Я молча переложила телефон в другую руку. Пятнадцать лет я слушала бесконечные поучения Галины Петровны, но сейчас её голос резал уши особенно сильно. Мы с Ильёй ждали этого ребёнка, долго лечились, и вот тест показал две заветные полоски.
Галина Петровна примчалась через два часа. Она открыла дверь своим ключом и сразу прошла на кухню. Её тонкие губы были поджаты, а на груди покачивался тяжёлый янтарный кулон.
– Илья работает на двух работах, Денису четырнадцать лет, ему репетиторы нужны, – заявила она, даже не разувшись. – Вы с ума сошли. В сорок лет рожают только эгоистки.
Четыре раза за неделю она звонила моему мужу и плакала, что мы пустим семью по миру. Каждое её слово кололо меня в грудь. Я терпела, старалась не нервничать ради малыша, но свекровь не унималась.
Она пришла в пятницу без предупреждения, когда Илья был на смене. Зашла в нашу спальню, взяла со стола снимок УЗИ и брезгливо бросила его в мусорное ведро.
Внутри меня всё обмерло. Пальцы сжались, побелев от напряжения. Физическая злость затопила тело.
Я подошла к ведру, достала снимок и бережно вытерла его краем футболки. А потом повернулась к свекрови и протянула руку.
– Отдайте ключи от нашей квартиры, Галина Петровна, – сказала я спокойно и твёрдо.
Она опешила. Янтарный кулон на её груди испуганно качнулся.
– Что? Да как ты смеешь мне указывать? – выкрикнула она.
– Ключи на стол. Или я прямо сейчас вызываю мастера, меняю замки, а Илье говорю, что вы выбросили снимок его долгожданной дочери, – повторила я, не отводя взгляда.
Она швырнула связку на тумбочку и вылетела вон, хлопнув дверью.
Наступила тишина. Я осталась одна в пустой комнате. Я глубоко выдохнула, чувствуя, как уходит накопленное за дни напряжение. Вечером пришёл Илья, мы тихо пили чай, Денис рассказывал про школу. Было уютно. Но я знала, что это только первый раунд. Свекровь так просто не оставит нас в покое.
Я поменяла замки на следующий день. И мои догадки подтвердились довольно быстро. Через пару дней я вернулась из магазина и увидела Галину Петровну на лестничной площадке. Она яростно дёргала ручку двери.
– Ты сменила замки? От собственной матери сына запираешься? – закричала она на весь подъезд.
Я прошла мимо неё в квартиру, проигнорировав крики. Но свекровь придумала другой план. Через неделю я уехала на плановый осмотр в клинику на три часа. Илье тоже пришлось срочно отлучиться по делам фирмы. Галина Петровна подкараулила четырнадцатилетнего Дениса у школы, забрала у него ключи и вошла в наш дом.
Когда я вернулась, в будущей детской комнате было пусто. Накануне мы с мужем купили круглую кроватку, комод и три больших пакета с премиальными вещами для новорожденной. На всё это я потратила 75000 рублей из своих личных накоплений.
Коробок не было. В кресле сидела довольная свекровь.
– Я всё отдала Людочке из третьего подъезда, у неё внуки бедствуют, – спокойно произнесла она. – А вам рано покупать. Примета плохая, ребёнок больным родится.
Моё сердце упало в пятки. Ноги стали ватными от подступившей пустоты. Она уничтожила то, что я выбирала целый месяц.
Я достала смартфон, открыла банковское приложение и повернула экран к её лицу.
– Вот номер моей карты, – сказала я без дрожи в голосе. – Прямо сейчас вы переводите мне 75000 рублей.
– Ты с ума сошли? Откуда у пенсионерки такие деньги? – вскочила она.
– У вас есть отложенные средства на ремонт кухни. Если через пять минут денег не будет на счету, я вызываю полицию. Пишу заявление о краже со взломом и порче имущества. Денис подтвердит, как вы отобрали ключи. Илья тоже выгораживать вас не станет.
Свекровь дрожащими пальцами достала свой телефон. Через минуту приложение пискнуло. На счёт пришло ровно 75000 рублей. Она ушла, не проронив ни слова.
Я сидела на диване и гладила живот. Деньги вернулись, но детскую комнату пришлось собирать заново. Конфликт разгорался, а впереди был юбилей её родного брата, куда мы были приглашены всей большой семьёй.
На празднование юбилея дяди Коли в загородном ресторане собрались тридцать человек родственников. Я надеялась, что при людях Галина Петровна будет соблюдать приличие. Но я ошиблась.
В самый разгар застолья свекровь встала с бокалом в руке.
– Хочу пожелать брату здоровья, – произнесла она на весь зал. – Не то что в нашей семье. Вот Мариночка в сорок лет решила разродиться. Илье приходится пахать на двух работах, мальчик тает на глазах. А она сидит дома, тратит семейный бюджет на дорогущие шмотки и думает только о себе. Стыдно. В твоём возрасте внуков ждут, а не живот носят.
Все тридцать человек замолчали и уставились на меня. Мне показалось, что воздух в зале стал невыносимо горячим. Илья покраснел, попытался потянуть мать за рукав, но она грубо отмахнулась.
Я спокойно встала со своего места. В моей сумочке лежал распечатанный лист. Я нашла его случайно пару дней назад в комоде, когда искала старые документы мужа. Галина Петровна забыла там свой блокнот с записями и квитанциями. Из этих бумаг я узнала истинную причину её «щедрости» с вещами.
Я подошла к ведущему и забрала у него микрофон.
– Раз уж Галина Петровна заговорила о нашей семье, я тоже покажу один интересный факт, – сказала я.
Я подключила телефон к большому экрану проектора, где до этого крутились фотографии юбиляра, и вывела снимок её переписки с Людой из третьего подъезда. Там свекровь писала: «Вещи у Маринки дорогие, с бирками. Продай повыше на сайте объявлений, деньги поделим пополам. Девчонка всё равно новые купит, у неё денег полно».
По залу прошёл глухой гул. Родственники начали перешёптываться, глядя на свекровь. Её лицо стало бледным, губы плотно сжались, кулон на груди замер.
– Мы уходим, – сказала я Илье. – А ваша мама пусть продолжает праздник.
Мы уехали домой. Вечером муж молчал, Денис закрылся в своей комнате. Мне было тяжело, но я чувствовала свою правоту. Только я знала, что свекровь готовит финальный удар.
Прошёл месяц. Я находилась на восьмом месяце беременности. Свекровь полностью прекратила общение, но через родню передала, что у неё начались страшные проблемы с сердцем после того банкета. Илья разрывался, постоянно возил ей дорогие лекарства и чувствовал вину.
В прошлую среду мужу нужно slide уехать на важнейшее собеседование в крупную компанию. От этого решения зависело его долгожданное повышение и весь наш будущий доход. Через полчаса после его ухода у меня резко потянул живот.
И тут в дверь требовательно позвонили. На пороге стояла Галина Петровна. Она протиснулась в коридор, отодвинув меня плечом.
– Вот видишь, до чего ты всех довела, – запричитала она, доставая телефон. – Илья из-за тебя мать в могилу сведёт. Я сейчас звоню ему, пусть возвращается со своего собеседования и везёт меня в стационар. Мне плохо, сердце останавливается.
Она уже набирала номер. Я поняла, что она делает это абсолютно намеренно. Ей хотелось сорвать его встречу, разрушить его карьеру и снова сделать меня виноватой во всех бедах.
Внутри меня всё замерло. Физическая боль уступила место ледяной ярости. Пальцы сжались в кулаки.
Я резко вырвала смартфон из её рук и швырнула его на диван.
– Слушайте меня сюда, Галина Петровна, – выдохнула я прямо ей в лицо. – Вместе с тем блокнотом в комоде я нашла вашу официальную медицинскую карту от кардиолога. Там чётко написано: «Здорова. Наблюдаются признаки симуляции симптомов». Вы пятнадцать лет пьёте из сына кровь своими выдуманными инфарктами.
Свекровь опешила. Её глаза округлились от шока.
– Прямо сейчас вы собираетесь и уходите отсюда навсегда. Если вы сорвёте Илье собеседование или ещё хоть раз приблизитесь к моему сыну или будущей дочери, я сделаю копию этой справки. Я разошлю её всем вашим подругам и вывешу на двери вашего подъезда. Вы больше никогда не переступите порог этого дома.
Я выставила её за дверь и заперла замок на два оборота. Потом вызвала врачей. Скорая приехала быстро, осмотрела меня и подтвердила, что это были ложные схватки от пережитого стресса. Илья успешно прошёл интервью и получил новую должность.
Прошёл месяц. Свекровь не звонит и не пытается выйти на связь. Муж ездит к ней один раз в две недели, привозит продукты, но остаётся в её квартире не дольше чем на десять минут. Родственники говорят, что Галина Петровна рассказывает всем, какая я стерва, чудовище и эгоистка, лишившая её общения с новорожденной внучкой.
А я сплю спокойно. Впервые за пятнадцать лет в нашем доме тишина, покой и порядок. Отношения со свекровью холодные, конфликт остаётся открытым, и примирения не будет.