться все мои камчатские годы. В одном из рассказов я уже упоминал своих верных друзей с гостеприимной Кулешовки.
На следующее утро Лёха, снабдив меня гражданской курткой, взялся быть моим проводником. С его помощью мы отыскали то самое административное здание тыловых служб флота. Строгий дежурный за окошком, проверив предписание, сначала брезгливо сморщился, учуяв следы вчерашнего застолья - сквознячок тянул в его сторону. Затем он отчитал меня за явку в гражданском. Пришлось выкручиваться про встречу с родственниками. А также аккуратно сочинил про необходимость одеть именно гражданскую одежду. Как в военной форме мне ходить с лёгким амбрэ? Некультурно как бы. Вроде прокатило.
И вот, наконец, ключевая информация: транспорт на Финвал отходит от порт-пункта "Богородское озеро" через трое суток, в два часа ночи. Лёха знал это место - оно оказалось в двух шагах от Кулешовки. Главная задача была решена. А у меня впереди неожиданно возникли три свободных дня для знакомства с суровым и гостеприимным Петропавловском. Но не отпускала мысль, что-то уж очень сильно затянулся мой путь на Камчатку... Сентябрь уже на дворе... Напоминал об этом и ветер, который иногда забирался мне за шиворот. Да, лето здесь - понятие условное.
Три дня пролетели в общении и покатушках по городу незаметно. И вот я стою на причале порт-пункта "Богородское озеро". Меня провожает весёлая компания новых друзей. В ночной темноте угадываются контуры небольшого, видавшего виды судёнышка "Олонка". Раздаётся хрипловатая команда: "Объявляется посадка!" Начинаются прощания, похлопывания по плечу, пожелания "хорошо устроиться на новом месте". За эти дни новые камчатские друзья стали мне по-настоящему дороги.
- Отдать швартовы! - доносится с палубы.
"Олонка" содрогается и, оторвавшись от причальной стенки, медленно начинает разворачиваться в чёрной, как чернила, воде бухты. Я стою у борта, провожая взглядом ярко-жёлтые огни ночного города. Кажется, мы, наконец, пошли на Финвал. Впереди - начало неведомой и загадочной службы в краю вулканов и океанских штормов. Путь, начавшийся январским днём во Владивостоке, подходил к первой ключевой точке.
Продолжение следует.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.