Роман "Хочу его... Забыть?" Автор Дарья Десса
Часть 12. Глава 27
Дверь «уазика» открылась с тяжёлым, проржавевшим скрипом, и Таисия Петровна Рубцова, подхватив с сиденья армейский рюкзак, шагнула на утоптанный до каменной твёрдости гравий. В лицо пахнуло весенней сыростью пополам с химическим запахом дезинфекции – современного средства, которым в армейских госпиталях заливают всё, от порогов до хирургических столов. К нему примешивался горький выхлоп автомобильного двигателя, а ещё откуда-то приятно тянуло дровяным дымком, – даже появилось полузабытое ощущение, что где-то рядом люди устроили пикник на природе и жарят шашлыки. Точнее, пока лишь разожгли поленья в мангале.
Административный корпус, – современное модульное быстровозводимое здание, – встретило Рубцову новенькой краской, стеклопакетами и мешками с песком, уложенными вдоль фундамента. На стене рядом с дверью висела фанерная табличка, на которой красовалась намалёванная белой краской цифра 1. Больше никаких опознавательных знаков. «Вероятно, это потому что каждый и так знает, что внутри находится», – догадалась Таисия Петровна и хмыкнула. Субординация – на уровне объявления в общественной бане. Это предстояло исправить.
Она накинула лямку рюкзака на плечо и двинулась к крыльцу – высокая, грузная, с прямой, как штык, спиной. Ботинки тяжело впечатывались в гравий. Встречный санитар с пустым ведром, завидев её, шарахнулся в сторону, едва не выронив свою ношу, и пробормотал «здравия желаю», поспешив скрыться.
Внутри пахло хлоркой и ещё чем-то кисловатым. Коридор первого этажа – узкий, с невысокими потолками. На стенах – плакаты: «Правила транспортировки раненых», «Классификация ожогов», «Схема оказания первой помощи при пневмотораксе». Пол под ногами – чистый, свежевымытый линолеум. «То ли готовились к прибытию нового начальства, то ли здесь так заведено», – рассудила Рубцова.
В конце коридора, возле двери с табличкой «Начальник госпиталя», толпились несколько человек. Завидев Рубцову, они подтянулись, как по команде «смирно», хотя никто её не подавал. Таисия Петровна подошла ближе.
– Здравия желаю, товарищи. Меня зовут Таисия Петровна Рубцова, я майор медицинской службы. Вы, я так понимаю, местное руководство?
– Так точно.
– Давайте поступим следующим образом. Сейчас оставлю вещи, приведу себя в порядок, потом поговорим. Жду в кабинете через, – она посмотрела на часы, – ровно двадцать минут.
Она прошла внутрь, там её встретил молодой парень с нашивками старшего сержанта в ладном, подогнанном по фигуре камуфляже.
– Здравия желаю! Помощник начальника госпиталя старший сержант Свиридов Константин, – представился он, делая шаг вперёд и растягивая губы в лёгкой, почти незаметной улыбке. – Связь, документооборот, обеспечение работы кабинета начальника. Ключи от кабинета у меня. Внутри всё готово к вашему приёму.
Рубцова посмотрела на него. Лет двадцать пять – двадцать семь. Светлые, чуть вьющиеся волосы, аккуратная стрижка, скользящий взгляд – так смотрят не врачи и не строевые командиры, а люди, которые привыкли быть в курсе всего, что происходит вокруг начальника. Во взгляде ни тепла, ни страха – одно спокойное, цепкое внимание.
– Старший сержант на должности ординарца, – произнесла она задумчиво. – Интересно. Давно при Романцове?
– Почти два года, – ответил Свиридов ровно, не отводя глаз. – С первого дня его назначения.
– Ясно.
Она не стала продолжать этот разговор. В голове у неё уже загорелась красная лампочка. Помощник, который сидит в кабинете начальника, ведает ключами, связью и документооборотом – это человек, который знает всё. Каждую бумагу, звонок и секрет. И этот человек прослужил с Романцовым достаточно много времени. Интересно, какие секреты хранятся у него в голове? Надо бы поинтересоваться.
Рубцова повернулась к двери кабинета. Табличка «Начальник госпиталя» была привинчена к косяку криво – верхний шуруп выпирал на несколько миллиметров. Она поморщилась: терпеть не могла непорядок даже в мелочах. Или, если точнее, – особенно в мелочах.
– Это здесь сидел Романцов?
– Так точно, – отозвался Свиридов. – Я подготовил кабинет: документация разобрана по папкам, печать и штампы в сейфе, компьютер под паролем, рация заряжена. Готов принять вас и ввести в курс дел.
– Ввести в курс дел, – повторила она медленно. – Это каких именно?
– Текущий документооборот, график связи со штабом, номенклатура внутренних приказов за последний квартал, – перечислил он без запинки, как заученный урок. – Я вёл всё делопроизводство при Олеге Ивановиче.
– При полковнике медицинской службы Романцове, – поправила она подчёркнуто официально.
– Так точно.
Рубцова вошла внутрь, осмотрелась.
– Сержант, насколько я понимаю, кабинет выходит окном в противоположную от главного входа сторону?
– Так точно. Вид на гараж и складские модули.
Таисия Петровна недовольно покачала головой.
– Плохо. Мне нужен кабинет с окнами на въездную группу, чтобы видеть, кто приехал и кого везут. Этот оставьте под совещательную или под административный отдел. Мне нужен другой. Найдите и доложите. Я пока шла к зданию, видела один в левом крыле здания. Там что?
– Помещение, о котором вы говорите, сейчас используется как склад расходных материалов. Там нет ни мебели для приёма посетителей, ни оборудования для связи. Компьютер, рация, вся коммутация – всё развёрнуто здесь. Перенос займёт время, и на этот период связь со штабом будет нарушена.
– На сколько?
– Минимум сутки.
– Не пойдёт, – отрезала Рубцова. – Связь должна работать непрерывно. Значит, сделаем так. Склад перенести сегодня к вечеру. Мебель используйте ту, что есть теперь. Связь станешь переносить, сержант, поэтапно. Сначала развернёшь резервный комплект в новом кабинете, потом отключишь старый. Я хочу, чтобы к завтрашнему утру у меня был новый кабинет с работающей рацией и компьютером. Выполнимо?
Свиридов помолчал ровно секунду. Ровно столько, сколько требуется, чтобы понять: перед ним не Романцов, которому при большом желании можно было навешать лапши на уши.
– Так точно, – сказал он. – Будет исполнено.
– Приняла.
Рубцова вновь посмотрела на него – долгим, тяжёлым взглядом, который не предвещал ничего хорошего.
– И ещё, сержант. С сегодняшнего дня мой кабинет – это режимное помещение. Ключи будут только у меня и у тебя. Вся документация, которую ты вёл при прежнем начальнике, должна быть систематизирована и представлена мне на проверку до конца недели. Я хочу знать, чем жил этот госпиталь последний год. Не в общих чертах. Подробно.
– Есть представить документацию, – ответил Свиридов. Голос его прозвучал почти так же ровно, как прежде, но в уголках губ что-то едва заметно дрогнуло. Он вдруг ощутил, что его мечта отправиться на передок отодвинулась на неопределенное время. «Или, может, подать ей рапорт прямо сейчас, пока не вошла в курс дела?» – мелькнула мысль. Константин решил, что так и сделает. Хотелось поскорее убраться отсюда. Он понимал: пока до него не добрались, но времени практически не осталось. Скоро или особисты приедут по его душу, как «тайного видеооператора», или новое начальство узнает, – сообщат ему сверху. Тогда… даже представлять не хотелось.
Рубцова закрылась в кабинете, переоделась в свежее. Вещи убрала в шкаф, посмотрела на часы. До первого совещания осталось ровно три минуты. Она прошла по кабинету. Типичная мужская берлога. Села в кресло, отодвинула ящик стола. Какие-то бумаги, ручки с карандашами, крошки от печенья, три позабытые конфеты. Ещё несколько канцелярских мелочей. На стене – карта, портрет, – скучно, серо и убого. К тому же места мало.
– Сержант! – позвала она.
Свиридов появился на пороге.
– Все собрались?
– Так точно, ждут в коридоре.
– Заводи.
Вошли, Рубцова предложила рассаживаться.
Первым, поднявшись, представился высокий симпатичный мужчина лет сорока с усталыми глазами, за которыми угадывался острый, цепкий ум. Белый халат сидел на нём мешковато, на левой стороне груди – бейдж, где от руки маркером: «Соболев Д.М. – ведущий хирург».
– Главный хирург госпиталя Соболев Дмитрий Михайлович, майор медицинской службы. До вас временно исполнял обязанности начальника. Рад знакомству.
Рубцова оценила его быстрым, профессиональным взглядом. Руки длинные, пальцы тонкие, ногти острижены коротко – хорошие руки хирурга. Под глазами – синеватые круги. Стоит ровно, но плечи опущены, словно человек давно не спит и держится на одном упрямстве.
– Взаимно, Дмитрий Михайлович, – сказала она ровным, ничего не выражающим голосом. – Сколько операционных?
– Три основные и одна резервная. Она пока на переоснащении – ждём новый светильник.
– Ждёте или выбили?
– Выбили, – он чуть усмехнулся. – Позавчера пришло подтверждение. Обещают на неделе доставить.
– Добро. Позже поговорим подробнее. Пока представьте остальных.
Соболев обернулся к ожидавшим и начал коротко, без лишних церемоний, перечислять. Заместитель главного хирурга капитан Денис Жигунов – крепкий, коренастый мужчина лет около сорока, с коротким ёжиком светлых волос и живыми любопытными глазами. Форма сидела на нём как влитая, берцы начищены, несмотря на грязь вокруг. Поднялся и чётко, по-уставному, кивнул. Рубцова мысленно поставила ему плюс. Ещё один хирург – капитан Бушмарин Лавр Анатольевич. Таисия Петровна отметила его благородное лицо и шикарные гусарские усы. Хирург Прошина Екатерина Владимировна – красивая молодая женщина лет около тридцати с небольшим, старшая операционная сестра Петракова Галина Николаевна – женщина лет сорока пяти, худощавая. Встретила взгляд Рубцовой спокойно, без подобострастия, но и без вызова. В руках у неё был планшет. Глаза цепкие, лицо простое, но волевое. Тоже плюс.
Заведующий аптечным складом л-нт Гавриленко Игорь Семёнович – совсем молодой парень, почти мальчишка. Лет двадцать пять, не больше. Круглые от напряжения глаза, тонкая шея, торчащая из воротника камуфляжа. При упоминании своей должности он дёрнулся, словно его ударило током, и нервно сглотнул. Рубцова отметила: этот боится. Интересно – её или вообще?
Затем представились все остальные.
После этого Рубцова сразу обратилась к Гавриленко, и тот снова вздрогнул.
– Склад медикаментов. Я хочу видеть учётные журналы за последние три месяца. Всё. Приход, расход, остатки. Сверить с фактическим наличием. Имейте в виду: я не Романцов. Буду пересчитывать каждую ампулу лично. Если что-то не сойдётся – поговорим по душам.
Гавриленко кивнул, и кивок этот вышел таким дёрганым, что Соболев покосился на него с откровенным сочувствием.
– Галина Николаевна, – Рубцова перевела взгляд на старшую операционную сестру, – вы мне нужны через полчаса в приёмной. С планом операционных запасов и списком того, что заканчивается в ближайший месяц. И не «примерно», а точно. С цифрами.
Петракова молча кивнула. Без страха, без лести. Просто приняла к сведению.
– Соболев, – Рубцова вновь повернулась к главному хирургу, – с вами разговор отдельный. После того, как осмотрю операционные. В каком они состоянии. Только, пожалуйста, честно. Экивоки мне не нужны.
– Основная операционная – в порядке. Всё функционирует. Вторая основная – есть проблемы с кондиционированием, прошлым летом обещали сплит-систему, но... – он развёл руками. – Третья в норме. Резервная, как я уже докладывал, на переоснащении. Если поступает больше трёх тяжёлых одновременно, у нас проблема. Приходится разворачивать столы в предоперационной, а это нарушение всех санитарных норм.
– А генератор? – спросила Рубцова. – Как с перебоями света?
Соболев и Жигунов переглянулись. В перегляде этом было что-то, что Рубцова не могла не заметить: глубокое, застарелое раздражение пополам с бессилием.
– К нам протянули линию электропередачи от районной подстанции. Шесть киловольт, два фидера, на случай отключения, – ответил Дмитрий.
– Резервный источник?
– Генератор есть, – сказал Соболев. – Но один, а резервного так и не доставили, хотя Романцов обещал много раз.
В кабинете повисла тишина. Рубцова медленно обвела взглядом сидящих перед ней людей.
– Значит, я разберусь. С одним генератором – это бардак. Как часто отключают основное электропитание?
– Нечасто, но случается. Примерно раз-два в месяц.
– Я услышала.
Рубцова посмотрела на помощника. Сержант Свиридов стоял чуть в стороне, прижимая к груди планшет, и на лице его застыло то самое выражение, которое Таисия Петровна мысленно назвала «маской». Спокойная, вежливая готовность выполнить любое приказание. Но за этой маской угадывалось что-то ещё, выжидающее.
Она уже знала этот типаж. Личный помощник, секретарь, связист, человек, который всегда рядом. Знает пароль от компьютера начальника и шифр от сейфа. Знает, с кем и о чём тот говорил по рации. Ему известно, какие документы, вероятно, были уничтожены перед уходом, а какие – аккуратно сохранены. И теперь он стоит и ждёт, когда новая начальница сделает первый неверный шаг, чтобы либо подстроиться под неё, либо тихо, незаметно начать работать против.
– Ясно, – сказала Рубцова, прерывая затянувшуюся паузу. – С генератором разберёмся отдельно. Свиридов!
– Я, – он подобрался.
– Подготовь к вечеру сводку по всем входящим и исходящим за последнюю неделю перед уходом Романцова. Особенно – по переписке с тыловыми складами. И список лиц, с которыми он вёл переговоры по рации. Если записи переговоров сохранились – тоже на стол.
Свиридов чуть прищурился.
– Записи переговоров не сохранились, Таисия Петровна. Рация не имеет функции записи.
– Жаль, – сказала она без выражения. – Значит, список. И давай без «объективных трудностей». Я их не люблю.
– Так точно.
Она постучала кончиком шариковой ручки по столу.
– И вот ещё что, товарищи. С сегодняшнего дня докладывать мне напрямую. Не через помощника, не через секретаря, а лично. Каждый из вас. Если что-то срочное – в любое время суток. Вопросы?
Вопросов не было.
– Тогда работаем. Дмитрий Михайлович, я иду смотреть хирургический блок. Остальным –
Впереди был долгий день. Знакомство с госпиталем только начиналось. Но Рубцова уже знала главное: здесь ей предстоит сражаться не только за жизни раненых, но и за власть над этим местом. И битва эта будет не менее тяжёлой, чем та, что грохотала в тридцати километрах отсюда.