— Ты абсолютно прав во всем, — смело и торжественно заявила Зинаида. — Отныне я брошу попытки заслужить их одобрение или выклянчивать любовь. Я перестану бесконечно бороться за чувства, которые оценивают в квадратных метрах элитной недвижимости и новых моделях итальянской обуви. Я исполню свой дочерний долг до самого конца. Я продолжу регулярно оплачивать услуги профессиональных сиделок из накоплений матери, буду покупать ей необходимые лекарства и привозить качественные продукты. Но на этом моя забота закончится. Я навсегда закрою свою душу на надежный замок для этих людей. Я не позволю им больше вытягивать из меня жизненные силы и отравлять атмосферу в нашем доме.
Аркадий тепло улыбнулся. Его лицо просияло от искренней радости за любимую женщину. Он прекрасно понимал невероятную сложность этого внутреннего шага для Зинаиды. Она долгие годы несла на себе ярмо несуществующей вины перед матерью и старшей дочерью. И теперь она наконец-то сбросила этот неподъемный груз со своих поникших плеч.
— Мы обязательно справимся со всем вместе, — Аркадий неторопливо поднялся со стула, подошел к жене и нежно поцеловал ее. — Мы построили прекрасную, честную жизнь своими собственными руками и не нуждаемся в чужом наследстве для полного счастья. У нас есть самое главное — мы и наша любовь. Допивай свой чай, моя хорошая. Нам давно пора отдыхать. Завтра наступит новый, светлый день.
Зинаида послушно сделала большой глоток ромашкового настоя. Напиток окончательно потерял свое тепло, но внутри женщины разливалось огромное, горячее чувство абсолютной свободы и непоколебимого покоя. Впервые за много долгих лет она не испытывала необъяснимого страха и глухой тоски перед завтрашним днем. Она четко чувствовала за своей спиной нерушимую каменную стену и точно знала: никакие злые угрозы Маргариты Генриховны больше не смогут разрушить их лучезарный и безопасный мир.
Прошло четыре месяца. Ранняя весна робко вступала в свои права. За широким окном нотариальной конторы ярко светило мартовское солнце, его лучи отражались от блестящих крыш автомобилей и больно слепили глаза. В просторном кабинете частного нотариуса в самом центре столицы царила атмосфера дорогого формализма и абсолютного порядка. Воздух пропитался ароматами крепкого кофе, плотной бумаги и натуральной кожи от массивных кресел. За огромным столом из темного дуба сидел седой мужчина в строгом сером костюме и методично перекладывал картонные папки.
Зинаида расположилась напротив него и ощущала внутри себя огромное, бездонное опустошение. После тяжелых похорон Маргариты Генриховны прошло уже несколько месяцев, но настоящая скорбь так и не пришла в сердце дочери. На смену многолетнему страху и постоянному напряжению явилось лишь глубокое, сильное переутомление. Вдова профессора незаметно ушла из жизни во сне после очередного сердечного приступа, и вместе с ней навсегда исчезла целая эпоха семейного диктата. Аркадий сидел рядом с женой, по обыкновению молчал и излучал надежную, несокрушимую уверенность. Он крепко держал Зинаиду за руку, и его теплое прикосновение помогало ей сохранять связь с реальностью.
Тишину кабинета разорвал резкий стук каблуков. Толстая дверь распахнулась, и на пороге появилась Кристина. Девушка выглядела так, словно сошла с обложки модного глянцевого журнала. Дорогой черный костюм безупречного кроя подчеркивал тонкую фигуру, а на шее сверкала массивная золотая цепочка. Старшая дочь даже головы не повернула в сторону матери и отчима. Она надменно кивнула нотариусу, бросила свою сумку из крокодиловой кожи на соседнее кресло и уткнулась в экран смартфона. Каждое движение Кристины сквозило нетерпением и открытым пренебрежением к другим людям в этой комнате. Она пришла сюда не ради дани уважения усопшей бабушке. Ее интересовали исключительно цифры и квадратные метры элитной недвижимости.
Седой нотариус поправил очки в легкой золотой оправе, откашлялся и развернул плотный лист бумаги с большой гербовой печатью. Он начал читать текст завещания размеренным, монотонным голосом, в котором совершенно не звучало никаких человеческих эмоций. Каждое слово ложилось в тишину кабинета увесистым свинцовым грузом. Маргарита Генриховна не стала отдавать свою знаменитую квартиру приюту для бездомных собак или обществу любителей французской поэзии. Старуха подготовила для своей семьи совершенно иной, гораздо более изощренный и жестокий сюрприз. Она нанесла свой последний, самый расчетливый удар прямо из-за могилы.
Согласно официальному документу, элитная жилплощадь делилась ровно пополам между родной дочерью Зинаидой и старшей внучкой Кристиной. В этом точном тексте не нашлось ни единого упоминания о младшей внучке Даше. Бабушка сознательно и хладнокровно вычеркнула ребенка от второго брака из своей посмертной воли.
Зинаида закрыла глаза и мысленно поаплодировала удивительной изощренной изобретательности своей матери. Вдова профессора до самой последней минуты своей жизни оставалась виртуозным манипулятором. Этим завещанием она намеренно столкнула лбами мать и старшую дочь. Она бросила между ними эту дорогую квартиру в виде жирного куска мяса и теперь злорадно наблюдала за будущей жестокой схваткой с небес. Старуха прекрасно понимала алчную натуру своей любимицы и точно рассчитала последствия этого документа.
Кристина победно улыбнулась. В ее глазах вспыхнул недобрый, хищный огонек. Девушка поправила лацканы своего черного пиджака и триумфально взглянула на мать.
— Вот все и встало на свои законные места, — голос старшей дочери звенел от торжества и самодовольства. — Бабушка всегда умела отличать настоящих людей от серой массы. Она оценила мою преданность и обеспечила достойный старт в жизни. Теперь нам необходимо экстренно, не откладывая в долгий ящик, выставить эту развалюху на продажу. Я уже нашла отличного риелтора с хорошими рекомендациями. Он быстро подберет состоятельных покупателей на исторический центр столицы.
— Квартира еще не перешла в нашу полную собственность, — спокойно заметил Аркадий и немного изменил позу в кресле. — Процедура вступления в наследство займет минимум полгода. Законы работают одинаково для всех.
Кристина презрительно фыркнула и гневно сверкнула глазами в сторону отчима.
— Я не желаю слушать твои скучные лекции! С позволения сказать, ты никаким боком к этим деньгам! Бабушка ясно выразила свою волю. Эта половина принадлежит мне по праву! И я не собираюсь ждать годами или отдавать хотя бы копейку из своей доли на нужды вашей маленькой пианистки! Даша обойдется без нового инструмента и без моих деньжат! Я планирую купить себе отдельную современную студию в хорошем районе и поменять машину. А вы можете делать со своей половиной все, что вашей душе угодно! Хоть в благотворительный фонд подарите, хоть на свои кастрюли потратьте!
Зинаида осторожно открыла глаза и посмотрела на Кристину. В этот момент в кабинете нотариуса наступило недоброе молчание. Еще год назад мать зарыдала бы от такого откровенного хамства, принялась бы умолять дочь одуматься или попыталась воззвать к ее совести. Но тот ночной разговор на уютной кухне под снегопад навсегда изменил душу Зинаиды. Все ее старые заблуждения разбились вдребезги. Она больше не чувствовала ложного раскаяния перед этим алчным, холодным существом в дорогом костюме. Перед ней сидела абсолютно чужая девушка с душой, полной эгоизма и ядовитой спеси вдовы профессора.
Продолжение.