Зинаида почувствовала знакомый спазм в горле. Появилась одышка.
— Я мыла подъезды ради куска хлеба для Кристины. Ты отказалась помогать нам деньгами в тот период. Ты захлопнула дверь перед моим носом.
— Я воспитывала в тебе характер! — парировала Маргарита Генриховна без тени раскаяния. — И моя старшая внучка выросла прекрасной, тонкой девушкой вопреки твоим ошибкам. Кристина обладает врожденным вкусом. В отличие от твоей младшей дочери. Даша растет такой же примитивной мещанкой, как и ее отец-автомеханик. Для нее предел мечтаний — кусок дешевой пиццы и глупые мультфильмы в торговом центре.
Зинаида стиснула зубы и преодолела отчаяние. Внутри поднималась горячая волна ярости, но многолетняя привычка подчиняться брала верх над эмоциями. Спорить с матерью бессмысленно. Вдова профессора питалась чужой болью, она черпала энергию из семейных скандалов и слез.
Зинаида развернулась и молча пошла к выходу из спальни. Вслед ей летели новые упреки, обвинения в черствости и угрозы отписать историческую квартиру кошачьему приюту. Но женщина уже не слушала эти ядовитые речи. Она мечтала поскорее выйти на холодную улицу, вдохнуть морозный воздух и услышать в телефонной трубке спокойный, надежный голос своего мужа.
За окном плавно падал пушистый снег. Крупные белые хлопья лениво кружились в свете уличных фонарей и мягко ложились на широкий подоконник. В просторной квартире Зинаиды и Аркадия царила атмосфера глубокого, целительного покоя. Воздух пропитался ароматами горячего яблочного пирога, сладкой корицы и крепкого чая. Двенадцатилетняя Даша сидела за электронным фортепиано в светлой гостиной и разучивала новую мелодию. Ее худые пальцы уверенно бегали по черно-белым клавишам. Звучала красивая, неторопливая соната. Аркадий устроился в глубоком кресле под торшером с толстой книгой в руках. Он иногда поднимал глаза от страниц, тепло смотрел на младшую дочь и возвращался к чтению. Зинаида отдыхала душой в этой безопасной гавани, пила чай из красивой керамической чашки и наслаждалась моментом.
Безоблачное счастье нарушил резкий скрежет ключа во входной двери. Зинаида вздрогнула от неожиданности. Музыка мгновенно смолкла. Даша опустила руки на колени и тревожно поглядела на мать. В коридоре послышались громкие, уверенные шаги. Кристина съехала на съемную квартиру около года назад и объявила совместный быт с матерью слишком скучным для молодой, перспективной студентки. Маргарита Генриховна тогда горячо поддержала решение любимой внучки и оплатила первые месяцы аренды. Теперь старшая дочь появлялась в родительском доме крайне редко. Ее визиты всегда носили исключительно потребительский характер.
Кристина вошла в гостиную твердой поступью хозяйки положения. На ней красовалась дорогая шубка из искусственного меха и модные массивные ботинки со шнуровкой. Девушка не стала снимать верхнюю одежду и принесла на подошвах грязный уличный снег прямо на чистый ламинат. Она брезгливо сморщила аккуратный носик и окинула комнату надменным, оценивающим взглядом.
— Опять вы печете эти пироги, — произнесла Кристина с явным отвращением в голосе. — На весь лестничный пролет несет ванилью и тестом. Настоящий мещанский рай для людей без фантазии. Вы не сегодня-завтра возьмете в руки иголку и начнете вышивать крестиком или заведете канарейку в клетке на потеху публике.
— Здравствуй, Кристина, — Зинаида поставила чашку на стол, потихоньку поднялась с дивана и поправила домашний кардиган. — Ты могла позвонить заранее. Мы ждали тебя только к выходным. Разденься, вымой руки и проходи за стол. Я налью тебе горячего чаю.
— У меня нет времени на ваши семейные посиделки и чаепития, — девушка небрежно скинула кожаную сумку на пуфик в углу комнаты. — Я заехала по делу. Мне нужны деньги. Мои друзья из института арендовали шале на горнолыжном курорте. Мы улетаем в субботу утром большой компанией. Моя доля за перелет и проживание составляет сто пятьдесят тысяч рублей. Переведи мне эту сумму на карту прямо сейчас.
Зинаида почувствовала неприятный холодок в районе солнечного сплетения. Тон старшей дочери не оставлял пространства для компромиссов. Девушка не просила помощи у матери, она высокомерно требовала дань.
— Это огромная сумма, — еле слышно ответила Зинаида. — Еще совсем недавно я дала тебе деньги на новые сапоги. Мы планировали купить Даше хороший инструмент для музыкальной школы в этом месяце. И мы оплатили работу сиделки для бабушки на несколько недель вперед. Я не могу вырвать эти деньги из семейного бюджета ради твоих развлечений на элитном курорте. Ты получаешь стипендию, и я ежемесячно отправляю тебе средства на продукты.
Кристина раздраженно цокнула языком и закатила глаза. В этом мелком жесте Зинаида с ужасом узнала точную копию Маргариты Генриховны. Старшая дочь переняла от вдовы профессора не только холодные интонации, но и мимику, позу, манеру смотреть на людей сверху вниз.
— Вы считаете копейки, а это философия неудачников! — Кристина вызывающе скрестила руки на груди. — Бабушка всегда говорит об этом. Вы экономите каждый грошик и воспринимаете это великим жизненным достижением. А я хочу жить нормально! Я не собираюсь сидеть в пыльной Москве из-за ваших дурацких принципов! Мам, ну пожалуйста! Это же всего один раз. Мы с ребятами едем в горы. Это такая редкая возможность. - она сделала шаг вперед. — Я верну эти сто пятьдесят тысяч, обещаю.
- Кристина, - произнесла родительница ровным, но непреклонным голосом. Я предлагаю другой вариант.
— Какой? - В глазах дочери вспыхнула надежда.
— Ты знаешь, нашей бабушке требуется уход. Сиделка стоит очень дорого. Перебирайся жить к бабуле, у неё большая квартира и присматривай за ней.
Кристина нетерпеливо переступила с ноги на ногу.
— Но я же не прошу последние деньги...
— Конечно, я бы платила тебе столько же, сколько сиделке. Это честно. И Маргарите Генриховне полегчает рядом с родной внучкой.
Кристина почувствовала, как внутри нее закипает ураган возмущения. Её мечты о горнолыжном курорте, весёлых прогулках с друзьями — всё это оказалось под угрозой.
— Что?! — закричала она. — Ухаживать за старушкой вместо каникул? Мама, ты серьезно? Я не нанималась в сиделки. Я студентка, у меня своя жизнь.
— Я сказала нет, Кристина, — голос Зинаиды зазвучал тверже и увереннее. Она вспомнила сапоги и почувствовала горький привкус обиды. — Мой ответ окончательный и обсуждению не подлежит. Если ты хочешь лететь на курорт, ухаживай за бабушкой и накопи нужную сумму самостоятельно. Твой отец работает с раннего утра до позднего вечера не для твоих капризов.
Девушка презрительно скривила губы и бросила короткий взгляд на Аркадия. Мужчина по-прежнему сидел в кресле и внимательно наблюдал за развитием ссоры. Он не вмешивался в разговор матери и дочери, но его молчаливое присутствие давало Зинаиде огромную внутреннюю силу.
— Ты называешь его моим папой? Этот провинциальный слесарь не имеет ко мне никакого отношения! — выкрикнула Кристина и окончательно потеряла контроль над собой. — Он приучил тебя к этой серости и бедности духа! Вы трясетесь над каждой копейкой ради его убогих нужд. Вы тратите деньги на эту мелкую пианистку! — она злобно указала пальцем на Дашу, которая сжалась от страха на своем стуле. — А на меня у вас вечно ветер гуляет в карманах!
— Не смей так разговаривать со мной и оскорблять сестру! — Зинаида сделала шаг вперед, ее щеки вспыхнули от праведного гнева. — Ты находишься в моем доме. Здесь уважают друг друга. Если тебе не нравятся наши правила, можешь прямо сейчас развернуться и уйти.
Кристина злобно усмехнулась. Ее красивое молодое лицо исказила уродливая гримаса превосходства. В эту секунду она выглядела абсолютным двойником своей властной бабушки. Та же ледяная спесь, та же безжалостная холодность к близким людям.
— Я уйду, — Кристина резко схватила сумку с пуфика и закинула ремешок на плечо. — Мне не нужны ваши жалкие подачки. Бабушка ценит меня гораздо больше. Она прекрасно понимает мою натуру и истинную ценность. Маргарита Генриховна позаботится о моем будущем в самое ближайшее время. Она уже все решила и позвонила своему нотариусу. Вы скоро узнаете свое подлинное место в этой жизни. Вы останетесь ни с чем со своими дурацкими пирогами и дешевым пианино! А я получу абсолютно все!
Аркадий медленно закрыл книгу, положил ее на стеклянный журнальный столик и поднялся с кресла. Его высокая, крепкая фигура мгновенно заполнила собой пространство комнаты. Он подошел к Кристине. Девушка инстинктивно отступила на полшага назад и нервно сглотнула. В серых глазах Аркадия не читалось ярости или агрессии. Он смотрел на падчерицу с глубоким, искренним сожалением.
Продолжение.