– Машка, бегом сюда! Твоего любимчика опять по телеку крутят! – неслось из общего зала детского дома, едва на экране появлялось кулинарное состязание «Вишенка на торте».
Шестилетняя девчушка летела на голос, забыв про игрушки и книжки. Она прилипала к мерцающему экрану, усаживаясь на пол поближе, и, приоткрыв от усердия рот, следила за каждым движением двенадцатилетнего Матвея Смирнова. Юный волшебник ловко управлялся с мукой и сладкими массами, создавая из обычных продуктов настоящее лакомство. Страсть Маши к выпечке и её безграничное восхищение этим парнишкой не были секретом ни для кого.
– Вот вырасту, тоже стану кондитером, – закатывая глаза к потолку, мечтательно делилась она планами. – И замуж выйду за Матвея. Вы тогда ко мне в гости захаживать станете, я вас самыми вкусными в мире пирожными угощать буду.
Над её наивными фантазиями обычно лишь тихонько посмеивались, но вслух перечить остерегались. Одного скептика, позволившего себе открыто высмеять малышку, она уже наградила внушительным синяком под глазом. Пришлось, конечно, потом сидеть в кладовке в наказании, однако о своём поступке Маша ни разу не пожалела.
Сезон передачи завершился. Матвей взял главный приз и, к великой Машиной печали, пропал с голубых экранов. Исчез отовсюду, но только не из закоулков её преданного сердца.
В казённый дом девочка попала в пять лет. На заводе, где служили её родители, произошла беда: истончившийся от времени паровой котёл не выдержал нагрузок. Отец занимал должность начальника, мать была мастером. Получив от коллег предупреждение о подозрительном шуме, исходящем от агрегата, они вдвоём прибыли на место. В тот самый миг всё и случилось. Пострадало ещё несколько работников, однако жизнью поплатились лишь двое супругов. Бабушка девочки хотела забрать внучку к себе, но опека воспротивилась: слишком уж часто хворала пожилая женщина, и вся её скромная пенсия утекала на аптечные нужды. На воспитание ребёнка не хватало ни здоровья, ни ресурсов.
Оставшись без родительского тепла, Маша рано усвоила науку полагаться только на собственные силы. Она не провоцировала ссор, но и не позволяла помыкать собой. За учёбу бралась с жадностью, впитывая всё, чему учили. Получив аттестат, девушка подала документы в технологический институт, на отделение кондитерского дела. К тому моменту бабушки уже не стало, и Маша осталась на свете совершенно одна. Единственным утешением служила квартира, доставшаяся от родителей. Но за неё приходилось вносить коммунальные платежи, не говоря уже о еде и одежде. Стипендии едва хватало на самое необходимое, и тогда Маша решила устроиться на подработку. Почти все приезжие студенты крутились кто как может, чтобы не обременять родных.
Обив пороги десятка организаций, девушка совсем пала духом. Везде требовались люди с опытом или связями, а ей, зелёной студентке, двери захлопывали перед носом. В одной конторе её уже почти согласились принять, но, уловив суть просьбы раздеться до нижнего белья, Маша взорвалась.
– У вас тут что, киностудия для взрослого кино? Или ваше клининговое агентство спектр услуг расширило? – выпалила она, смерив работодателя испепеляющим взглядом. – Сами щеголяйте в одном исподнем!
Выскочив на свежий воздух, она всё ещё не могла унять возмущение. Чтобы успокоить нервы, заглянула в уютное кафе поблизости и заказала чашку кофе. Ароматный напиток и впрямь помог немного выдохнуть. И тут до её слуха донеслась гневная тирада администратора:
– И куда только эта неряха подевалась? Уволилась молчком, никого не предупредив! Кто теперь залы драить будет? Искать же снова кого-то надо!
Мужчина неопределённых лет отчаянно жестикулировал, взывая к персоналу, но сотрудники лишь равнодушно пожимали плечами, а за его спиной строили скептические гримасы. Маша мигом смекнула: заведующего тут не жалуют, но сейчас это её шанс. Поднявшись со стула, она подошла к нему:
– Э-э, прошу прощения, я случайно услыхала часть разговора. Вам сотрудник нужен? Я справлюсь, работы никакой не боюсь – полы вымыть, посуду перетереть, да что угодно сделаю, – выпалила она без остановки, не давая мужчине опомниться, и затихла в ожидании.
Агрегатор окинул её придирчивым взором с головы до пят, что-то прибросил в уме и нехотя кивнул.
– Ладно, приступай прямо с нынешнего дня. Не готова – до свидания, – хмыкнул он.
– Так я готова! Вы только покажите, где у вас инвентарь и какая плата полагается за натирание полов, – тут же отозвалась будущая уборщица.
– Ишь ты, ещё палец о палец не ударила, а уже условия ставит, – снова усмехнулся собеседник.
– А как иначе? Это вполне разумно. Иначе со стороны может показаться, что вы тут за бесплатный суп людей нанимаете, – Маша приподняла бровь, глядя прямо на него.
Администратор, которого звали Глебом, ещё раз оценил дерзкую незнакомку и назвал сумму. Та её вполне устроила. Он показал кладовую с моющими принадлежностями, шкафчик для одежды, выдал форменный халат с перчатками и обрисовал фронт работ.
Маша как раз водила шваброй по коридору, когда её окликнул женский голос:
– Приветствую. Новая смена, значит?
Из кабинета вышла статная миловидная дама и стала с любопытством разглядывать новенькую. Мельком скользнув глазами по дверной табличке «Романова Сабина Юрьевна, директор», девушка кивнула в ответ.
– Ну, значит, теперь ты вместо Матвея трудиться станешь, – не то спросила, не то констатировала начальница.
Маша только плечами пожала. По её мнению, ответ был очевиден: одна уборщица меняет другую.
– Смотри, если и ты что-то умыкнёшь, я полицейских вызову без раздумий, – предостергла Сабина Юрьевна и удалилась обратно в кабинет.
Маша опешила от столь резкого заявления. Продолжая орудовать тряпкой, она мысленно переваривала услышанное. «Стало быть, прежний работник прикарманил что-то и дал дёру. Теперь я на подозрении. Плохо дело. И имя-то у него какое... Матвей. Прямо как у того мальчугана по телевизору».
Дел оказалось невпроворот, и вскоре Маша забыла и о странном совпадении, и о предостережениях хозяйки. А спустя пару недель и вовсе стала в заведении своей. В институте началась пора каникул, свободного времени прибавилось, и девушка теперь задерживалась после смены, чтобы украдкой подглядывать за работой кухни. Особенно её завораживала ловкость кондитера. Глеб заметил этот интерес.
– Что ты тут околачиваешься постоянно? – строго окликнул он её как-то раз. – Один уже «наглазелся», ищи его теперь свищи.
– Кто – наглазелся? – не врубилась девушка.
– Смирнов, предместник твой. Тот ещё ротозей, – с привычной противной ухмылкой бросил администратор.
Машу всегда раздражала его манера скалиться, но сейчас она пропустила это мимо ушей.
– Как вы сказали? Смирнов? Матвей Смирнов? – ошеломлённо перепросила она.
– Он самый. У нас тут полы наяривал и на кондитерские процессы засматривался, – удивился Глеб. – А ты его откуда знаешь-то?
– Да так... – отмахнулась уборщица. – А что он натворил?
– Деньги из сейфа у Сабины вытащил и сгинул. Купюры в его же куртке и отыскали, так что полицейских решили не впутывать, – сообщил администратор.
– Позвольте, но почему он тогда здесь уборщиком служил, а не поваром? – с ещё большим изумлением спросила Маша.
– Многовато вопросов для человека, который якобы с ним не знаком, – подозрительно сощурился Глеб, но желание посплетничать всё же перевесило. – Рвался он на кухню, да свободных ставок не нашлось. Вот и маялся в ожидании, пока место подвернётся. Только алчность, видать, пересилила желание честно горбатиться.
– Нет, я не могу в это поверить. Исключено, чтобы Матвей оказался способен на такое, – вырвалось у девушки. Она и мысли не допускала, что её кумир замешан в низости.
– Да откуда ж ты его тогда знаешь? Или вы сообщники? Он тебя подослал, чтобы ты в сейфе порылась? – Глеб упёр руки в бока и прожигал Машу тяжёлым взглядом.
Пришлось открыться.
– Я в детстве смотрела кулинарное состязание, где он одержал победу. И я уверена: такие одарённые и благородные натуры на воровство не способны.
– Ха! Деньги же в его куртке были! Невиновный человек остался бы доказывать свою честность, а он сбежал, – сердито перебил Глеб и снова скорчил свою отвратительную ухмылку. – И ещё: здесь никто не знает о его былом триумфе, так что ты языком поменьше трепли. И прекращай тут вертеться, а не то живо решу, что ты нарываешься на проблемы.
Маша ушла, но состоявшийся диалог не шёл из головы. Юное дарование, за которым она следила затаив дыхание, работало в этой самой кофейне, на её же собственной должности. «Похоже, это судьба», – подумала девушка и стала куда пристальнее наблюдать за администратором. Скользкий он был человек, ох, скользкий. Интуиция Машу не подвела: сослуживцы Глеба на дух не переносили.
Однажды у Сабины затерялся ключ от ящика стола. Она перевернула всё вверх дном, когда в кабинет, где Маша протирала пол, зашёл Глеб. Узнав, что ищет хозяйка, он мимоходом обронил:
– В сейфе поглядите, за документами. У меня вечно туда что-нибудь заваливается.
Директриса отворила сейф, и ключ в самом деле обнаружился внутри.
– Ой, спасибо огромное! Я уж думала служебных псов вызывать, – со смехом поблагодарила она.
А Маша тем временем задумалась: с какой такой стати Глебу ведомо, что и где валяется в сейфе начальницы? Но девушка не стала акцентировать на этом внимание, решив пока просто фиксировать странности. Она заметила: администратор часто проскальзывает в кабинет, когда Сабины нет в заведении. И как-то раз, улучив момент, Маша словно невзначай толкнула дверь, когда он находился внутри.
– Ой, простите, нечаянно навалилась! Я думала, заперто, – начала она оправдываться, глядя, как Глеб суетливо захлопывает сейфовую дверцу.
– Выйди немедленно! – рявкнул он. – Не смей без хозяйки сюда заходить!
Девушка поспешила ретироваться. Увиденное ей категорически не понравилось, и она решила при первом же удобном случае перекинуться парой слов с Сабиной.
После того инцидента Глеб стал цепляться к ней по любому пустяку: то пыль оставила, то пол плохо вымыла, то обедала слишком долго. А затем и вовсе вызвал к себе.
– В общем, ты уволена, – буркнул он, даже не глядя на неё.
– По какой причине? – Маша не собиралась уходить без боя.
– Работать стала из рук вон плохо, после тебя всюду слой грязи. Мне это порядком наскучило.
Это была неприкрытая ложь. После того как она застукала Глеба в чужом кабинете, девушка ждала чего-то подобного. Она не принялась качать права, а спокойно покинула кафе, предварительно заглянув в бухгалтерию за расчётом. Теперь ей во что бы то ни стало требовалось поговорить с хозяйкой без свидетелей.
Дождавшись, когда Сабина выйдет из заведения и сядет в свою иномарку, Маша вихрем подлетела к машине и проворно уместилась на заднем сиденье.
– Мария, что ты себе позволяешь?! – оторопела директриса.
– Я ведь теперь не ваш сотрудник, поэтому можете оставить возмущения при себе. Но у меня к вам крайне серьёзный диалог, – Маша своим напором заставила владелицу кафе изумлённо умолкнуть. – Касается он вашего Глеба и бывшего уборщика. Ответьте: кто имеет доступ к вашему сейфу?
– Как – кто? Я, естественно! – фыркнула Сабина.
– А ещё?
– Ты за дурочку меня держишь? Я там и средства храню, и важные бумаги. Ни у кого, кроме меня, доступа нет, – начала закипать хозяйка.
– А вы не задумывались, почему Глеб вдруг знал, что мелкие вещи закатываются за документы? И, между прочим, я лично наблюдала, как он закрывал сейф, когда я будто случайно к вам в кабинет вошла. Он туда без спросу шастает регулярно.
– А ведь верно... – задумалась Сабина. – Я тогда не придала значения, на радостях всё было. Вспомнить, так однажды я полагала, что оставила ключ от сейфа в кабинете, а после выяснилось – обронила где-то. И Глеб его нашёл...
– Значит, он его нашёл и сделал слепок. Вот же прохвост! А я-то всё ломаю голову, куда у меня суммы постоянно разбегаются, – всплеснула руками директриса.
– И об этом я намеревалась с вами потолковать, – Маша поняла: если хозяйку сейчас не остановить, она будет негодовать ещё долго. – А Матвей?
– Что – Матвей? – снова не поняла Сабина.
– Он ведь не мог украсть те средства из сейфа. Я полагаю, они с Глебом что-то не поделили, и администратор решил подставить парня. Ему же ничего не стоит упечь человека ни за что. Матвей сам пропал, никто его не гнал. А вот меня – уволили.
– Так тебя уволили? – Сабина, казалось, уже утомилась удивляться за последние минуты.
– Да, но речь сейчас не об этом. Вы знаете, кто этот Матвей Смирнов? Если я всё правильно понимаю, это тот самый прославленный юный кулинар, победитель телевизионного проекта. Он бы никогда не опозорился такой выходкой, – просветила её Маша.
– Хм, любопытно. Как же нам теперь поступить? Глеба ведь за руку никто не схватил, громких заявлений не сделаешь – улик нет, – Сабина опять погрузилась в раздумья.
– Может, попробуем взять его на живца? – Маша изложила довольно хитроумный, но в то же время незамысловатый план.
Наутро девушка как ни в чём не бывало вышла на смену.
– Ты зачем припёрлась? – не стесняясь в формулировках, накинулся на неё администратор.
– Это я её попросила подменить, пока подходящую замену не подберу, – вмешалась Сабина. – Да, и кстати, Глеб, меня сегодня не будет в первой половине дня. Еду в банк по делам и заодно инкассаторов вызову — пусть наличность из сейфа заберут. Скопилось уже столько, что не продохнуть. Думаю, теперь станем после каждой смены деньги сдавать, чтобы в сейфе не держать. А Марии дай поручения посерьёзней, уж не знаю, за что ты её рассчитал, но пока она с нами.
Махнув рукой, хозяйка скрылась в кабинете, а через полчаса выпорхнула оттуда, села в машину и отбыла.
«Думаешь, самая хитрая?» – бубнил себе под нос Глеб, косясь в сторону Маши.
Убедившись, что путь свободен, он безбоязненно проник в кабинет, открыл сейф и выудил оттуда несколько банковских упаковок. Рассовал их по карманам, стараясь делать это незаметно, а перед этим вытянул из одной пачки несколько банкнот — для отвода глаз.
После обеда вернулась Сабина, а следом подкатили и инкассаторы. Их визит был недолгим. Вскоре директриса вызвала администратора.
– Послушай, в сейфе недостача. Кто-то заходил сюда, – строго посмотрела она на подчинённого.
– Да эта уборщица всё крутилась возле дверей, – не моргнув глазом соврал тот. – Может, она и прибрала к рукам? Вы что, не в курсе? Она же выросла в детском доме! Там контингент такой – им только дай волю, не то что сейф, целый банк вынесут, вы и не заметите.
Глеб поливал Машу грязью, ни капли не сомневаясь, что его слово против её окажется весомее.
– Небось уже припрятала. Надо у неё в карманах порыться, пойдёмте в раздевалку, я ручаюсь, все улики там, – настаивал он.
Сабина велела позвать Марию. Глеб привёл хозяйку в кладовую, где переодевались уборщики, и застал там девушку с крайне изумлённым лицом.
– А вот и наша героиня! – злорадно усмехнулся он. – А ну-ка, выворачивай карманы! Или, может, сразу стражей порядка пригласим?
– С какой стати я должна выворачивать карманы? Вам надо – вы и выкладывайте содержимое! – запротестовала та.
– Хорошо, Маш, позволишь мне осмотреть? – мягко спросила Сабина. Девушка не стала препятствовать.
Хозяйка проверила карманы толстовки, что висела в шкафчике, и извлекла оттуда несколько крупных купюр.
– Ну вот, а я что говорил! Все эти питомцы детдомов – прирождённые воры, – торжествовал Глеб.
– Это не моё, я понятия не имею, откуда здесь взялись деньги, – пожала плечами Маша, ничуть не испугавшись.
– Вот и прежний уборщик тоже твердил «не моё», – хмыкнул администратор, потирая руки в предвкушении развязки.
– Что ж, пройдёмте в мой кабинет, будем разбираться, – тяжело вздохнула Сабина.
Каково же было изумление Глеба, когда в кабинете он увидел двоих в штатском. Сотрудники попросили предъявить им изъятые банкноты и протянуть руки для проверки специальным прибором. Деньги, выуженные из Машиной одежды, засияли ярко-салатовым свечением, а вот чистые ладони девушки остались без следов. Зато руки самого Глеба, как и все его карманы, засветились тем же интенсивным зелёным цветом.
– Что это за фокусы? – растерялся администратор, озираясь по сторонам.
– А это, Глеб, значит, что Мария купюры не трогала. Мы пометили их специальным составом. Жадность и твоя подлая натура сыграли с тобой злую шутку, – жёстко произнесла Сабина. – Отвечай прямо: откуда у тебя ключ от моего сейфа?
Поняв, что запираться нет смысла, мужчина сознался в изготовлении дубликата.
– Всё так, как мы и предполагали, – кивнула Маша.
– А Матвея ты, значит, точно так же подставил? – нахмурившись, спросила девушка, глядя на сникшего администратора. Тот лишь безмолвно склонил голову.
Глеба препроводили в участок, и на долгое время он пропал из виду. А Маша загорелась идеей отыскать Матвея. Любыми путями ей удалось раздобыть адрес родителей её кумира, и она прямиком направилась по нему.
Парень появился на свет в семье с хорошим достатком и был единственным чадом. Родители ни в чём ему не отказывали: самый престижный сад с множеством развивающих секций, элитная школа, где учатся отпрыски уважаемых людей, а на каникулы – лагерь у тёплого моря. Мама прочила ему будущее дипломата или адвоката, но мальчика с ранних лет неодолимо тянуло к кулинарии. Он обожал, как стряпает его бабушка по отцовской линии, жившая в деревне, и всем твердил, что вырастет и тоже будет печь румяные пирожки да сдобные булочки.
Возили его к старушке редко – родители сердились:
– Ну что тебе там делать, в глуши? Мы тебе путёвку в лагерь приобрели, отдохнёшь на море, свежим бризом подышишь, а не запахом деревенским!
Но мальчик упорно настаивал на своём, и папа с мамой в конце концов сдавались. К десяти годам Матвей мог замесить тесто, ничем не уступавшее бабушкиному, а его расстегаи выходили ровненькими, пригожими и невероятно сдобными. Соседи то и дело захаживали подивиться на юное дарование, но пареньку этого было мало. Ему хотелось создавать десерты, сложные торты, воздушные пирожные. Принялся он искать крупицы знаний где только возможно и без конца экспериментировать. В день рождения мамы он преподнёс ей торт собственного изготовления, чем привёл Инну Валерьевну в ступор:
– Мотя, где ты столько средств взял на такой дорогой заказ? И как отыскал именно тот вид, что я люблю?
– Мама, я его не приобретал! – возмутился сын. – Я сам его состряпал. Гляди!
Он показал обрезки бисквита, и Инна Валерьевна искренне восхитилась хобби отпрыска. Однако ей и в голову не приходило, что увлечение перерастёт во что-то серьёзное. Даже после того, как двенадцатилетний Матвей засветился в кулинарном телешоу и одержал там верх, она полагала это лишь детской забавой. Но когда сын после получения аттестата нацелился поступать в технологический ВУЗ, мать не сдержалась:
– Матвей, одумайся! Ну что за профессия – кондитер? Ерунда какая-то. Поигрался в детстве, и хватит. Ты уже не малыш, должен соображать: этим ни известности, ни достойного поприща, ни дохода не добьёшься.
– А может, мне всего этого и не требуется? – пытался достучаться до неё юноша. – Я просто желаю заниматься тем, что мне по сердцу, – выпекать торты и десерты. Разве это занятие постыдное?
– И ради чего мы тебя в лучшую школу отдавали? Чтобы ты тесто вымешивал?! – не унималась Инна Валерьевна.
Отец в спор предпочёл не встревать, за что супруга негодовала и на него.
– Но кто-то ведь должен месить тесто, – стоял на своём сын. – Не всем быть правоведами и послами. Кому-то надобно и людей кормить.
– Если пойдёшь наперекор, – вконец осерчала мать, – живи тогда как знаешь.
И Матвей ушёл из дома. Отец несколько раз звал его назад, но парень решил доказать, что и без родительской опеки способен всего добиться собственными силами. Он окончил институт с красным дипломом и хотел устроиться в какое-нибудь кафе. Но тут стряслось несчастье: не стало любимой бабушки, и на фоне сильнейшего потрясения Матвей лишился обоняния, а его способность различать вкусы резко притупилась. В подобном состоянии ему нельзя было работать ни кондитером, ни поваром. Потому он и нанялся уборщиком в то самое заведение.
Матвей частенько подглядывал за тем, как колдуют на кухне мастера, что-то для себя помечая и втайне мечтая встать рядом с ними. За этим занятием его и застукал Глеб.
– Ты чего тут забыл? – подозрительно уставился он на уборщика, а затем, прищурившись и хлопнув себя ладонями по бёдрам, прыснул со смеху. – Постой-ка... Да ты ж не тот ли самый паренёк, что на телеплощадке всех обскакал?
Матвей многозначительно смолчал, и это молчание сказало больше любых слов. Глеб лишь покачал головой и двинулся к себе, то и дело оборачиваясь и усмехаясь. Каждый раз, пересекаясь с администратором, Матвей ловил на себе его язвительные улыбочки.
И вот как-то раз, прибираясь после шумного застолья, Матвей увидел, как Глеб через чёрный ход перетаскивает в багажник своей машины продукты из кафе. Заметил это и администратор.
– Я запомнил, кто ты, и мне известно, из какой ты семьи. Думаешь, я дурачок и не навёл о тебе и твоих родных справки? Мать родная стыдится, что её наследник – поварёнок. Давай договоримся: ты ничего не заметил, а я никому не раскрою, кто ты такой на самом деле. Иначе ведь кто докажет, что это ты продукты выносишь? Твоё слово против моего. Уверен, ты представляешь, каково будет твоей драгоценной матушке узнать, что её чадо – полотёр, да к тому же ещё и нечист на руку.
– Ну ты и негодяй, – процедил Матвей, стиснув кулаки. Он с радостью расквасил бы Глебу физиономию, но тогда о старой истории судачили бы все коллеги, а вспоминать былое позорище ему вовсе не хотелось. Круто развернувшись, он молча покинул помещение.
– Негодяй, негодяй! – глумливо проорал Глеб ему в спину, покатываясь со смеху.
На службе Матвея больше не видели, а на следующее утро его место уже заняла Маша.
Сейчас она стояла напротив просторного красивого особняка, где некогда обитал Матвей, и решительно нажала кнопку звонка. На крыльцо вышла приятная женщина.
– Здравствуйте, а вы к кому? – доброжелательно поинтересовалась она.
– Добрый день, я ищу Матвея, – Маша догадалась, что перед ней его мама.
– Он здесь не живёт, – черты лица хозяйки мгновенно заострились, сделавшись строгими, если не сказать сердитыми.
– А где мне его отыскать? – девушка и не думала отступать.
– Без понятия, – Инна Валерьевна уже порывалась уйти, но Маша её остановила.
– Погодите! Это же ваш сын, как же можно не знать, где он? А вдруг с ним какая беда приключилась? – вспылила гостья.
– Раньше думать надо было, когда он нас предал, отказавшись идти по уготованному пути. У него ведь такие превосходные задатки были! – чувствовалось, что тема для семьи наболевшая, однако женщине, по всей видимости, выговориться было некому. – Так нет же – упорхнул в свой кулинарный институт! Срам один. Здоровенный парнище лепит булки и ватрушки. Мы же в него столько души вложили, а он...
– Как вам не совестно такое произносить?! – ахнула Маша. – Ваш сын исключительно даровит! Я не пропускала ни одной передачи с его участием и лишь благодаря ему сама пошла учиться на кондитера. А вы не удосужились поддержать родного ребёнка! Разве ж это забота? Ох, будь мои родители рядом, они бы одобрили любой мой выбор. Но их нет... А ваш Матвей просто исчез.
Маша круто развернулась и зашагала прочь. И тут неожиданно ей в спину долетел возглас:
– В деревне он, скорее всего! Запишите адрес...
Деревушка встретила девушку мычанием стада, гомоном гусей и душистым ароматом скошенных трав. Нужный дом она нашла быстро: Матвей возился в огороде, орудуя садовым инструментом, и даже не приметил, как к калитке подошла незнакомка.
– Матвей, здрáвствуй! – весело крикнула ему Маша.
– Привет, – буркнул тот, нахмурившись. – Мы разве знакомы?
Отворив калитку, девушка шагнула внутрь.
– Ну, я-то тебя знаю доподлинно. Я войду?
– Ты всегда сперва делаешь, а потом уже разрешения испрашиваешь? – усмехнулся парень.
Она не обратила на его сарказм ровным счётом никакого внимания.
– Разговор есть, – произнесла гостья, усаживаясь на лавочку у дома. Обескураженный такой настырностью, Матвей опустился рядом. Эта бесцеремонная особа его заинтриговала.
Маша выложила ему всё: от детских просмотров телешоу до эпизода с задержанием администратора.
– Возвращайся, а? – при этих словах она скорчила такую уморительную гримасу, что парень не удержался и залился смехом.
А потом вдруг замер, прикрыл глаза и с шумом втянул воздух.
– Подожди, чем это так благоухает? – он склонился к Маше и вдохнул запах её волос. – Ромашка! Ха, у тебя шампунь с ромашкой!
– Надо же, угадал, – хмыкнула девушка.
– Ты не понимаешь... Я ощущаю аромат! – парень в волнении схватил её за руки и затряс их. – Погоди!
Он сорвался с места и умчался за дом. Вернулся с пучками разной зелени в руках и принялся заставлять её растирать стебельки в пальцах. Сначала понюхал одну травинку.
– Укроп!
Затем другую.
– Петрушка!
Попробовал и снова угадал:
– Укроп. Острый, тот самый...
– Я думал, никогда больше не смогу этого прочувствовать, – с пылающими надеждой глазами выдохнул он, глядя на Машу.
Матвей поведал ей, что его нюх и вкусовые ощущения притупились из-за потрясения после утраты бабушки. Затем на них наложился стресс от подлой выходки Глеба в кафе. А размеренный уклад деревенской жизни, свежий луговой воздух и счастливые вести, принесённые Машей, помогли им вернуться. Это казалось настоящим чудом.
В город они отправились вместе. Сабина зазывала Матвея к себе в заведение, но парень замыслил организовать собственную пекарню. Мама уговорила его приехать и со слезами попросила прощения, вызвавшись стать инвестором его дела.
– Но с одним условием: я всё верну до копейки, – твёрдо заявил сын.
Родителям пришлось согласиться на такой уговор.
Со временем новая кондитерская превратилась в излюбленный уголок для всех горожан. Там создавали столь утончённые и восхитительные пирожные, что перед витриной не мог устоять никто, даже те, кто придерживался самой строгой диеты. Маша, продолжая грызть гранит науки в институте, трудилась у Матвея бок о бок, по крупицам набираясь мастерства. Минуло несколько лет, и уютное заведение стало их общим семейным бизнесом. Ведь они поженились. А называлась их кондитерская просто и со вкусом – «Вишенка на торте».