Положение, в которое попал славный генерал Иван Суслопаров 6 мая 1945 года, народ именует пиковым.
Не сложным, не затруднительным, а именно — пиковым. Словно пика у горла, готовая вот-вот воткнуться.
У шахматистов же в таком случае используется термин, похожий на клацанье затвора: цугцванг. Когда любое принятое решение и последующее действие только ухудшают дело. Цугцванг этот как вошёл в сознание генерала, так и не выходил, холодя недобрым предчувствием.
Но обо всём по порядку.
В небольшой французский городок Реймс, где находилась ставка Верховного главнокомандующего войсками союзников генерала Дуайта Эйзенхауэра, 6 мая прибыла немецкая делегация во главе с начальником штаба вермахта Альфредом Йодлем. К тому времени Гитлер уже неделю горел в адском пламени, Германией заправлял гросс-адмирал Карл Дёниц. По его приказу, немецкие войска продолжали упорное сопротивление Красной Армии и практически без боя отдавали себя на милость англо-американцам.
Делегация, прибывшая в Реймс, имела целью подписать акт о безоговорочной капитуляции вермахта. Но только перед силами Запада, на восточном фронте бои должны были продолжаться. Что очень даже приветствовалось определёнными кругами в стане союзников. Война вот-вот должна была закончиться, Советский Союз и его западные союзники подходили к развилке, за которой для них лежали разные дороги. И уже тогда на Западе закладывали фундамент под последующие фальсификации истории великой войны.
К чести Эйзенхауэра, он сразу и категорически отверг немецкий вариант, заявив, что капитуляция будет относиться к военным действиям на всех фронтах. Немцам ничего не оставалось делать, они согласились. Подписание Акта было назначено на 02.30 7 мая. О чём Эйзенхауэр сразу поставил в известность генерала Суслопарова, представлявшего советское Верховное Главнокомандование при штабе союзников, пригласив его к участию в церемонии.
Конечно же, генерал тут же сообщил о предстоящем историческом событии в Москву. И вот сейчас мучительно ждал ответа. Самостоятельно подписывать документ исключительного значения было равносильно самоубийству. Но и не подписывать — тоже. Поскольку в этом случае документально принижалась роль Советского Союза в победе над злейшим врагом человечества. Вот он был каков — этот распроклятый цугцванг.
Время близилось к назначенному сроку, а Москва молчала. И каждая утекающая минута укорачивала жизнь генералу по меньшей мере на день. А то и на год.
Ответ так и не пришёл. Иван Алексеевич Суслопаров принял судьбоносное решение: он поставил свою подпись под Актом о капитуляции, оговорив, однако, что подписанный документ не исключает замены его другим генеральным документом.
Акт был подписан в 02 часа 41 минуту 7 мая. Немецкое командование соглашалось «на безоговорочную капитуляцию всех вооружённых сил на суше, на море и в воздухе, а также всех сил, находящихся в настоящее время под немецким командованием, — Верховному Командующему Союзных Экспедиционных Сил и одновременно Советскому Верховному Командованию».
Утром генералу поступила телеграмма с распоряжением Верховного Главнокомандующего с запретом на подписание каких-либо документов. Сталин не признал капитуляцию в Реймсе, указав, что церемония должна происходить там, откуда выползла гидра войны: в Берлине. И подписывать исторический документ должны представители верховного командования всех стран-победительниц.
Суслопарову было лично объявлено, что Сталин не имеет претензий к его действиям — в сложившихся обстоятельствах он поступил взвешенно и правильно. Дальнейшая судьба генерала сложилась без карьерных взлётов, но вполне благополучно: служил, вышел в отставку, скончался в 1974 году.
Окончательный Акт о безоговорочной капитуляции Германии был подписан в берлинском предместье Карлсхорст 9 мая в 00.43 по московскому времени. От имени Советского Союза документ подписал Маршал Георгий Жуков. Ночью о величайшем событии было объявлено советскому народу, и с этого момента 9 Мая стало Днём Победы.
Что ни говорите, данный факт является высшей исторической справедливостью по отношению к народу-победителю.
С Днём Победы, товарищи!