Ранним субботним утром за окном кружились легкие снежинки.
«Скоро зима, – подумала Зинаида, - ведь уже конец ноября. Всё, хватит ждать. Пора.»
И она решительно направилась в спальню. Там она увидела мужа, он безуспешно пытался продлить сладкий сон выходного дня.
- Вставай, милый. – мягко, но настойчиво сказала Зинаида и слега потрясла плечо мужа. – Мама ждет нас, она там совсем одна…
Аркадий перевернулся на другой бок и натянул одеяло до ушей.
- Ну почему именно сегодня? Я так мечтал отоспаться! Вызови такси и езжай без меня.
- А ты на что? – Зинаида уже закипала, а это не предвещало ничего хорошего.
- А если мы ей позвоним? – Аркадий оттягивал момент изо всех сил. – Скажем, что задерживаемся?
- Маме в ее возрасте нельзя волноваться. Она целую неделю…
Зинаида театрально всхлипнула, а муж моментально соскочил с кровати.
Крепкая деревянная дверь парадной с грохотом ударилась о стену. Из полумрака подъезда выскочила полная женщина в широком распахнутом пуховике. Она обеими руками волокла за собой огромную клетчатую сумку. Металлические колесики с противным скрежетом подпрыгивали на каменных ступенях. Зинаида вздрогнула и инстинктивно вцепилась в подлокотник пассажирского сиденья. Аркадий плавно нажал на педаль тормоза, и дорогой кроссовер замер у края тротуара. В салоне пахло теплым пластиком, дорогой кожей и травяным чаем с чабрецом. Аркадий всегда заваривал этот сбор перед выходными.
— Это Галина, — тревожно произнесла Зинаида и опустила глаза. – Неужели что-то случилось с мамой? – и она расширила глаза.
Женщина с сумкой подбежала к машине и застучала костяшками пальцев по темному стеклу. Аркадий нажал кнопку стеклоподъемника. В уютный салон мгновенно ворвался колючий ноябрьский ветер. Галина громко зарыдала и размазала тушь по пухлым красным щекам.
— Зинаида Николаевна! Сил моих больше нет терпеть это издевательство! — закричала сиделка на весь двор. — Я уезжаю! Прямо сейчас на вокзал отправлюсь, ноги моей здесь больше не появится!
Зинаида поспешно отстегнула ремень безопасности, подалась вперед и попыталась перекричать шум улицы.
— Галечка, успокойтесь. Что случилось на этот раз? Мы же договорились до конца месяца. Вы обещали доработать.
— Она в меня чашкой кинула! Фарфоровой! Из того самого сервиза с пастушками! — Галина всхлипнула и вытерла нос тыльной стороной ладони. — И кричит на всю квартиру: «Деревенщина! Воровка! Ты сожрала мои персики!» А я эти персики в глаза не видела. Лежат они на нижней полке в холодильнике, гниют потихоньку. Кто их тронет? Я к ней со всей душой, кашку овсяную варю, пылинки сдуваю, а она угрожает мне палкой! И не скажешь, что лежачая. Я ее боюсь!
- А ты дала бы ей персики. – попеняла Зинаида. – Я же для мамы ничего не жалею, привожу ей продукты.
Аркадий сморщился, спокойно перевел рычаг коробки передач в режим парковки. Его лицо сохраняло железную выдержку. Он посмотрел на Галину без всякого сочувствия, но и без злобы.
— Сколько мы вам должны за эту неполную неделю? — спросил он ровным, деловым тоном.
— Аркаша! — возмутилась Зинаида и толкнула мужа в плечо.
— Зина, сиделка приняла окончательное решение. Зачем заставлять людей страдать за наши деньги? — Аркадий стремительно повернулся к жене. — Рассчитай Галину. Пусть едет домой.
Зинаида протяжно перевела дух. Спорить с мужем в такие моменты бессмысленно. Она достала из сумочки кошелек, отсчитала несколько крупных купюр и протянула сиделке. Галина скомкала деньги, сунула их в глубокий карман пуховика и развернулась. Она покатила свою скрипучую сумку к выходу со двора и ни разу не оглянулась на машину.
В салоне все погрузилось в безмолвие. Аркадий нажал на кнопку, стекло бесшумно поднялось и отсекло уличный шум. Мужчина потянулся к заднему сиденью и достал небольшую сумку-холодильник. Он аккуратно извлек оттуда пластиковый контейнер. Под прозрачной крышкой лежали куски вареной куриной грудки и соцветия брокколи.
— Ты серьезно собираешься перекусывать прямо сейчас? — Зинаида почувствовала сильный укол раздражения.
— Ты же не дала мне позавтракать утром, а у меня режим., — невозмутимо ответил Аркадий. Он открыл контейнер и подцепил пластиковой вилкой зеленый овощ. — Я берегу свое здоровье. Мой желудок совершенно не переносит стрессов. И моя нервная система тоже. Поэтому наверх я не пойду.
— Она и твоя теща тоже. Пожилая, больная старушка.
— Она вдова столичного профессора и великая аристократка. А я для нее грязный слесарь из провинции, случайное недоразумение в вашей безупречной родословной. Зачем мне расстраивать благородную женщину своим пролетарским видом? — Аркадий усмехнулся и отправил кусок курицы в рот. — Иди, Зинуля. Я подожду тебя здесь. Включу аудиокнигу по экономике. Спокойно поем. А в понедельник найдем новую сиделку через агентство.
Зинаида вышла из машины и с силой хлопнула дверью. Холодный ветер ударил в лицо и растрепал волосы. Она подняла воротник черного драпового пальто и шагнула в полумрак парадной. Массивная входная дверь плавно закрылась за спиной на тугую пружину. Звуки большого города исчезли.
В нос моментально ударил знакомый до боли запах. Здесь пахло мастикой для паркета, старой въевшейся пылью и прохладными старыми стенами. Этот специфический аромат сопровождал все ее детство. Зинаида подошла к широкой лестнице с чугунными перилами. Лифт в этом доме работал крайне редко, и сегодня на раздвижных дверях висела картонная табличка с извинениями от диспетчера. Придется подниматься на четвертый этаж пешком.
Она неспешно ставила ногу в кожаном сапоге на каменные ступени с мелкими трещинами. Шаги гулко отдавались под высокими сводами подъезда. С каждым пройденным пролетом невидимый груз на ее плечах становился все труднее. Память услужливо подкидывала горькие картинки из прошлого.
Вот на этой лестничной площадке второго этажа она горько плакала в девять лет. Мать тогда нашла у нее в кармане школьного фартука крошки от печенья для бездомного дворового щенка. Скандал продолжался три часа без перерыва.
Девятилетняя Зина опустила голову и исподлобья смотрела в кухонное окно. Её мать нервно ходила из угла в угол. Отец сидел за столом листал книгу, но его взгляд то и дело возвращался к дочери.
— Зина, сколько раз я тебе говорила — никаких животных! Ты опять подкармливала этого бездомного щенка? – от этого резкого раздраженного тона Зина съежилась.
— Мам, он такой худенький… У него даже глаз один заплыл. Он так жалобно смотрел…
Маргарита Генриховна остановилась и всплеснула руками.
— «Жалобно смотрел»! Зина, ты в своём уме? Это улица, там полно грязи, болезней! Ты хоть понимаешь, что это опасно? А если он тебя укусит?
Зина чуть не расплакалась.
— Он не цапнет, мам! Он добрый, я его гладила. Он совсем маленький, ему, наверное, месяц или два…
Мать нахмурила брови.
— И что теперь? Ты собиралась привести его сюда? В наш дом? Ты представляешь, сколько хлопот? Шерсть, грязь, запах… А если он что‑то испортит? У отца тут книги, важные записи!
Профессор Николай Дмитриевич отложил книгу, поднял глаза. Его голос звучал спокойно, но твёрдо:
— Маргарита, подожди. Давай выслушаем Зину.
Маргарита Генриховна уже теряла терпение.
— Коля, ну что тут слушать? Она опять за своё! В прошлый раз она голубей кормила у подъезда — потом вся одежда в перьях. Теперь щенок!
Зина решительно подняла голову, в глазах — слёзы, но и упорство.
— Мам, я бы его не приводила! Я просто давала ему немного еды — хлеб, колбасу… Он голодный, он дрожал!
- А блохи, микробы? – Маргарита Генриховна уже кричала. – Это несмываемый позор для приличной профессорской семьи!
Мать лишила Зину ужинов на целую неделю. Девочка сидела на жестком стуле в своей темной комнате и слушала, как мать в светлой гостиной обсуждает с отцом-профессором тонкости симфонической музыки.
Зинаида миновала третий этаж и остановилась перевести дух. Грудь сдавило от нехватки воздуха. Она давно выросла и прошла через страшную нищету, ежедневные унижения и мытье грязных полов в чужих домах ради куска хлеба для маленькой Кристины. Ее первый муж пропивал последние копейки и выносил вещи из дома. Когда она сбежала от него к родителям, Маргарита Генриховна встретила дочь в дверях с плохо скрываемым презрением. «Я предупреждала тебя, что этот подзаборный пьяница сломает тебе жизнь! Теперь терпи и надраивай полы, раз не слушала умную мать!» — эти слова до сих пор звучали в ушах.
Зинаида вырвалась из того кошмара, встретила надежного, заботливого Аркадия и построила новую, сытую и спокойную жизнь. Но здесь, на этой бесконечной лестнице, она снова и снова превращалась в маленькую, робкую девочку. Девчушку, которая обязана оправдываться за каждый свой вздох.
Продолжение.