Вот и закончился этот рассказ. Надеюсь, он подарил вам много хороших и добрых эмоций. Оставайтесь со мной и дальше. Говорят, здесь иногда появляются неплохие истории.
Для вашего удобства я завела канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
Поддержать канал денежкой 🫰
Любые отношения со временем портятся. Флер влюбленности слетает, и голая картинка не всегда соответствует нашим представлениям о человеке, с которым вас связала судьба.
— Ира, хватит! Я больше не могу делать вид, что всё нормально. Ты уже две недели ходишь по дому как тень. Вчера я попытался тебя обнять на кухне — ты отшатнулась, будто я тебя обжёг. Сегодня пришла в десять вечера, молча прошла мимо меня в кабинет и закрылась. Что происходит? Я сделал что-то не так?
Стою у окна, прижимаясь лбом к холодному стеклу. За ним Москва тонет в мелкой мороси. Капли медленно ползут по стеклу, оставляя мутные, дрожащие дорожки.
В комнате пахнет остывшим кофе, который я так и не допила, и парфюмом Максима. Раньше этот запах заставлял меня тянуться к нему ближе. Сейчас он вызывает тошноту.
Она заставляет желудок сжиматься и открыть окно настежь.
Руки дрожат. Держусь за раму изо всех сил. Острая боль хоть немного отрезвляет. Сердце колотится неровно: то замирает, то разгоняется так, что в ушах шумит кровь.
— Ничего, — отвечаю тихо, но голос выходит хриплым, чужим. — Просто работа. Сделка с «Северным кварталом» висит на волоске. Подрядчики снова подняли цены, сроки горят, а я… я не могу сосредоточиться.
Максим делает шаг ближе. Я чувствую тепло его тела за спиной, но не оборачиваюсь. Если он сейчас прикоснётся — я либо разрыдаюсь, либо оттолкну его. Или и то, и другое сразу.
— Работа, — повторяет с горькой усмешкой. — Конечно, работа. Как всегда. Раньше ты хотя бы ужинала со мной. Помнишь? Мы сидели на кухне, ты наливала себе бокал мерло, рассказывала, как прошёл день. А теперь? Ты уже месяц меня избегаешь. От сыра с плесенью отказалась. Даже кофе не пьёшь чёрный. Хотя раньше говорила, что с молоком это бурда бесполезная. Ира… ты меня разлюбила?
Резко оборачиваюсь. Его лицо — смесь боли, усталости и едва сдерживаемого отчаяния. Он все тот же.
Мужчина, в которого я влюбилась. Не по-детски без памяти. А по-настоящему. Всем сердцем… Но… Снова это проклятое “но”.
Морщинки у глаз стали глубже, седина на висках ярче под тёплым светом настольной лампы.
Широкие плечи слегка опущены, руки сжаты в кулаки. Обычно у мужчин это поза зашиты и агрессии, но я точно знаю, что он боится.
— Не в этом дело, — шепчу, ладонью поглаживая его по груди. Ткань рубашки щекочет ладонь.
— Тогда в чём?! — Он повышает голос, но сразу берёт себя в руки, проводит рукой по лицу. — Скажи мне прямо. Я не мальчик, Ира. Я вижу, когда женщина от меня отстраняется. Ты избегаешь меня. В постели отворачиваешься. Ужинаешь одна в кабинете. Я уже начал думать, что после всего, что было с Андреем, я для тебя просто… переходный этап. Человек, который помог пережить развод, а теперь стал не нужен.
Слёзы жгут глаза. Я моргаю часто, пытаясь удержать их. Виски пульсируют. Желудок снова скручивает. Горькая, металлическая тошнота подкатывает к горлу. Я сглатываю, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот.
— Ну что ты, хороший мой…
Обнимаю его крепче, душе становится теплее, а вот тело тянется за глотком свежего воздуха к окну. Аромат этих духов буквально душит.
— Максим… я не разлюбила тебя. И не смогу разлюбить ни в какой из вселенных. — голос срывается. — Я… я беременна.
Тишина становится такой плотной, что слышно, как где-то на кухне капает вода из плохо закрытого крана. Ритмичный, раздражающий звук.
Максим замирает. Его глаза расширяются, брови сходятся, потом медленно разглаживаются. Он делает шаг назад, потом вперёд, будто не знает, куда деть руки.
— Беременна? — повторяет он почти шёпотом. — Ира… Господи… Когда? Сколько?
Я опускаю взгляд на свои руки. Пальцы всё ещё дрожат.
— Примерно семь недель. Я сделала тест две недели назад. Потом ещё один. И ещё. Все положительные.
Он подходит ближе. Я чувствую его дыхание на своих волосах.
— Почему ты молчала? Почему не сказала сразу?
— Потому что мне сорок семь лет, Максим! — вырывается у меня громче, чем я хотела. Голос дрожит, срывается. — Сорок семь! Врачи сразу сказали — высокий риск. Выкидыш, преэклампсия, проблемы с плацентой, гестационный диабет… А ребёнок? Вероятность синдрома Дауна — один к тридцати. Один к тридцати, понимаешь?!
Отталкиваю его и выглядываю в окно за глотком свежего воздуха.
— Я боюсь, что не выношу. Боюсь, что выношу, но с ним что-то будет не так. Я уже не та, что в тридцать. Тело другое. Силы другие. А работа… сегодня на переговорах меня чуть не вырвало прямо в кабинете. Я еле добежала до туалета. Отказываюсь от всего — от вина, от нормального кофе, от сыра, который любила. Нервничаю каждую секунду. И рядом с тобой… Духи эти противные. Я их даже после душа на тебе чувствую!
Слёзы, наконец, прорываются — горячие, тяжёлые, катятся по щекам. Я вытираю их тыльной стороной ладони, но они не останавливаются. Грудь вздымается часто, дыхание сбивается. Живот — ещё совсем плоский — слегка напрягается, и я невольно кладу на него руку.
— Я не знаю, как быть. Боюсь, что ты увидишь меня слабой. Разваливающейся. Что это разрушит нас.
Максим молчит несколько секунд. Потом осторожно, очень осторожно обнимает меня. Тут же отпускает.
Обнимает снова, но уже без такого настойчивого аромата Диор. Его руки тёплые, сильные, но он держит меня так, будто боится раздавить.
— Ира… — голос у него низкий, чуть хриплый. — Посмотри на меня.
Поднимаю глаза. В его взгляде нет страха. Только решимость и та глубокая, взрослая нежность, от которой у меня когда-то впервые за много лет оттаяло внутри.
— Я понимаю, что тебе страшно, — говорит он тихо, но твёрдо. — Это нормально. Это огромная ответственность. Особенно в нашем возрасте. Но ты не одна. Слышишь? Не одна.
— Как мы справимся? — шепчу я, вцепившись пальцами в его плечи. — Я генеральный директор. У меня сделки на сотни миллионов. А теперь меня тошнит по утрам, я не могу сосредоточиться, я боюсь даже смотреть в сторону кабинета УЗИ… Что, если я не смогу быть хорошей матерью в сорок семь? Что, если ребёнок родится с проблемами? Я не переживу этого, Максим. Не после всего, через что прошла.
Он гладит меня по спине — медленно, кругами, от лопаток до поясницы. Каждое движение оставляет тёплый след.
— Мы справимся, потому что мы уже прошли через ад, — отвечает он спокойно. — Ты пережила предательство мужа, предательство дочери, матери, партнёров. Ты выиграла войну в суде, когда все были против тебя. Ты встала после того, как мир пытался тебя сломать. А я… я уже потерял один брак из-за лжи и молчания. Я не позволю страху отнять у нас этот шанс.
Он отстраняется чуть-чуть, берёт моё лицо в ладони. Большие пальцы осторожно вытирают слёзы с моих щёк.
— Послушай меня внимательно, любимая. Мы пойдём к лучшим специалистам. Сделаем все анализы, все скрининги, все обследования, какие только существуют. Если нужно — ляжем на сохранение с первого дня. Я буду рядом. Каждое утро, каждый вечер. Буду держать тебя за руку на УЗИ. Буду бегать в аптеку за витаминами или в магазин за селедкой и апельсинами в три часа ночи. Буду варить тебе этот имбирный чай, от которого тебя не тошнит, и держать волосы, когда тебя выворачивает. Мы вместе пройдём через токсикоз, через страх, через бессонные ночи. А когда ребёнок родится — мы будем вместе учиться быть родителями. В сорок семь, в пятьдесят — неважно. Главное, что мы будем делать это вместе.
Я всхлипываю, прижимаясь лбом к его груди. Кожа пахнет им — надёжно, тепло, по-домашнему.
— А если… если что-то пойдёт не так? — шепчу едва слышно, будто боюсь накликать беду.
— Тогда мы тоже справимся, — отвечает он без колебаний. — Вместе. Если будет тяжело — мы найдём врачей, поддержку, всё, что нужно. Но я не дам тебе пройти через это одной. Никогда. Ты уже достаточно была одна в своей жизни.
Он целует меня в макушку — долго, нежно. Потом чуть отстраняется и смотрит мне в глаза.
— Скажи честно. Ты хочешь этого ребёнка?
Я молчу несколько секунд. Внутри всё ещё буря — страх, сомнения, тошнота, усталость. Но под всем этим, где-то очень глубоко, пробивается маленькое, тёплое чувство.
— Хочу, — шепчу я наконец. — Очень хочу. Просто… очень боюсь.
Максим улыбается — мягко, но уверенно.
— Значит, будем бояться вместе. И справляться вместе. Договорились?
Я киваю, чувствуя, как напряжение в груди начинает медленно отпускать. Тошнота всё ещё здесь, но уже не такая острая. Его руки вокруг меня — тёплый, надёжный щит.
— Договорились, — выдыхаю я.
Он прижимает меня ближе. За окном дождь усиливается, стучит по стеклу. В комнате тихо, только наше дыхание и далёкий шум города.
— Я люблю тебя, Ира, — говорит он тихо. — И этого малыша уже люблю. Мы справимся. Обещаю.
Я закрываю глаза и позволяю себе поверить, что, возможно, он прав.
Мы справимся.
Вместе.
Конец. Все части внизу 👇
Для вашего удобства я завела канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 45. Полная инструкция", Ася Исай ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10