Часть вторая. Врозь.
Про командировку Вадим сказал в четверг вечером – спокойно, как говорят о решённом. ( Начало - Часть 1 )
– Мы с Костей открываем филиал в Н. Я еду налаживать. Без меня там не получится.
– Надолго?
– Месяц. Может чуть больше.
Она могла спросить: почему ты, почему не Костя. Могла сказать: а нас ты спросил. Не спросила, не сказала. Посмотрела на него и сказала:
– Хорошо.
---
Он уехал в воскресенье утром. Вова стоял у окна и смотрел, как папина машина выезжает за ворота – серьёзно, понимая, что это важное, не как было всегда.
– Папа уехал, – сказал он.
– По работе. Скоро вернётся.
– Скоро – это когда?
– Через месяц.
– Месяц – это долго?
– Тридцать дней.
Вова подумал.
– Долго, – заключил он и пошёл играть.
Анюта ещё не умела спрашивать, но понимала или чувствовала, что теперь стало по-другому. Просто ходила по дому и иногда говорила в никуда: «папа». Находила его тапочки у кровати, трогала, шла дальше.
Первая неделя была тяжёлой – не потому что Вадима не хватало, а потому что всё легло только на неё. Утром поднять детей, завтрак, Вову в садик – раньше отвозил Вадим, с Анютой дома, потом забрать Вову, обед, тихий час, полдник, прогулка, ужин, купание, укладывание. И так каждый день, круг за кругом, без зазора.
Света приходила в десять и уходила в шесть. Убирала, стирала, поливала сад – теперь за садом смотрела тоже она вместо Вадима. Вероника думала, что без Вадима будет труднее – он всё-таки вечером брал Вову, читал ему, давал ей выдохнуть. Оказалось легче, не так как она ожидала. Что-то ещё изменилось – она не сразу поняла что.
На третий день вечером она уложила детей, вышла на террасу с чаем и села.
Тишина.
Не та тишина, когда все спят и надо успеть – стирка, посуда, на завтра Вове собрать... Другая. Просто тишина, и в ней она сидит, и никто от нее ничего не ждёт. Ни дети – уснули. Ни Вадим – далеко.
Она сидела и смотрела на тёмный сад. Яблони едва угадывались. Где-то стрекотал сверчок.
Потом подумала: господи, как хорошо.
И сразу же: что со мной?
Встала и пошла спать.
На второй неделе что-то начало выстраиваться само собой. Утром – дети, садик, Анюта. Днём пока Анюта спала – она открывала ноутбук. Не потому что надо, просто руки сами тянулись. Нашла письмо из экскурсионного бюро – давнее, не ответила тогда, закрутилась. Написала сейчас: есть ли группы в ближайшее время. Ответили на следующий день: есть, через три недели, немцы, восемь человек. Она написала: беру.
Закрыла ноутбук и подумала – вот интересно. Как она так, не раздумывая, и вдруг взяла. Без разговоров с Вадимом, без «а кто с детьми», просто – взяла.
Мать позвонила сама в тот же вечер – как чувствовала.
– Как вы?
– Нормально. Справляемся.
– Света помогает?
– Помогает. Мам, я группу взяла. Немцы, через три недели.
Пауза.
– Хорошо, – сказала мать. Голос был ровный, но Вероника слышала в нём что-то ещё. Удовлетворение, что ли.
– Ты как-то говоришь... Одобряешь?
– Как говорю?
– Ну вот так. «Хорошо».
– Нормально говорю, – сказала мать. – Просто рада за тебя.
Она хотела сказать что-то матери, но растерялась и не нашла что. Она сама не знала чего она ждала от этого звонка. Попрощались.
Она сидела с телефоном в руке и думала что мать, наверное, хотела сказать что-то конкретное. Но что именно – не стала додумывать.
---
Вадим звонил каждый вечер. Сначала – дети. Вова забирал телефон и рассказывал про садик, про Петю, про жука которого нашли под камнем, про то, что воспитательница сказала, что он молодец. Вадим слушал, смеялся, задавал вопросы – живо, по-настоящему - она это отмечала. Анюта подходила, смотрела на экран серьёзно, говорила «папа» и уходила. Вадим кричал ей вслед: «Анюта, подожди!» – она не ждала.
Потом трубку брала Вероника.
– Как вы? – спрашивал он.
– Нормально. Как у тебя?
– Работа идёт. Помещение хорошее, костяк набираем. Сегодня с арендодателем договорились, получилось – он полтора месяца тянул. – Он говорил про дела охотно, в деталях, она слушала и кивала.
Разговоры были короткие – минут десять, не больше. Про детей он спрашивал охотнее, чем про неё.
К концу третьей недели он сказал:
– Слушай, мне тут надо ещё остаться. Недели две минимум. Без меня пойдёт не так.
– Понятно.
– Ты не против?
Она помолчала.
– Вадим, ты по нам скучаешь?
Пауза. Не долгая – секунды три. Но в этих трёх секундах было всё.
– Ну... скучаю. Конечно.
«Ну». «Конечно». Слова правильные, а порядок не тот.
– Хорошо, – сказала она. – Оставайся сколько надо.
Убрала телефон. Долго сидела на кухне, смотрела в окно. За стеклом было темно, только фонарь у ворот качался от ветра.
Ему там хорошо. Это она поняла не из слов – из паузы, из «ну конечно», из того как он говорит про арендодателя живее, чем про неё. Квартира снятая, помощница готовит и убирает, работа бьёт ключом, никто не раздражается рядом и не устаёт. Тишина и свобода – та самая, которую она сама почувствовала на террасе на третий день.
Им обоим хорошо врозь.
Вот в чём был вопрос.
---
Она позвонила подруге Маше – дружили со студенческих лет, виделись редко, но это была та дружба, которая не требует частых созвонов и встреч. Можно не говорить полгода, потом позвонить – и сразу по делу.
– Маш, мне надо сказать кое-что. Только не осуждай.
– Ну говори.
– Мне хорошо без него. – Пауза. – Это как, нормально?
Маша не ответила сразу.
– Хорошо – это как?
– Легко. Тихо. Никто ничего не ждёт от меня. Решения принимаю сама, не отчитываюсь. Дети есть, Света есть, вечером – моё время. И я думаю – если мне и так хорошо, зачем тогда всё это?
– Ник, – сказала Маша, – ты его любишь?
– Люблю.
– Тогда это не «зачем всё это». Это «мы заездили друг друга».
Вероника молчала.
– Вы оба устали, – сказала Маша. – Он там отдыхает от дома, ты тут отдыхаешь от него. Это не про то, что вам незачем быть вместе. Это про то, что вам нужна была пауза. Просто пауза у вас получилась сама собой вот так – он там, ты тут.
– А если пауза – это и есть ответ? Ничего не надо менять?
– А ревнуешь его? – спросила Маша.
Вероника подумала. Про помощницу в его квартире – там же кто-то готовит, убирает. Про то, что ему хорошо без неё и детей – ее это задевала. Про три секунды паузы перед «ну конечно».
– Ревную, – сказала она.
– Вот тебе и ответ, – сказала Маша.
Помолчали.
– Маш, – сказала Вероника, – а ты думаешь он там...
– Нет, – сказала Маша спокойно. – Не думаю. Он просто работает и отдыхает. Отдыхает от накопившегося напряжения между вами – так же, как и ты. Это не одно и то же.
– Откуда ты знаешь.
– Потому что знаю Вадима. И потому что ты сама знаешь – просто сейчас себя накручиваешь.
Вероника помолчала ещё.
– Может, – сказала она.
---
Неделю она думала. Не специально – просто мысль возвращалась сама, в разных местах. Когда укладывала Анюту и та засыпала у неё на руке, тёплая и тяжёлая. Когда шла с Вовой из садика и он рассказывал про Петю, и она слушала и думала о своём. Когда вечером сидела с чаем на террасе.
Думала про то, что он говорил – ты давно на меня не смотришь... Про то, что она отвечала коротко – я устала. Оба были правы. Оба были, наверное, виноваты.
Она перестала быть Никой. Не сразу – постепенно, незаметно. Стала мамой и хозяйкой большого дома – это тоже она, но не вся она. А он привык что она его – внимательная, лёгкая, та, которая ждала вечерами только его и улыбалась, когда он входил, именно ему. Ну а как же иначе – их же было только двое. И когда она перестала – обиделся и закрылся. Тоже не сразу. Тоже постепенно.
Они не поссорились. Они просто стали жить рядом и сравнивали с тем, как было раньше .
Она сжала переносицу пальцами – привычка когда думала. Потом отпустила.
Можно было сидеть и дальше думать. А можно было что-то сделать.
Той Никой она не перестала быть – это она понимала. Просто та Никуля была придавлена бытом, усталостью и раздражением. Не исчезла – просто ждала чего-то, каких-то изменений. Если захотеть – изменить можно.
Она хотела.
Взяла телефон и позвонила маме.
– Мам, ты можешь приехать на неделю? Побыть с детьми?
– Что-то случилось?
– Нет. Я хочу съездить к Вадиму.
Пауза. Совсем короткая – мать никогда долго не думала.
– Еду, – сказала она.
---
Мать приехала в пятницу вечером. Вова облепил её сразу – бабушка всегда привозила что-нибудь вкусное и читала вслух не торопясь, с выражением. Анюта потопала следом, протянула ей игрушку – высший знак доверия.
Вероника собрала небольшую сумку. Мать стояла в дверях спальни и смотрела.
– То платье возьми, – сказала она. – Синее.
– Мам.
– Возьми, говорю.
Она взяла синее платье.
Потом они пили чай на кухне, дети уже спали. Мать держала кружку двумя руками и смотрела на Нику.
– Ты правильно делаешь, – сказала она.
– Ты даже не знаешь зачем я еду.
– Знаю.
– Откуда?
Мать поставила кружку.
– Потому что ты моя дочь, – сказала она просто. – И потому что я видела вас вместе раньше, до детей. Знаю какие вы были.
Вероника смотрела на неё.
– Мам, а вдруг уже поздно?
– Поздно – это когда кто-то из вас перестал хотеть. Ты хочешь?
– Хочу.
– Тогда не поздно. Езжай.
Утром она поцеловала детей – Вова ещё спал, она поцеловала его в рыжую макушку, Анюта проснулась и посмотрела серьёзно.
– Мама едет к папе, – сказала она. И добавила по-английски, просто по привычке: – I'll be back soon.
– Мама, – сказала Анюта. И потянулась к ней.
Вероника взяла её на руки, подержала минуту, отдала маме.
– Я быстро вернусь, – сказала она матери.
– Не торопись, – сказала та.
---
Конец Части 2.
ПРОДОЛЖЕНИЕ - Часть 3
Начало - Часть 1
Спасибо, что дочитали до конца!
Буду рада вашим лайкам 👍, комментариям ✍️ и размышлениям.
Рекомендую рассказы и ПОДБОРКИ: