Теперь дед Степан каждый день осматривал лес через лесные дары, искал и закрывал проходы. Иногда сидел над ними подолгу, водил руками и ничего не находил. Иногда уходил в лес и приходил через несколько часов, а однажды пропал на несколько дней.
Ребятня сильно беспокоилась. В избе деда горел свет от керосиновой лампы, Васька с Горкой читали книги, которые им принесла Шура, Фёдор чинил какую-то обувь. Время от времени все поглядывали на дверь, прислушивались. Лес шумел, но дед не возвращался. Васька тревожился, да пытался на улицу выйти, округу осмотреть. Фёдор на него ругался.
— Сиди дома. Куда собрался? У нас тут не роща с реденькими деревцами, а самый настоящий лес с чащей и дикими зверями. Заблукаешь ещё и не найдёшься. К тому же до конца ноги не зажили. Чуть-чуть на холоде побудешь — и опять поморозишься. Только мясо на костях новое наросло.
— Так пусть кто-нибудь из деревенских поищет, — хмурился паренёк.
— Да кто же его поищет-то? Если окромя него никто так лес хорошо не знает, — покачал головой Фёдор. — Шура вот только.
— А что, охотников-следопытов в деревне совсем нет? — спросил Горка. — Я в книжках читал, что такие обязательно должны быть.
— Ох, на фронт все ушли, — вздохнул Фёдор. — А так были, да, раньше были.
Он отложил в сторону сапог, подошёл к печке, заглянул в топку и помешал угли.
— Куда же он запропастился? — ворчал Фёдор. — И так силы полной нет, а туда же, в чащу.
— Он же знает, что делает, — робко заметил Горка.
— Знать-то знает, а вдруг случится что? — Фёдор крякнул, отложил в сторону кочергу.
Васька положил книгу, подошёл к окну, прижался лбом к холодному стеклу и стал всматриваться.
— Снег идёт, — сказал он. — Следы замело.
Горка тоже встал рядом.
— А может, он к староверам ушёл? Или к нашим в деревню? Проведать?
— Может, — ответил Васька.
Они стояли у окна, смотрели на падающие хлопья, вслушивались в тьму. Время тянулось медленно, как застывшая смола. Фёдор то и дело поглядывал на дверь, вздыхал, но молчал, чтобы не пугать мальчишек.
На четвёртый день, когда уже начало смеркаться, дверь распахнулась. На пороге стоял дед Степан — усталый, пропахший костром, с котомкой за плечами, но живой.
— Живой! — выдохнул Фёдор.
— А что со мной сделается? — кивнул дед, снимая тулуп. — Устал только.
Васька кинулся к нему, помог разуться. Горка поставил чайник, чтобы согреть чай.
— Что случилось? — спросил Васька, когда дед сел за стол.
— Проход нашёл, — ответил Степан, грея руки о печку. — Пришлось обходить, закрывать с той стороны, чтобы волков не тревожить, да и сами звери мешали. Я же им наказал границу охранять, а они туда же, в проход лезут, любопытные.
Горка подал чай. Дед немного отхлебнул, поморщился.
— Горячий, — сказал он. — Хорошо.
— Получилось закрыть? — спросил Васька.
— Закрыл, — кивнул дед. — Может, новый проход откроется. Может, старый появится в другом месте. Лес он как река, всё время течёт, меняется. Надо только следить.
— А где же ты ночевал всё это время? И не померз? — придирчиво осмотрел его Горка.
— В снегу, — улыбнулся дед. — В корнях деревьев, в старой норе. Ещё вот по всему лесу зимовья стоят.
— Это что такое? — спросил Горка.
— Это такие домики для тех, кто охотой да рыболовством занимается, — пояснил дед. — Так что мне было где ночевать. Там и провизия у меня кое-какая лежит, с голоду не помер.
— А не страшно было? — Васька на него внимательно смотрел.
— Нет, не страшно. Лес — мой дом родной. А кто же боится собственного дома?
— Там же дикие звери бегают, мороз вот тоже, да и вообще, заблудиться можно, — не унимался Васька.
— Заблудиться можно, — согласился дед Степан, отхлёбывая чай. — Только не мне. Я в этом лесу каждый куст знаю, каждую тропку. И звери меня не тронут. Мы с ними в ладах.
— А если бы не в ладах? — спросил Горка, не отрывая глаз от деда.
— Как это? — удивился дед. — Жить в лесу и всех и всего бояться, ни с кем не ладить? Так тогда зачем тут жить и мучить себя? Среди людей всегда место найдётся.
— Ну да, — согласился с ним мальчишка. — Но иногда бывает, что деваться некуда и выбирать не приходится.
— Всегда выбор есть, — старик посмотрел на него серьёзно.
— Эх, как я соскучился по своим, — протянул мальчишка. — Сейчас бы Машку увидеть, и Нюрку, и Мишку. Жду не дождусь, когда совсем поправлюсь.
— Завтра Шура придёт, да сходи вместе с ней к своим, — предложил дед. — Можешь с ними совсем остаться.
Горка замер, переваривая дедовы слова. Васька тоже притих, глядя на него.
— Остаться? — переспросил Горка тихо. — А можно?
— Воля твоя, — ответил дед Степан. — Ты не пленный, тебя насильно тут никто не держит. Хочешь — оставайся в школе с Марьей Ивановной и ребятами, хочешь — живи у меня, пока сил не наберёшься. А там видно будет.
Горка опустил голову и задумался. Потом поднял глаза, посмотрел на деда, на Ваську, на Фёдора.
— Я, наверное, к Машке пойду, — сказал он. — К своим. Они там без меня, поди, скучают. Увидеть всех хочу, поговорить.
— Дело твоё, — качнул головой дед.
— А если я вернусь — не прогоните? — паренёк глянул на деда с надеждой.
— Нет, тебя не прогоню. Там всё равно в классе народа много, тесно.
— Никто не ушёл, не сбежал? — спросил мальчишка с тревогой.
— Вот ничего не могу на это тебе сказать. Меня же дома столько не было, а в лесу сороки деревенские новости не разносят, — улыбнулся дед. — Знаю, что самую мелкую Парашка забрала. У неё детей нет. Хромая она, никто не захотел на ней жениться. С матерью вдвоём живут. А малышка, как её увидала, так ручки протянула и давай с ней обниматься. Парашка и не смогла больше с малышкой расстаться.
— Анютка вечно ко всем ластится, — нахмурился Горка. — Как котёнок ко всем липнет. Глупая, не понимает, что людей добрых мало. Если эта Парашка хорошая, то пусть забирает, только не обижает Анютку. У нас её чуть не скрали как-то, еле отбили.
— Зачем? — спросил Васька.
— Что зачем? Отбили или скрали?
— Ну да.
— Отбили, чтобы не съели её.
— Как это? — не понял паренёк.
— Так это, — передразнил Горка. — Поговаривали, что у нас в городе банда людоедов орудует.
Дед Степан, видавший в своей жизни всякое, нахмурился.
— Людоедов? — переспросил он глухо. — Ты сам-то их видел?
— Нет, — Горка помотал головой. — Мы — нет. Но слухи такие ходили по городу, да по ночлежкам. Говорили, что пропадают люди, особенно дети. Искали их и так не находили. Никто ничего толком не знал, все боялись. Милиция говорила, что это бандиты детей воруют, продают бездетным, — он замолчал, сглотнул слюну. — Но мы так не думали. Ели их. А Анютку старуха какая-то пряником заманила, схватила на руки и потащила куда-то.
— А у Анютки родители тоже пьяницы? — спросил Васька.
— Не знаю, — пожал Горка плечами. — Никто не знает, даже она сама. Может, убежала, а может, потерялась. Её вокзальные привели. Она там несколько дней бродила, и взрослые её не искали. Ничего рассказать про себя не могла, только как зовут, сказала. Пусть её ваша Парашка не обижает.
— Не переживай, не обидит, — сказал дед Степан. — Она баба хорошая, жалостливая.
Он поднялся со своего места и подошёл к печи.
— Разговоры разговаривать можно долго, вот только от них в животе сыто не становится. Давайте, хлопчики, поедим, да я отдыхать пойду. Что-то я умаялся.
Они поужинали молча. Дед Степан устало ковырял ложкой в миске, но ел мало — видно, вымотался за эти дни. Васька с Горкой поглядывали на него, но не приставали с расспросами. Фёдор просто пил чай.
После ужина дед забрался на печку, укрылся тулупом и вскоре засопел. Васька с Горкой устроились на лавке, придвинулись поближе к огню.
— Горка, — тихо спросил Васька. — А ты правда веришь, что там, в городе, людей ели?
— Не знаю, — так же тихо ответил Горка. — Говорили всякое. Может, и врали, а может, и правда. Я сам-то не видел, как ели. Да другие дети и взрослые пропадали. Милиция искала, да что толку? Война, кругом война, не до детей.
— А сейчас? — спросил Васька. — Сейчас туда нельзя, в тот город?
— Не знаю, — повторил Горка. — Я туда и не хочу. Там и без людоедов страшно: бомбёжки, стрельба, голод, люди злые. А здесь спокойно и люди другие.
Автор Потапова Евгения