Светлана Калмыкова

Кроме проверок анкеты, существовала и другая непреодолимая преграда. Для успешного прохождения собеседования на должность топ-менеджера требуется безупречный внешний вид. Кандидат обязан носить дорогой деловой костюм, демонстрировать стильную, по последней моде, прическу, свежий маникюр и излучать абсолютную уверенность в себе. У Вероники не осталось ничего из этого обязательного списка. Ее брендовые платья сиротливо висели в темном шкафу, к тому же она лишилась оснований надеть эти вещи. Лишние...

Внезапно тишину тесной каморки разорвал невероятно громкий звонок. Мобильный телефон Вероники задрожал на столе, замигал ярким экраном и сразу привлек внимание Светланы. Вероника бросила короткий взгляд на дисплей, и ее сердце ушло в самые пятки. Звонила Марина — руководитель отдела продаж из ее прошлой логистической компании. Они часто пили кофе вместе, обсуждали новые проекты, делились планами на отпуск и сплетничали о начальстве. Вероника панически боялась этого разговора. Она не отвечала на звонки...

Вероника содрогнулась, сжала грязный корнеплод в кулаке и почувствовала острый прилив гнева. В ее прошлой жизни она не позволяла никому разговаривать с собой в подобном тоне. Она привыкла руководить людьми, отдавать четкие распоряжения и штрафовать ленивых сотрудников за малейшее нарушение субординации. Внутри нее моментально вспыхнуло желание выпрямить спину, бросить грязную картофелину на пол и высказать этой грубой женщине все свои мысли об уважении к чужому труду. На кончике языка уже крутилась язвительная фраза, и Вероника с большим трудом сдерживала свой порыв надерзить руководству...

Мать произнесла эту сумму по слогам, словно тщательно обдумывала каждое слово перед тем как произнести и не могла поверить в реальность происходящего. Вера Ивановна подняла на дочь полные слез глаза. — Ты говоришь про статус и внешний вид? Вчера курьер привез тебе пакет из дорогого ресторана. Ты заказала еду на три тысячи рублей, пока мы с отцом доедали вчерашний суп. Ты покупаешь кремы по цене папиной зимней куртки. Мы экономим каждую копейку, откладываем мелочь с пенсии, отказываем себе в лишнем куске мяса, а наша взрослая дочь пускает пыль в глаза чужим людям за наш счет...

— Это массовая рекламная рассылка, мам, — голос Вероники дрогнул на секунду, но она быстро взяла себя в руки и добавила в тон немного раздражения. — Банки постоянно отправляют такие глупые конверты всем подряд. Предлагают оформить новые золотые карты, обещают невероятно выгодные условия, навязывают потребительские кредиты. Обычный бумажный спам, можешь смело выбросить этот мусор в ведро и помыть руки. Вера Ивановна не спешила убирать конверт. Она пододвинула письмо ближе к себе, прищурила глаза и прочитала надпись в левом верхнем углу...

Майское солнце щедро заливало просторную кухню, и яркие лучи играли на светлом линолеуме, выхватывали мелкие пылинки в воздухе. Весенний ветер влетал в окно, приносил с улицы ароматы сирени и молодой листвы. Вероника сидела за столом, обхватывала ладонями горячую керамическую чашку и смотрела в одну точку. Терпкий запах крепкого кофе смешивался с едва заметным ароматом ванильного печенья. Холодильник мерно гудел в углу, старые настенные часы отсчитывали секунды с громким металлическим щелканьем...

— Никто не претендует на твою долю, Кристина, — голос Зинаиды прозвучал невероятно тихо, но от этой глубокой тишины по спине мог пробежать мороз. В нем не слышалось ни слез, ни обиды, ни материнской нежности. Только сухой, безжизненный арктический лед. — Ты получишь ровно половину от стоимости квартиры после официальной продажи. Мы наймем независимого оценщика, оформим все документы через опытных юристов и разделим счет в банке до последней копейки. Ни я, ни Аркадий, ни твоя младшая сестра не возьмем у тебя ни единого рубля...

— Ты абсолютно прав во всем, — смело и торжественно заявила Зинаида. — Отныне я брошу попытки заслужить их одобрение или выклянчивать любовь. Я перестану бесконечно бороться за чувства, которые оценивают в квадратных метрах элитной недвижимости и новых моделях итальянской обуви. Я исполню свой дочерний долг до самого конца. Я продолжу регулярно оплачивать услуги профессиональных сиделок из накоплений матери, буду покупать ей необходимые лекарства и привозить качественные продукты. Но на этом моя забота закончится...

— Твоя бабушка имеет полное право распоряжаться своим имуществом по собственному усмотрению, — произнес Аркадий невозмутимым, сдержанным тоном. В его голосе не дрогнула ни единая нота. — И мы не претендуем ни на один квадратный метр ее недвижимости. Но пока ты стоишь на моем пороге, ты обязана проявлять уважение к своей матери и младшей сестре. Зинаида отдала тебе все свое здоровье и молодость. Она мыла чужие грязные полы ради твоего сытого детства. Запомни это, прежде чем открывать рот для новых оскорблений...

Зинаида почувствовала знакомый спазм в горле. Появилась одышка. — Я мыла подъезды ради куска хлеба для Кристины. Ты отказалась помогать нам деньгами в тот период. Ты захлопнула дверь перед моим носом. — Я воспитывала в тебе характер! — парировала Маргарита Генриховна без тени раскаяния. — И моя старшая внучка выросла прекрасной, тонкой девушкой вопреки твоим ошибкам. Кристина обладает врожденным вкусом. В отличие от твоей младшей дочери. Даша растет такой же примитивной мещанкой, как и ее отец-автомеханик...

Аркадий усмехнулся одними уголками губ. Он отпустил руки жены, потянулся к заднему сиденью и достал серебристый металлический термос. Мужчина открутил крышку, налил до краев горячий чай красивого янтарного цвета и протянул импровизированную чашку Зинаиде. — Выпей. Чабрец отлично успокаивает нервную систему, — произнес он ровным, уверенным тоном. — Твоя мать живет в выдуманном мире. Она питается конфликтами и чужой болью. Не бери эту грязь в голову. У нас есть свой дом, отличная работа и прекрасная, умная дочь...

— А твоя младшая? Дашка? — старуха скривила тонкие бледные губы в пренебрежительной гримасе. — Вся в своего неотесанного отца-пролетария. Ни вкуса, ни манер, ни природной грации. Одно сплошное ходячее недоразумение. Бегает по двору с грязными коленками, кричит дурным голосом и совершенно не умеет вести себя за столом в приличном обществе. — Не смей так говорить о моей дочери! — Зинаида резко повысила голос, ее пальцы сжались в кулаки от напряжения. — Даша учится на отлично в школе! Она занимается...