Часть третья. Та она.
Поезд шёл четыре часа. Вероника сидела у окна и смотрела на поля – осень уже взялась за деревья, жёлтое и рыжее вперемешку, кое-где уже голые ветки. Она не читала, не слушала музыку. Просто смотрела.
НАЧАЛО - Часть 1
Часть 2
Думала о том какой она приедет. Не наигранной – притворяться она не умела и не хотела. Просто той, которой была до того как устала. Эта Ника никуда не делась – она это знала. Просто надо было её найти. Как находят вещь которую не теряли, а просто убрали куда-то и забыли куда.
Можно было начать прямо сейчас – в поезде, пока никто не смотрит и ничего не требует.
Она откинулась на спинку сиденья. Закрыла глаза. За окном стучали колёса.
Вадим встретил её на вокзале – она не ожидала, думала сама доедет на такси. Он стоял у выхода в тёмном пальто, руки в карманах, смотрел на поток людей. Когда увидел её – не заулыбался широко, просто что-то изменилось в лице. Потеплело.
– Привет, – сказал он.
– Привет. Ты зачем приехал, я бы сама.
– Знаю что сама. – Он взял у неё сумку. – Пойдём.
Они шли к машине, он шёл рядом и иногда смотрел на неё сбоку – коротко, как смотрят, когда хотят убедиться, что не показалось. Она чувствовала эти взгляды и не отворачивалась.
– Как доехала?
– Хорошо. Красиво – осень.
– Тут такая же осень.
– Вижу.
Они улыбнулись одновременно – немного нелепо, как будто первый раз познакомились. Может немного так и было.
---
Квартиру он снял хорошую – светлую, с высокими потолками, в центре. Она прошлась по комнатам, посмотрела в окно – улица, старые дома, кофейня через дорогу.
– Кофе хочешь? – спросил он.
– Хочу.
– Там, – он показал в сторону окна. – Хорошая.
Они пошли в кофейню – просто так, без планов. Взяли по капучино, сели у окна. За стеклом шёл редкий дождь, прохожие раскрывали зонты.
– Расскажи про детей, – сказал он.
Она рассказывала – про Вовиного Петю, про Анютино новое слово «сама», про то, как они теперь едят вместе за одним столом и Анюта кидается едой в брата, а Вова делает вид что обижается, но на самом деле смеётся. Вадим слушал – по-настоящему, с интересом, не кивал механически. Смеялся когда было смешно.
– Я скучаю по ним, – сказал он.
– Я знаю.
– И по тебе.
Она посмотрела на него.
– Ты мог бы не говорить по ним и по тебе, – сказала она. – Можно было просто по тебе.
Он смотрел на неё секунду.
– По тебе, – сказал он.
Дождь за окном стал гуще. Кто-то зашёл в кофейню с мокрым зонтом, потряс у двери, виновато оглянулся.
– Вадим, – сказала она.
– М?
– Ты когда в последний раз просто сидел вот так? Без телефона, без планов.
Он подумал.
– Не помню.
– Я тоже не помню. – Она взяла кружку двумя руками. – Мы разучились.
– Чему?
– Вот этому. Сидеть вместе и никуда не торопиться.
Он смотрел на неё. Потом посмотрел в окно на дождь.
– Да, – сказал он. – Разучились.
---
Вечером пошли в ресторан – она надела темно-синее платье, он надел рубашку и пиджак, и это было немного торжественно и немного смешно, они оба это чувствовали.
– Ты в этом платье была на Новый год, – сказал он когда она вышла из комнаты. – Три года назад.
– Четыре.
– Четыре? – Он посмотрел на неё внимательнее. – Ничего не изменилось.
– Изменилось, – сказала она. – Просто не видно.
В ресторане заказали вино – белое, лёгкое, – он взял мясо, она рыбу. Говорили долго – не только про детей. Он рассказывал про здешних партнёров, про то как выстраивал команду с нуля, какие были ошибки в первые недели и как исправлял. Говорил оживлённо, с деталями – так говорят про дело, которое захватывает. Она слушала и видела его таким – заряженным, живым. Давно не видела.
– Ты другой здесь, – сказала она.
– Какой?
– Как раньше. Когда с Костей только начинали. Помнишь – ты приходил домой и рассказывал всё подряд, я едва успевала слушать.
Он усмехнулся.
– Помню. Ты говорила – дай хоть чай налью.
– А ты говорил – потом чай. Слушай сначала.
Они засмеялись – оба, одновременно. Хорошо засмеялись, легко.
– Соскучился по этому, – сказал он. Не уточнил по чему именно. Она поняла и так.
После ресторана шли пешком – она взяла его под руку, просто, не думая, как раньше. Он прижал её руку локтем. Город был вечерний, мокрый после дождя, фонари отражались в лужах.
– Здесь парк есть, – сказал он. – С хорошими деревьями. Я утром иногда хожу.
– Ты ходишь по утрам?
– Стал ходить. Здесь тихо рано.
– Пойдём сейчас?
– Темно уже.
– Ну и что.
Он посмотрел на неё.
– Пойдём, – сказал он.
Парк был тихий, вечерний. Фонари жёлтые, между ними темно. Листья под ногами – сырые, пахнут прелью и осенью. Они шли медленно, не торопились. Она смотрела на деревья – старые, с толстыми стволами, такие не сажают, такие вырастают сами за сто лет.
– Красиво, – сказала она.
– Я тут иногда сижу на скамейке. Просто так.
– Один?
– Один. – Он помолчал. – Давно так не было. Чтобы просто сидеть. Мысли выравниваются. Потом лучше думается.
Она не ответила. Она его понимала. Они шли и молчали – хорошим молчанием, без напряжения.
Потом она увидела афишу на столбе – яркая, театральная. Любительский театр, спектакль в эту пятницу, «Двое».
– Смотри, – сказала она.
Он остановился, прочитал.
– Любительский.
– Ну и что.
– Никогда не ходил в любительский.
– Я тоже. Пойдём?
Он посмотрел на неё. Потом снова на афишу.
– «Двое», – прочитал он вслух. – Это не намёк?
– Это название, – сказала она. – Пойдём или нет?
– Пойдём, – сказал он.
---
Спектакль оказался неожиданно хорошим. История про двух немолодых людей – они прожили вместе много лет и в какой-то момент перестали слышать друг друга. Не поссорились, не изменили, просто перестали. Стали жить рядом и смотреть в разные стороны. А потом случай – маленький, незначительный, на первый взгляд, – он помог им увидеть свою жизнь в другом свете, увидели друг друга снова. Не новых – тех же самых. Просто увидели.
Вероника смотрела на сцену и думала, что это про них. Не точно, не один в один – но про них.
В антракте Вадим принёс ей программку и два стакана воды.
– Ну как? – спросил он.
– Хорошо, – сказала она. – Очень.
– Неожиданно, – сказал он. – Я думал будет самодеятельность. А тут по-настоящему.
– По-настоящему, – согласилась она.
Он смотрел на программку.
– Они там в конце помирятся? – спросил он.
– Не знаю. Надо смотреть.
– Хочется, чтобы помирились.
– Хочется, – сказала она.
Он поднял на неё глаза. Смотрел секунду.
– Ник, – сказал он.
– М?
– Я... – Он остановился. Потёр рукой затылок – жест который она знала, так он делал, когда не мог найти слова. – Я знаю, что я виноват. В том, что так получилось. Я уехал и мне стало легче – ты же понимаешь, что я это понял.
– Понимаю.
– Это нехорошо – что мне легче без семьи.
– Вадим, – сказала она, – мне тоже стало легче. Без тебя.
Он смотрел на неё.
– Вот так, – сказала она. – Мы оба. Видно что-то пошло не так раньше. Не сейчас – раньше.
Он молчал.
– Но я не хочу, чтобы так было дальше, – сказала она. – Мне не нравится, что мне хорошо без тебя. Это неправильно. Ты мой муж.
– А ты моя жена, – сказал он тихо.
– Вот именно.
Прозвенел звонок – второй акт. Они вернулись на места. В конце спектакля те двое всё-таки помирились – не громко, без объяснений, просто один взял другого за руку. Зал захлопал.
Вероника хлопала и думала, что иногда этого достаточно – просто взять за руку.
---
На следующий день гуляли по городу без плана. Он показывал ей места, которые успел найти за месяц – пекарня где хороший хлеб, набережная с видом на старый мост, книжная лавка в подвале, где неожиданно богатый выбор. Она купила там книгу на английском – давно не покупала просто так, для себя.
За обедом он говорил про филиал. Как идут дела, что идут лучше, чем ожидали, что местная команда сильная – ребята молодые, но соображают быстро. Она слушала и видела, что он доволен. По-настоящему доволен, не просто так говорит.
– Если так пойдёт, – сказал он, и немного замялся, – я думал... можно было бы выделить это в отдельное направление. Даже в отдельный бизнес. Разделиться с Костей – он там, я здесь.
Она подняла глаза.
Внутри что-то резко сжалось – другой город, переезд, дети, дом, всё заново, а она только-только наладила. Она почувствовала это ясно, физически, где-то под рёбрами.
Сжала кулаки на несколько секунд, потом потёрла пальцы под столом. Выдохнула – незаметно, носом.
– Расскажи подробнее, – сказала она ровно.
Он смотрел на неё – ждал другого, она видела. Ждал что она скажет: а мы как же, а дом, а дети.
– Ты не против? – спросил он осторожно.
– Я хочу понять, – сказала она. – Это отдельный бизнес – ты сам или с партнёром здесь? Как финансово первый год? И ты уже говорил с Костей?
Он смотрел на неё ещё секунду. Потом начал рассказывать – оживлённо, с деталями, было видно, что думал об этом давно и не решался сказать. Она слушала. Задавала вопросы по делу – не эмоциональные, а конкретные. Он отвечал, и с каждым ответом говорил увереннее.
Когда он закончил, она сказала:
– Это звучит серьёзно. Ты в это веришь?
– Верю.
– Тогда я за тебя.
Он замолчал. Смотрел на неё.
– Ник.
– Что?
– Ты правда не против?
– Я не говорю, что не против, – сказала она. – Детали будем обсуждать вместе, там много вопросов – дом, дети, как это всё устроить. Но если ты веришь, что это правильно – я с тобой. Вот и всё.
Он молчал долго.
– Я ждал совсем другого разговора, – сказал он потом.
– Я знаю.
– Откуда знаешь?
– Потому что ты извинялся взглядом с утра.
Он засмеялся – по-настоящему, неожиданно для себя. Она засмеялась тоже.
– Та Никуля, – сказал он тихо, отсмеявшись.
– Что?
– Ты. Та Никуля.
Она не ответила ничего. Просто взяла его за руку через стол.
---
Она уезжала в воскресенье. Он отвёз её на вокзал – нёс сумку, шёл рядом. У вагона остановились.
– Спасибо что приехала, – сказал он.
– Надо было раньше.
– Надо было, – согласился он.
Они обнялись – крепко, не торопясь. Она чувствовала, как он держит её – не формально, по-настоящему, как держат то, что боятся упустить.
– Возвращайся скорее, – сказала она.
– Постараюсь, – ответил тихо. Потом отстранился, посмотрел на неё. – А в следующий раз привози детей. Сюда, ко мне. Я по ним скучаю. И по тебе.
– По тебе – это уже лучше, чем "ну конечно", – сказала она.
Он понял. Чуть покраснел – она давно не видела, чтобы он краснел.
– Иди, – сказал он. – Опоздаешь.
Она вошла в вагон. Встала у окна – он стоял на перроне, смотрел. Поезд тронулся. Он пошёл рядом – несколько шагов, потом платформа кончилась, и он остановился и смотрел вслед.
Она смотрела на него пока он не исчез.
---
Домой она приехала вечером. Мать открыла дверь – за ней Вова в пижаме, рыжий, с книжкой.
– Мама! – Он бросился к ней.
Она подхватила его – тяжёлый уже, не поднимешь надолго, – прижала. Зарылась лицом в его рыжие волосы. Пахло детским шампунем и немного пластилином.
– Как вы? – спросила она через его плечо у матери.
– Отлично. Как ты?
– Хорошо.
Мать посмотрела на неё – внимательно и проницательно, как умела только она. Посмотрела и кивнула – едва. Без вопросов.
Анюта вышла из комнаты сонная, в пижаме с мишками, волосы растрёпаны. Увидела Нику и потопала к ней – серьёзно, важно.
– Мама, – сказала она.
– Я, – сказала Вероника. – Я, Анюта.
Она опустила Вову, взяла Анюту на руки, поцеловала. Та сразу устроилась у неё на плече – привычно, как влитая.
Мать пошла на кухню – ставить чай, она всегда так делала когда не хотела мешать.
Вероника стояла посреди прихожей своего большого дома. Вова уже убежал обратно к книжке. Анюта сопела на плече. За окном был тёмный осенний сад – маленькие яблони едва угадывались в темноте.
Она подумала о Вадиме – как он стоял на перроне и смотрел вслед. Как сказал – приезжайте все. Не позвонит сейчас, поздно уже, дети спят. Завтра позвонит.
И она ответит.
Хорошо, – подумала она.
Не потому, что всё решено – не решено. Не потому, что стало все легко – еще не стало. Потому, что они снова смотрят в одну сторону. Пока только смотрят. Но это уже кое-что.
Анюта зевнула на её плече – громко, по-детски, без стеснения.
– Пойдём спать, – сказала Вероника.
– Сама, – сказала Анюта.
– Сама, – согласилась она.
Опустила её на пол. Анюта потопала в комнату. Вероника пошла следом.
КОНЕЦ.
Спасибо, что дочитали до конца!
Буду рада вашим лайкам 👍, комментариям ✍️ и размышлениям.
Рекомендую рассказы и ПОДБОРКИ: