Звонок раздался поздно вечером, когда Лидия Петровна уже собиралась ложиться спать. Она взяла телефон с тумбочки, увидела на экране: "Артёмушка".
— Алло, солнышко, — улыбнулась она. — Поздно звонишь. Всё хорошо?
— Бабуль, привет. — Голос внука был взволнованный, говорил быстро, как будто боялся не успеть. — Слушай, мне надо тебе кое-что сказать. Важное.
— Что случилось?
— Нет, всё хорошо. Просто... мы с Верой решили. Мы женимся. Через неделю. В субботу.
Лидия ахнула от радости.
— Артёмушка! Господи, как я рада! Поздравляю, солнышко!
— Спасибо, баб. Только вот... — Он замолчал. Потом быстро, на одном выдохе: — Я хочу, чтобы ты пришла. И дедушка тоже. Вы оба. Пожалуйста.
Лидия замерла. Телефон выскользнул из пальцев, она едва успела поймать его.
— Что?
— Баб, ну пожалуйста. Это моя свадьба. Вы оба мне дороги. Я не хочу выбирать между вами. Это же всего один день. Несколько часов. Ради меня.
— Артём, мы не виделись двадцать лет, — Лидия сказала это тихо, но твёрдо.
— Я знаю. Но вы мне оба нужны. Мама тоже хочет, чтобы вы оба были. Баб, прошу. Очень прошу.
В горле встал ком. Лидия опустилась на край кровати.
— Я подумаю, — сказала она.
— Баб...
— Я подумаю, Артёмушка. Правда. Позвони мне завтра, хорошо?
— Хорошо. Спокойной ночи, баб. Я тебя люблю.
— И я тебя, солнышко.
Когда она положила трубку, руки дрожали.
---
Михаил вышел из ванной, увидел её сидящей на краю кровати, бледную, с телефоном в руках.
— Лида, что случилось? — Он присел рядом, обнял её за плечи. — Кто звонил?
— Артём. Женится. Через неделю.
— Ну так это же замечательно! — Михаил улыбнулся. — Чего ты расстроилась?
— Он хочет, чтобы я пришла. И... — Она замолчала, сглотнула. — И чтобы Коля тоже пришёл.
Михаил замолчал. Коля. Николай. Имя, которое не произносили в этом доме пятнадцать лет. Бывший муж. Призрак из прошлого.
— И ты боишься встречи, — сказал он спокойно.
— Да, — призналась Лидия. — Боюсь, Миша. Мы не виделись двадцать лет. Двадцать! Что я ему скажу? Как посмотрю в глаза?
Михаил взял её за руку, сжал.
— Лида. Ты его простила?
Она задумалась. Молчала долго. Потом тихо:
— Не знаю. Думала, что простила. Но когда Артём сказал... сердце так ёкнуло. Как будто вернулось назад, в тот день.
— Какой день?
— Когда я выставила его вещи.
Михаил молчал. Он знал эту историю. Лидия рассказала ему когда-то, давно, в самом начале их отношений. Муж изменил, она выгнала, он ушёл. Больше не виделись. Просто и страшно.
— Артёму важно, чтобы вы оба были, — Михаил гладил её по спине. — Ради внука можно один день потерпеть. Я буду рядом. Всё время.
— Ты пойдёшь со мной?
— Конечно. Ты что думала, я тебя одну отпущу?
Лидия прижалась к нему. Молча. Благодарно.
---
Ночью она не спала. Лежала в темноте, слушала, как Михаил тихо похрапывает рядом, смотрела в потолок. А в голове все крутилось, крутилось, возвращалось...
Двадцать один год назад.
---
Ей было тридцать семь, когда случилось то, что разрушило всё.
Оле было десять лет, она училась в четвёртом классе. Лидия работала медсестрой в поликлинике, Коля — инженером на заводе. Жили в двушке на окраине, копили на машину. Мечтали о втором ребёнке.
И вот — Лидия забеременела.
Коля был счастлив. Носил её на руках, целовал в живот, шептал: "Сынок, я знаю, что ты сынок". Купил детскую кроватку заранее, поставил в спальне, каждый вечер подходил, гладил бортики. Лидия смотрела на него и думала: "Вот он, мой человек. Навсегда".
Но с деньгами было туго. Коля стал задерживаться на работе — брал дополнительную нагрузку, подработки. Приходил поздно, усталый, молчаливый. Лидия не расспрашивала — понимала, он старается, копит к рождению ребёнка.
А потом начались разговоры.
Соседка тётя Валя встретила Лидию у подъезда, наклонилась, зашептала заговорщицки:
— Лидочка, милая, ты уж прости, что встреваю, но... слышала, твой Коля с какой-то женщиной видится. На заводе говорят, она его бывшая, вернулась в город. Красивая такая, яркая. Они вместе часто ходят.
Лидия тогда отмахнулась:
— Тётя Валь, не верьте сплетням. Коля работает допоздна, устаёт. Какая там женщина.
Но червячок засел. Лидия начала замечать — Коля и правда стал другим. Задумчивый, рассеянный. Иногда улыбается чему-то своему, а когда она спрашивает "чему?", вздрагивает, говорит "да так, ничего".
А потом подруга с работы сказала:
— Лид, я не хотела тебе говорить, но... моя сестра работает на вашем заводе. Видела твоего Колю с блондинкой. Они из проходной выходили, она ему что-то рассказывала, смеялась, он тоже. Лид, может, ты с ним поговоришь?
Лидия сказала "спасибо" и больше ни с кем не говорила на эту тему.
Но решила проверить сама.
В пятницу вечером, когда Коля должен был задержаться на работе, Лидия отпросилась пораньше, взяла такси, поехала на завод. Встала недалеко от проходной, спряталась за углом. Ждала.
Рабочие начали выходить в шесть. Толпа, гомон, смех. Лидия всматривалась в лица.
И вдруг увидела Колю.
Он шёл не один.
Рядом с ним — женщина. Высокая, стройная, волосы крашеные, ярко-рыжие, почти оранжевые. Она что-то говорила, размахивала руками, Коля слушал, кивал. Потом она засмеялась, схватила его за рукав, что-то показала в сторону. Коля повернул голову, улыбнулся.
Лидия стояла за углом и не могла дышать.
Они прошли мимо, не заметив её. Коля что-то сказал, женщина снова засмеялась. Потом они свернули за угол. Исчезли.
Лидия стояла ещё минут десять. Просто стояла. Не плакала. Просто стояла.
Потом поехала домой.
В ту ночь у неё заболел живот. Тянуло внизу живота. Она легла, не стала будить Колю. Думала, само пройдёт.
Утром — боль стала невыносимой.
Больница. Врачи. "Не смогли сохранить".
Выкидыш.
Лидия лежала в палате и смотрела в потолок. Коля приезжал каждый день, сидел рядом, держал за руку, молчал. Она тоже молчала. Не плакала при нём. Просто молчала.
Врачи говорили: "Стресс. Нервное перенапряжение. Такое случается".
Лидия знала, от чего стресс. Видела ту женщину, как только закрывала глаза.
Когда её выписали, Лидия приехала домой. Коля был на работе. Она прошла в спальню, открыла шкаф, достала его вещи. Аккуратно сложила в три картонных коробки — рубашки, брюки, носки, бельё. Вынесла коробки в коридор. Поставила у двери.
Всё.
Больше ничего не трогала.
Вечером Коля пришёл с работы. Открыл дверь, увидел коробки. Замер.
— Лида?
Она вышла из кухни. Посмотрела на него спокойно.
— Забирай вещи. Уходи.
— Что? Лида, что случилось?
— Ты сам знаешь.
— Я не знаю! О чём ты?
— Уходи, Коля. Прошу.
Он стоял, смотрел на неё. Лицо бледное, глаза широко распахнуты.
— Это из-за ребёнка? Лида, ты меня винишь? Я не виноват! Врачи сказали, стресс...
— Уходи.
— Лида, поговори со мной! Объясни!
— Мне нечего объяснять. Ты сам знаешь. Забирай вещи и уходи.
Коля молчал. Потом тихо:
— Хорошо. Если ты меня ненавидишь... если ты думаешь, что я виноват в том, что случилось... тогда я уйду.
Она заплакала: "Уходи!"
Он взял коробки. Три раза выходил, возвращался, брал следующую. Не смотрел на неё. Молчал.
Когда нёс последнюю, остановился в дверях. Не оборачиваясь, сказал:
— Прости. За всё. Я правда не хотел, чтобы так вышло.
И ушёл.
Дверь закрылась.
Лидия стояла в коридоре и слушала тишину.
Двадцать один год прошёл с того вечера.
---
Утром Лидия встала с тяжёлой головой. Михаил уже проснулся, сидел на кухне с чаем, листал газету.
— Доброе утро, — он поднял голову. — Как спала?
— Плохо. — Она села, налила себе чай из чайника. Руки дрожали, чашка звякнула о блюдце.
Михаил протянул руку через стол, накрыл её ладонь своей.
— Лид, скажи честно. Ты боишься его увидеть или боишься, что почувствуешь что-то?
Она посмотрела на него.
— Я боюсь, что вернётся всё. Та боль. Тот стыд. Ты же знаешь, я его выгнала. Без объяснений. Просто выставила вещи. Как... как мусор какой-то.
— Ты думала, он тебе изменил.
— Я видела его с той женщиной. Они смеялись, разговаривали. Он был счастлив с ней. А я дома сидела с животом, ждала его. И он... — Голос сорвался. Лидия замолчала, сжала чашку.
Михаил молчал. Потом тихо:
— Лид, а ты уверена, что он изменял? Ты спросила его?
— Нет. Я не спросила. Я просто... видела. Этого было достаточно.
— А может, не достаточно? — Михаил сказал это очень осторожно. — Может, стоило спросить?
Лидия подняла голову.
— Зачем? Чтобы он врал мне в лицо? Я не хотела слышать вранья. Не хотела унижаться, выпрашивать объяснения. Он сделал свой выбор. Я — свой.
— И теперь, двадцать лет спустя, ты думаешь, что был ли это правильный выбор?
Лидия молчала. Потом честно:
— Не знаю, Миша. Правда, не знаю.
---
Артём позвонил днём. Голос радостный, лёгкий:
— Баб, ну как? Подумала? Придёшь?
Лидия глубоко вдохнула.
— Приду, солнышко. Ради тебя приду.
— Спасибо! — Он чуть не кричал от радости. — Спасибо, бабуль! Я так рад! Вера тоже рада. И дедушка тоже придёт, он уже согласился. Баб, это будет лучшая свадьба!
Когда она положила трубку, на глазах были слёзы.
---
Неделя прошла в тумане. Лидия купила новое платье — синее, строгое, но нарядное. Михаил надел костюм. В субботу утром они выехали в город, в ЗАГС.
В машине Лидия молчала. Смотрела в окно, теребила ремень сумки. Пальцы холодные, влажные.
Михаил вёл машину, изредка поглядывал на неё.
— Всё будет хорошо, — сказал он. — Я рядом. Всё время.
— Знаю. — Она попыталась улыбнуться. — Просто страшно.
— Я понимаю.
---
ЗАГС был в центре города — старое красивое здание с белыми колоннами. Лидия и Михаил припарковались, вышли из машины. Впереди, у входа, стояла небольшая группа людей.
Ольга, дочь Лидии, в ярко-красном платье, высокая, худая, с напряжённым лицом. Рядом Артём в светлом костюме, обнимал невесту Веру — девушку с длинными русыми волосами в белом платье.
Лидия шла к ним медленно, чувствуя, как колотится сердце.
Артём увидел её первым. Лицо расплылось в улыбке, он подбежал, обнял крепко.
— Бабуль! Ты пришла!
— Пришла, солнышко. — Лидия прижала его к себе. Пахло одеколоном и волнением молодости. — Поздравляю. Будь счастлив, Артёмушка.
— Спасибо. Вера, познакомься, это моя бабушка.
Невеста протянула руку, улыбнулась мягко:
— Здравствуйте, Лидия Петровна. Артём так много о вас рассказывал.
— Всё хорошее, надеюсь, — Лидия пожала ей руку.
— Только хорошее.
Ольга стояла чуть в стороне. Смотрела на мать холодно, отстранённо.
— Оля, — Лидия подошла, кивнула.
— Мама, — дочь ответила сухо, не улыбаясь.
Они не виделись полгода. С тех пор, как Ольга объявила о своём разводе, и Лидия пыталась помочь, но дочь отказалась: "Не надо, мама. Я сама". Между ними была стена, выросшая за двадцать лет. Ольга всю жизнь винила мать в том, что отец ушёл. Думала, что мать выгнала его. Лидия пыталась объяснить, но дочь не слушала.
Неловкое молчание.
И тут Лидия услышала знакомый голос — глубокий, чуть хрипловатый:
— Артём, извини, что опоздал. Пробки были.
Она обернулась.
У входа стоял Николай.
---
Двадцать лет.
Он постарел. Седые волосы, коротко стриженные. Морщины у глаз, глубокие, прорезанные годами. Немного сутулится. Костюм тёмный, сидит не идеально — как будто он похудел, а костюм остался старый. Но глаза те же. Серые. Усталые.
Он увидел её.
Замер.
Они стояли в пяти метрах друг от друга и смотрели. Мир вокруг замолчал — не было голосов, смеха, шума машин. Только они двое.
Лидия чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как холодеют руки, как дыхание сбивается.
Артём подбежал к дедушке, обнял его.
— Дед! Пошли, нам уже пора!
Николай кивнул. Не отрывая взгляда от Лидии.
Михаил взял Лидию за руку, сжал. Тихо:
— Всё хорошо. Я здесь.
Они прошли в ЗАГС.
Конец Части 1
Спасибо, что дочитали до конца!
Буду рада вашим лайкам 👍, комментариям ✍️ и размышлениям.
Ваше мнение очень важно.
Оно вдохновляет на новые рассказы!
Рекомендуем:
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на мой канал "Поздно не бывает" - впереди еще много интересных историй из жизни!