Отправляю в блок номер, с которого приходят СМС от любовницы Андрея. Потому что она наглеет и начинает звонить.
Ну совсем ни стыда ни совести у девки. Кажется, она уже взяла больше, чем могла бы с любого другого мужика. Тут и сам мужик идет в комплекте, я не претендую. Так и что она от меня хочет?!
Разбираться с этим пока не собираюсь. Есть дела куда важнее малолетней пигалицы.
Захожу в переговорную нашего офиса, и меня накрывает волной дежавю. Сколько раз я входила в эту комнату с чувством хозяйки, с гордостью за то, что мы построили? Теперь же каждый предмет здесь кричит о предательстве. Даже стены, кажется, знали правду и молчали.
В переговорной меня ждут наши партнеры.
Виктор Семёнович нервно теребит свой галстук от Армани. Тот самый, что я подарила ему на шестидесятилетие.
Марат откинулся на спинку кресла с видом победителя.
Елена Львовна листает какие-то бумаги, не поднимая на меня глаз.
Моё сердце колотится так сильно, что заглушает шум кондиционера, который работает на пределе возможностей.
Но лицо остаётся спокойным. Маска идеальной бизнес-леди ещё держится.
— Ирина Сергеевна, — начинает Виктор Семёнович. — Мы все в шоке от произошедшего. Но бизнес есть бизнес. Нужно решать, как работаем дальше.
Бизнес есть бизнес. Эту фразу я слышала от него сотни раз. Раньше она означала профессионализм. Теперь — предательство.
— Андрей Павлович предложил нам очень выгодные условия, — вступает Игорь, и в его голосе я слышу стыд, который он пытается спрятать за деловитостью. — При разделе компании он готов увеличить наши доли.
Внутри меня что-то рвётся. Будто натянутая струна лопнула, и боль волнами пронзая плоть, расходится по всему телу.
— За мой счёт, я правильно понимаю? — говорю спокойно, но это спокойствие цунами перед ударом.
— Ирочка, — Марат наклоняется вперёд, и от него разит перегаром вчерашнего “юбилея”. Наверное, праздновали мои похороны, — Мы же понимаем, как тебе тяжело. Но подумай рационально. Андрей — гениальный переговорщик, без него мы потеряем половину клиентов.
Гениальный переговорщик. Я вспоминаю, как в прошлом году вытаскивала сделку с "Инвест Траст", пока Андрей "болел" — теперь я знаю, что он провёл ту неделю с Софией на Мальдивах.
— А я что, по-вашему? Мебель в кабинете? Красивое дополнение к интерьеру? Я привела в эту компанию девяносто процентов клиентской базы, — каждое слово даётся с трудом, горло сжимается, как в тисках. — Я выстраивала отношения с застройщиками, банками, я ночами не спала, составляя презентации, пока Андрей... развлекался.
— Ирина Сергеевна, давайте без эмоций, — Виктор Семёнович морщится, будто я сказала что-то неприличное. — Мы предлагаем вам достойный выход — двадцать пять процентов и отступные.
Двадцать пять процентов. Четверть оттого, что принадлежит мне по праву. Я начинаю смеяться — истерично, до слёз. Они смотрят на меня с плохо скрываемым отвращением. Сумасшедшая брошенная жена — вот кто я теперь в их глазах.
Вот только отступать я не собираюсь, как бы они на это не надеялись.
— Спасибо за откровенность, господа. Теперь я знаю, кто вы на самом деле. Иуды, продавшие меня за тридцать сребреников. Или сколько там пообещал Андрей?
Встаю так резко, что опрокидываю стул. Елена Львовна вздрагивает. Хоть у кого-то осталась совесть.
В приёмной натыкаюсь на Дениса. Мой помощник, мой правая рука. Парень, которого я учила всему, в которого верила.
— Ирина Сергеевна, я... — он мнётся, комкает в руках какую-то папку.
— Ты тоже с ними? — спрашиваю прямо.
Он опускает голову. Ответ очевиден. Ну что ж ты, мальчик.
— Андрей Павлович пообещал повышение, — бормочет он. — У меня ипотека, жена беременна...
Все они такие. Все с ипотеками и беременными жёнами. Все готовы продать за обещание лучшей жизни. Неужели пока предавал меня, ни разу не вспомнил кто именно вытащил его из провинции и дал все, что он имеет сейчас? Включая жену. Это я их познакомила.
Выбегаю на улицу и меня тянет только в одно место в целом мире.
Еду к маме, сама не знаю зачем. Наверное, детская привычка. Мама пожалеет, обнимет, скажет, что всё будет хорошо. Дурацкая надежда.
Она открывает дверь в своём вечном шёлковом халате. Видит моё заплаканное лицо и морщится:
— Ира? Господи, ты на себя в зеркало смотрела? Как чучело!
Вот и вся материнская поддержка.
Прохожу в гостиную. Всё тот же музей — хрусталь, ковры, пыльные фикусы. Время здесь остановилось где-то в девяностых, как и мамины взгляды на жизнь.
— Ты знала про Андрея.
Бросаю это как бомбу. Мама замирает с чайником в руках, и на мгновение её маска идеальной советской леди даёт трещину.
— О чём ты?
— Не притворяйся, мам. Катя проговорилась. Ты знала про его романы. С самого начала.
Чайник с грохотом опускается на плиту. Мама тяжело садится в кресло, и впервые я вижу, как она постарела. Морщины, которые она прячет под толстым слоем пудры, седые корни волос, тщательно закрашенные.
— И что ты хотела? — её голос дрожит. — Чтобы я пришла к тебе и сказала: "Дочка, твой муж — изменщик. Пока ты токсикозом мучаешься, он с другой в ресторане сидит"?
Токсикоз. Беременность Катей была очень тяжелой. Я не могла встать с постели, но продолжала пахать. А Андрей... Андрей "был на важных переговорах". Значит, он изменял мне уже тогда?
— Да! — кричу я. — Да, я хотела правды! Я имела право знать!
— Право? — мама достаёт сигарету. Руки у неё трясутся так сильно, что она не может зажечь зажигалку. — Какое право? Право разрушить свою семью? Стать разведёнкой с ребёнком на руках?
— Семью? — мой голос срывается. — Какую семью, мам? Двадцать пять лет вранья — это семья?
— Не ори на меня! — мама, наконец, прикуривает, делает глубокую затяжку. — Да, я знала! С самого начала знала! И что? Твой отец тоже гулял. Все мужчины гуляют. Я терпела ради тебя!
— Ради меня? — я не могу поверить своим ушам. — Ты терпела унижение ради меня?
— А что мне оставалось? — в её голосе прорывается боль, копившаяся годами. — Куда бы я пошла с маленьким ребёнком? В коммуналку? На завод? Я терпела, чтобы у тебя был дом, образование, будущее! Деньги на все твои гульки и “начинания” давал отец!
Я смотрю на неё и впервые вижу не всемогущую маму, а сломленную женщину, которая всю жизнь играла роль счастливой жены.
— Времена изменились, мам. Я могу себя обеспечить.
— Времена изменились, а мужики — нет! — она почти кричит, и в её глазах — слёзы. — Ты думаешь, ты особенная? Думаешь, найдёшь себе принца в сорок пять? Посмотри правде в глаза! Ты уже некондиция! Кому ты нужна?
Каждое слово будто плетью рассекает кожу. Прямо до косточек пробирает болью.
— Лучше одной, чем жить во лжи, — шепчу я, но голос предательски дрожит.
— Одной? — мама смеётся, и это самый страшный звук, который я слышала. — Ты понятия не имеешь, что такое одиночество! Когда тебе звонят только кредиторы. Когда на праздники ты одна. Когда все подруги с мужьями, а ты — та самая разведёнка, которую жалеют!
Я встаю, но ноги ватные. Не могу больше. Каждое её слово — это мой страх, моя боль, моё возможное будущее.
— Ира, постой! — мама догоняет меня в прихожей. Лицо у неё мокрое от слёз.
— Я же как лучше хотела! Я думала, если не знаешь — и ладно. У тебя есть муж, статус, деньги...
— И нет любви, мама. Нет уважения. Нет правды. И денег уже тоже считай нет. Он почти все украл…
— А разве правда сделала тебя счастливее? — в её голосе мольба.
Я не отвечаю. Не знаю, что ответить. Выхожу и тихо закрываю дверь.
В машине долго не могу прийти в себя. Руки трясутся, в груди ком. Мамины слова крутятся в голове: стареющая женщина никому нужна, вечное одиночество...
В руках звонит телефон. Павел — частный детектив, которого посоветовал Максим.
— Ирина Сергеевна, можем встретиться? У меня есть полный отчёт. Но предупреждаю... — он делает паузу, — там есть вещи, которые вам будет очень тяжело узнать.
Что может быть тяжелее того, что я уже знаю?
Встречаемся в тихом кафе на Патриарших. Павел выглядит измученным. Передо мной он кладёт толстую папку.
— Вы уверены? — спрашивает он, и в его глазах — жалость.
Киваю. Открываю папку дрожащими руками.
Первая любовница — Алиса, две тысячи первый год. Студентка МГУ, факультет журналистики. На фото — хорошенькая блондинка с наивными глазами. Андрей снимал ей квартиру два года.
Вспоминаю две тысячи первый. Моя сложная беременность. Я разрывалась между токсикозом и работой. Я тогда сама еще ничем не владела, но уже была риелтором элитной недвижимости. Ездила каждый день на показы только бы заработать денег. А Андрей утешался в объятиях студентки.
Листаю дальше. Карина, фитнес-тренер. Две тысячи десятый. Жгучая брюнетка с фигурой модели. В папке — медицинская выписка. Прерывание. Оплачено Андреем Демченко. Семьдесят тысяч рублей.
Внутри поднимается тошнота. В две тысячи десятом мы праздновали десятилетие свадьбы.
Андрей подарил мне кольцо с бриллиантом. Подготовил банкет-сюрприз в ресторане, где делал предложение. Говорил красивые слова о любви. А его любовница делала...
Третья — Маргарита, сотрудница банка-партнёра. Две тысячи восемнадцатый. И тут меня ждёт удар, от которого перехватывает дыхание.
— Ребёнок, — шепчу я. — У неё есть ребёнок.
— Мальчик, — кивает Павел. — Семь лет. Зовут Андрей. Андреевич.
Фотография. Светловолосый мальчишка с упрямым подбородком и знакомыми глазами. Боже, он так похож на Катю в детстве!
Слёзы текут по щекам, я не пытаюсь их вытирать. Семь лет. Всё это время у моего мужа был сын. Другая семья.
— Он содержит их?
— Пятьсот тысяч в месяц неофициально. Плюс оплата школы — "Золотое сечение", английский, музыка, спорт.
"Золотое сечение". Элитная школа, куда мы хотели отдать Катю, но Андрей сказал, что слишком дорого. Для чужого ребенка недорого, оказывается.
Листаю дальше. Четвёртая, пятая... А сколько было тех, о ком детектив не узнал? Лица сливаются. Молодые, красивые, все получали подарки. Квартиры, машины, отдых на лучших курортах. На наши деньги. На деньги, которые я зарабатывала, пока он...
— Есть ещё двое, — продолжает Павел. — Но там связи короткие, по несколько месяцев. И, конечно, София Мельникова. С ней уже три года. София не первая, с кем серьёзно, — говорит Павел. — Но первая из семьи с таким статусом. Её отец — Мельников-старший, "Мельников Групп".
Конечно. Не просто любовница — выгодная партия. Мой стратег-муж и тут просчитал выгоду. Доить меня стало недостаточно?
— Это ещё не всё, — Павел достаёт другую папку. — Финансы. Он выводил деньги через офшоры. Около трёх миллионов в месяц последние пять лет.
Считаю. Сто восемьдесят миллионов. Украдено из бизнеса, который строила я.
— И это только то, что удалось отследить. Есть ещё счета в Швейцарии. Пока не знаем точную сумму.
Я смотрю на документы, и цифры расплываются перед глазами. Вся жизнь — ложь. Каждый день, каждое "люблю", каждый подарок, поцелуй - всё ложь.
— Спасибо, — говорю севшим голосом. — Сколько я вам должна?
— Ничего, — Павел убирает документы в папку, протягивает мне. — Считайте это моим вкладом в восстановление справедливости. Такие мужики... — он не договаривает, но я понимаю.
Уходит, оставив папки. Я сижу одна, листаю фотографии чужих женщин, которые были ближе моему мужу, чем я. Интересно, что он им говорил обо мне? Что жена — сухая бизнес-леди? Что в постели я холодная? Что наш брак — формальность?
Звонит Максим. Сначала не хочу отвечать, но он оказался единственным, кто меня поддерживает. Принимаю вызов.
— Как ты?
— Разваливаюсь на части, — отвечаю честно.
— Голос усталый. Давай встретимся? Просто кофе. Поговорим. Я в кофейне напротив. Приходи.
Поднимаю глаза. Он сидит в летнике ровно через дорогу. Очередное совпадение?
У него на столе меня уже ждал десерт и кофе. Подготовился, ничего не скажешь.
— С корицей, как ты любишь, — улыбается. — И наполеон. Уверен, ты со вчера ничего не ела.
Это правда, но аппетита нет. А вот кофе расслабляет и развязывает мне язык.
Рассказываю всё — про предателей-партнёров, про маму и её страшную правду, про любовниц, про семилетнего тёзку Андрея, про швейцарские счета. Максим слушает, иногда сжимает челюсти.
— Знаешь, что самое ужасное? — голос срывается. — Все знали. Все, кроме дуры-жены. Я была посмешищем.
— Ты не дура, — Максим берёт мою руку. — Ты доверяла. Любила. Это не глупость.
— Мама говорит, я останусь одна. Стареющая разведёнка, которую будут жалеть.
— Твоя мама застряла в прошлом веке. Ты — красивая, успешная женщина. У тебя вся жизнь впереди.
— Мне почти сорок пять, Макс.
— И что? Жизнь заканчивается? Ты же не в девятнадцатом веке живёшь. Тогда да, можно было уже и место в приличном склепе подыскивать.
Мы молчим. За окном темнеет. Москва зажигает огни.
— Завтра я подаю на развод.
— Война будет жестокой.
— Я готова. Хуже уже не будет.
Максим сжимает мою руку:
— Что бы ни случилось — ты не одна. Запомни.
Его внимание приятно, но заставляет смущаться.
Теряюсь с ответом, но меня спасает звонок. Марина.
— Ир, не бросай трубку. Мне нужно тебе кое-что сказать.
Молчу.
— Ира, я должна тебе признаться. Я больше не могу молчать.
Внутри всё обрывается. Нет. Только не это. Только не Марина.
Все части внизу 👇
Для вашего удобства я завела канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 45. Полная инструкция", Ася Исай ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 4 - продолжение