Олег проснулся от звонка и не сразу понял, где он. Потолок чужой, белый, с трещиной в углу. Потом вспомнил — диван в ординаторской, смена закончилась в семь утра, он не доехал до дома, рухнул здесь. Телефон продолжал звонить. Олег нащупал его на полу, поднёс к лицу. Незнакомый номер.
— Алло.
— Олег Дмитриевич Дорохов? — женский голос, официальный, усталый.
— Да.
— Городская больница номер шесть, приёмное отделение. Вы указаны как контактное лицо Красновой Веры Матвеевны. Её привезли сегодня ночью. Инсульт. Вам нужно приехать.
Олег сел. В голове туман, слова доходили медленно. Вера Матвеевна. Инсульт.
— Как она?
— Сейчас в неврологии. Состояние средней тяжести. Врач ждёт вас.
— Еду.
Он положил трубку, посмотрел на экран. Половина десятого утра, понедельник. Он проспал три часа после суточной смены. Встал, дошёл до умывальника, плеснул водой в лицо. Холодная вода обожгла, но туман в голове не рассеялся. Вера Матвеевна. Семьдесят один год. Всегда была крепкая, ни на что не жаловалась. Последний раз виделись месяц назад — он заезжал, привозил продукты, она поила его чаем, расспрашивала про работу.
Олег оделся, вышел из больницы. Машина стояла на парковке, покрытая тонким слоем мартовской грязи. Сел за руль, завёл мотор. Поехал.
---
Больница номер шесть была на другом конце города. Олег вёл на автомате — левый поворот у торгового центра, прямо до кольца, направо к мосту. Город просыпался медленно, дороги пустые, солнце светило холодное и яркое. Снег ещё лежал во дворах серыми кучами, но асфальт уже был чёрный, мокрый.
Он думал о Вере Матвеевне. О том, как она учила его в десятом и одиннадцатом классах. Классный руководитель. Она была строгая, требовательная, но справедливая. Олег тогда хотел стать врачом — мечтал с детства, с тех пор как в больнице лежал с аппендицитом и видел, как хирург работает: быстро, точно, отдавая короткие команды. Но в семье всё шло наперекосяк — отец пил, мать работала на двух работах, денег не было, учёба давалась с трудом. Олег думал, что мечта так и останется мечтой.
А потом Вера Матвеевна, однажды оставила его после урока.
Он помнил этот день. Ноябрь, одиннадцатый класс. Она сидела за учительским столом, поправляла тетради. Класс опустел. Олег собирал вещи, когда она позвала:
— Олег, останься на минутку.
Он остался. Подошёл к её столу. Вера подняла голову, посмотрела на него внимательно. Не как учительница на ученика — не официально, по доброму, по домашнему.
— Ты хочешь поступать в медицинский?
Он удивился. Никому не говорил. Только думал.
— Откуда вы знаете?
— Вижу. Ты на биологии не спишь, на химии тоже. А на литературе читаешь учебник анатомии под партой.
Он покраснел.
— Извините.
— Не за что извиняться. — Она улыбнулась. — Только у тебя тройки по химии и биологии. Этого мало. Я могу позаниматься с тобой. Бесплатно.
Олег тогда не понял — зачем ей это. Она же ничего не получит. Но согласился.
Они занимались полтора года. Два раза в неделю, после уроков, в пустом классе. Вера объясняла химию, разбирала задачи по биологии, заодно подтягивала русский. Когда пришло время подавать документы, она помогла собрать справки, написать заявление, устроила его в общежитие через знакомых.
На выпускном она подарила ему старый медицинский атлас — зелёная потёртая обложка, издание восемьдесят седьмого года. На форзаце написала шариковой ручкой: «Олегу — будущему доктору. Верю в тебя. В. М. Краснова».
Олег поступил. Без неё не поступил бы. Он это знал точно.
---
Больница номер шесть. Неврологическое отделение — третий этаж. Лифт не работал. Олег поднялся по лестнице, толкнул дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещён».
За сестринским постом сидела молодая медсестра, смотрела что-то в планшете.
— Краснова Вера Матвеевна, — сказал Олег. — Я родственник.
Медсестра подняла глаза.
— Палата восемь. Но сначала вам нужно к заведующему. Он просил.
Заведующий, мужчина лет пятидесяти, с немного помятым лицом и очками в тонкой оправе, принял его в маленьком кабинете с окном в стену соседнего корпуса.
— Дорохов? — Он протянул руку. — Меркулов, заведующий отделением. Садитесь.
Олег сел. Меркулов открыл папку с документами, пробежал глазами.
— Вы врач?
— Скорая помощь.
— Тогда коротко. Инсульт ишемический, левое полушарие, средняя мозговая артерия. Привезли в три часа ночи, успели ввести тромболитик. Но поражение значительное — правая сторона парализована, речь нарушена. Сознание ясное.
Олег слушал и переводил с медицинского на обычное: левое полушарие пострадало, значит правая сторона тела не работает, говорить трудно. Тромболитик ввели вовремя — это хорошо. Но повреждения серьёзные.
— Прогноз? — спросил он.
Меркулов снял очки, потёр переносицу.
— Реабилитация возможна. Она в хорошей форме для своих лет, сердце крепкое. Но есть одна вещь. — Он посмотрел на Олега. — Появился новый препарат. Нейропротектор. Защищает клетки, которые ещё живы, но на грани гибели. Если ввести в первые семьдесят два часа после инсульта — можем дать ей шанс восстановиться процентов на тридцать больше. Может быть, даже больше.
Олег выпрямился.
— И?
— У нас его нет. В городе тоже нет. Препарат новый, дефицитный и очень дорогой. Я могу выписать рецепт, но искать придётся самому. И быстро. Сейчас понедельник, десять утра. До четверга вечера — это семьдесят два часа.
— Сколько стоит?
— Курс на три дня — около ста пятидесяти тысяч рублей.
Олег кивнул. Молча. В голове щёлкнуло — сто пятьдесят тысяч. Это почти все его накопления. Он откладывал два года, копил, чтобы выкупить вторую комнату в своей квартире, из которой пришлось сделать коммуналку, продав долю жены при разводе. Но это могло подождать.
— Выпишите рецепт, — сказал он. — Я найду.
Меркулов кивнул, достал бланк, начал писать.
— Можно к ней? — спросил Олег.
— Конечно. Палата восемь, в конце коридора.
Олег взял рецепт, вышел из кабинета. Шёл по коридору — линолеум под ногами скрипел, пахло больничной едой и лекарствами. Палата восемь была на четыре койки, три пустые. Вера лежала у окна.
Он вошёл, подошёл. Села на стул рядом с кроватью.
Вера Матвеевна лежала на спине, голова приподнята на подушке. Седые волосы убраны назад, лицо бледное. Глаза открыты. Правая рука лежала поверх одеяла неподвижно, пальцы слегка скрючены. Левая — на животе, пальцы шевелились.
— Вера Матвеевна, — сказал Олег тихо.
Она повернула голову — медленно, с усилием. Посмотрела на него. Узнала — он увидел это в глазах.
Попыталась что-то сказать. Губы двигались, но звук выходил невнятный, искажённый. Олег наклонился ближе.
— Не... на... до.
Он понял. «Не надо».
— Надо, — сказал он. — Всё будет хорошо. Я найду лекарство. Обещаю.
Она покачала головой — чуть-чуть . Левая рука поднялась, коснулась его руки. Пальцы холодные.
— Спра... влюсь, — выдавила она с трудом, левой рукой постучав себя по груди. — Са...ма.
«Справлюсь».
Олег сжал её руку.
— Справитесь. Мы вместе справимся. Все будет хорошо.
Вера закрыла глаза. По левой щеке скатилась слеза. Правая часть лица оставалась неподвижной, застывшей.
Олег сидел рядом, держал её за руку и смотрел в окно. За стеклом — серое небо, крыша соседнего корпуса, чёрные провода. Где-то вороны кричали.
Он вспомнил, как она спасала его. Не один раз — много. Когда он приходил в школу с синяками (отец напивался и бил), она не спрашивала ничего, просто оставляла после уроков — сиди, делай уроки, а сама шла разбираться к нему домой, без вызовов в школу. Когда у матери не было денег на учебники, она приносила свои старые. Когда он не поступил с первого раза — она не сказала «ну что ж, не судьба». Она сказала: «Через год поступишь. Я буду заниматься с тобой ещё».
Без неё его бы здесь не было. Он был бы где-то в строительной бригаде, или на заводе, или вообще спился как отец. А он стал врачом. Потому что она верила.
Телефон завибрировал в кармане. Олег вытащил его, посмотрел на экран. Дима.
Он встал, вышел в коридор, ответил.
— Дядя Олег. — Голос племянника был напряжённый, сдавленный. — Можешь сейчас говорить?
— Да. Что случилось?
— Меня вызвали в деканат. Сегодня утром. Говорят, что я украл оборудование из лаборатории.
Олег замер.
— Что?
— Микроскоп. Дорогой, импортный. Пропал в прошлую пятницу. На камерах видно, как я выхожу из корпуса с рюкзаком вечером. И есть свидетель — одногруппник видел, как я что-то упаковывал в лаборатории.
— И ты брал?
— Нет! — Голос сорвался, стал выше. — Клянусь, я не брал. Я вообще там не был в пятницу вечером. Я с девушкой встречался, гуляли по набережной. Но на камерах я. Я не понимаю. Декан сказал — если я не верну микроскоп или не объясню, куда он делся, в пятницу дело пойдёт в полицию. И отчисление.
Дима замолчал. Дышал тяжело, прерывисто. Олег слышал, как он пытается сдержаться, не сорваться.
— Дядя Олег, я не брал. Правда. Ты веришь мне?
— Верю, — сказал Олег сразу. Без раздумий. — Конечно верю.
— Спасибо. — Голос слегка задрожал. — Я просто... я не знаю, что делать. Все на меня смотрят как на вора. Даже ребята из группы. Только двое сказали, что верят. Остальные молчат.
— Мы разберёмся. Я найду кого-нибудь. Детектива или человека в полиции. Кто-то должен проверить камеры, поговорить со свидетелем. Подстава же очевидная.
— Я тоже так думаю. Но кому это нужно?
— Не знаю. Но после такого - мой грант на обучение накроется.
— Пять дней. До пятницы.
Олег прислонился к стене, закрыл глаза.
— Хорошо. Я начну искать сегодня. Позвоню знакомым. Что-нибудь придумаем.
— Ладно. Спасибо, дядя Олег.
— Держись, Дим. Всё будет нормально.
Он положил трубку, постоял в коридоре. Мимо прошли две медсестры, толкая каталку с бельём. Где-то хлопнула дверь.
Олег достал телефон, открыл заметки. Написал:
«Вера М. — препарат, 150 тыс., 72 часа (до четверга вечера).
Дима — детектив/полиция, найти кто подставил, до пятницы (5 дней)».
Посмотрел на экран.
Две беды в один день. Две цены. Одно время.
Он вернулся в палату. Вера спала — дышала ровно, лицо спокойное. Олег сел на стул, посмотрел на неё. Подумал: я справлюсь. Я найду лекарство. Я найду кого-то для Димы. У меня пять дней. Успею.
Пока ещё верил.
---
Олег приехал домой в половине двенадцатого. Квартира встретила его тишиной и холодом — батареи едва тёплые, окна старые, дует. Он разделся, прошёл на кухню, поставил чайник, вернулся в комнату. На столе лежал атлас — тот самый, зелёная обложка, потёртая. Олег вчера его доставал, листал перед сном. Не помнил зачем. Просто захотелось.
Открыл форзац. Надпись: «Олегу — будущему доктору. Верю в тебя. В. М. Краснова».
Двадцать пять лет прошло. Он стал доктором. А она лежит в больнице с парализованной стороной и просит не беспокоиться.
Чайник щёлкнул. Олег налил кипяток в кружку, бросил пакетик. Сел за стол, достал телефон.
Начал с аптек. Набрал первую по списку из интернета.
— Алло, добрый день. Мне нужен препарат... — Он посмотрел на рецепт, прочитал название. — Есть в наличии?
— Одну минуту, проверю. — Пауза. — Нет, к сожалению. Могу заказать, но срок поставки две недели.
— Не подходит. Спасибо.
Вторая аптека. Третья. Четвёртая. Везде одно и то же — нет в наличии, можем заказать, две недели, может быть десять дней.
Он позвонил в крупную сетевую аптеку, попросил соединить с управляющим.
— Слушаю.
— Здравствуйте. Мне срочно нужен препарат. — Он снова прочитал название. — Очень срочно. Готов заплатить больше, если найдёте быстро.
— Понимаю. Но этот препарат новый, дефицитный. У нас его нет. Могу дать контакты поставщика, но они работают только с клиниками.
— Спасибо.
Олег положил трубку. Открыл ноутбук, начал искать в интернете. Нашёл несколько сайтов медицинских поставщиков — везде требовалась регистрация юридического лица. Частным лицам не продают.
Попробовал форумы. Медицинские чаты. Написал в одном: «Срочно нужен препарат .... Кто знает, где достать?» Ответы пришли быстро: «Попробуй в Москве», «У нас точно нет», «Заказывай из-за границы, но долго».
Из-за границы долго. Две недели минимум. У него трое суток.
Олег посмотрел на часы. Час дня. Он не спал больше тридцати часов. Глаза слипались, в висках пульсировала тупая боль. Но спать было некогда.
Он начал звонить коллегам. Первым позвонил Андрею Викторовичу — заведующему их станцией скорой помощи.
— Андрей Викторович, здравствуйте. Извините, что отвлекаю. У меня срочный вопрос. Нужен препарат... — Он назвал. — Слышали про такой?
— Слышал. Новый, хороший. Но где его взять — не знаю. У нас точно нет. Попробуй позвонить в областную, в реанимацию, мой друг там работает. У них иногда что-то необычное бывает.
Олег позвонил. Друг Андрея Викторовича ответил устало:
— Нет у нас такого. И не было. Это вообще не для реанимации — для неврологии. Попробуй в Москве поискать.
Москва. Все говорят — Москва.
Олег позвонил ещё нескольким знакомым врачам. Один сказал:
— Слушай, я слышал, что в частной клинике «МедЛайн» в Москве этот препарат есть. Но они не продают — только своим пациентам используют. Попробуй через кого-то договориться.
Олег записал название клиники. Посмотрел в интернете — есть сайт, телефон. Позвонил.
— Клиника «МедЛайн», добрый день.
— Здравствуйте. Мне нужен препарат для лечения инсульта. — Он назвал. — У вас есть?
— Одну минуту, соединю с врачом.
Пауза. Музыка. Потом мужской голос:
— Слушаю.
— Здравствуйте. Мне сказали, что у вас есть [название препарата]. Можно купить?
— У нас действительно есть этот препарат. Но мы не продаём его отдельно. Только для лечения наших пациентов.
— Понимаю. Но ситуация критическая. Моей... близкому человеку нужен этот препарат срочно, в течение трёх дней. В нашем городе его нет. Я готов заплатить.
— Сожалею, но это наша политика. Мы не можем продавать препараты без оформления пациента.
— А если оформить?
— Тогда вам нужно привезти пациента к нам. Мы проведём консультацию, назначим лечение.
— Это невозможно. Она в реанимации, её нельзя перевозить.
— Тогда, к сожалению, ничем не могу помочь.
Олег положил трубку. Сел за стол, опустил голову на руки.
Москва. Препарат есть, но не продают. Нужен человек, который договорится. Или купит напрямую. Или...
---
Он подумал о Лене. Бывшая жена. Она живёт в Москве. Пять лет назад уехала, не выдержала его работы — вечно на вызовах, вечно усталый, денег мало. Она ушла, развелись мирно. Через полгода вышла замуж за другого. Олег не держал зла — понимал, что она права. Он и правда был плохим мужем.
Они не общались пять лет. Ни разу. Он не звонил, она не звонила.
Но Лена работала в фармацевтической компании. У неё были связи. Может быть, она поможет.
Олег посмотрел на телефон. Нашёл контакт: «Лена». Последний раз звонил через месяц после развода, когда перевел ей сумму за ее долю квартиры.
Он положил телефон на стол. Не сейчас. Сначала попробую ещё что-нибудь.
Телефон завибрировал. Сообщение от Димы.
«Дядя Олег, появились новые доказательства. Одногруппник сказал, что я ему предлагал продать микроскоп. Это ложь. Я с ним вообще почти не общаюсь. Но декан ему поверил. Я не знаю, что делать».
Олег набрал ответ:
«Держись. Я ищу детектива. Найду. Не сдавайся».
Отправил.
Открыл интернет, начал искать детективные агентства в Ярославле. Нашёл три. Позвонил в первое.
— Частное детективное агентство «Инсайт», слушаю.
— Здравствуйте. Мне нужна помощь. Моего племянника обвиняют в краже в университете. Это подстава. Нужно найти доказательства его невиновности. Срочно, до пятницы.
— Понимаю. Мы можем взяться. Стоимость срочной работы — сто тысяч рублей. Аванс пятьдесят процентов.
Олег замер.
— Сто тысяч?
— Да. Это включает проверку камер, опрос свидетелей, поиск альтернативных версий. Срочность удваивает стоимость.
— Спасибо. Я подумаю.
Он положил трубку. Посмотрел на экран.
Сто тысяч рублей. Плюс сто пятьдесят на препарат для Веры.
Двести пятьдесят тысяч.
У него на счету сто восемьдесят.
Олег открыл банковское приложение, посмотрел на цифры. Сто восемьдесят тысяч рублей. Два года копил. Это всё.
Он мог взять кредит. Но на такую сумму нужно время — заявка, одобрение, дня три минимум. У него нет трёх дней. У Веры Матвеевны нет.
Он позвонил в следующее. Там сказали:
— Срочная работа — восемьдесят тысяч. Но мы не гарантируем результат за такой короткий срок.
Третье агентство:
— Мы можем попробовать. Семьдесят тысяч. Аванс тридцать.
Олег записал. Семьдесят тысяч — это дешевле. Но всё равно: семьдесят плюс сто пятьдесят — двести двадцать. У него сто восемьдесят.
Не хватает.
Он встал, прошёлся по кухне. Остановился у окна. За стеклом — двор, детская площадка, голые деревья. Ветер гнал по асфальту пустые пакеты.
Два человека. Одна — спасла его, вытащила из грязи, дала будущее. Второй — обещание брату.
---
Олег вспомнил тот день. Больница, палата интенсивной терапии. Брат, младший, на четыре года, лежал под капельницами, бледный, еле дышал. Авария была страшная — машина вылетела на встречку, лобовое столкновение. Жена брата погибла на месте. Брат держался три дня. На третий позвал Олега.
— Лёха, — прохрипел он. — Подойди ближе.
Олег подошёл, взял его за руку.
— Я тут, Вань. Держись.
— Не выйдет. — Брат улыбнулся слабо. — Я чувствую. Слушай... Дима. Присмотри за пацаном. Ему шестнадцать, он один остался. Ты... ты же присмотришь?
— Присмотрю. Конечно присмотрю. Обещаю.
— Спасибо, брат.
Через час брат умер.
Олег забрал Диму к себе. Мальчик был тихий, замкнутый, почти не говорил первый месяц. Потом оттаял. Учился хорошо, поступил в медицинский — как Олег. Сказал: «Хочу быть как ты, дядя Олег».
Олег любил его как сына. Свои у него не было — с Леной не получилось, потом развелись. Дима был единственный.
И теперь Дима в беде. А Олег не знает, как ему помочь.
Спасибо, что дочитали до конца!
Буду рада вашим лайкам 👍, комментариям ✍️ и размышлениям.
Ваше мнение очень важно.
Оно вдохновляет на новые рассказы!
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на мой канал "Поздно не бывает", чтобы не пропустить продолжение.
Впереди еще много интересных историй из жизни!
Рекомендуем рассказы и ПОДБОРКИ: