- Тёть Лиз, это странно, но папа передо мной сегодня извинился! Прямо с утра!
Влетевшая в мой кабинет Сашка, порядком меня напугала. Я даже не сразу поняла, о чём она вообще говорит.
- Что-что? - нахмурила я брови.
Была погружена в основном в мысли о том, что вот-вот нужно было ехать на заседание по поводу бракоразводного процесса, потому и не сразу вникла.
- Папа сказал, что зря лез в историю дяди Вадима, а ещё, что я молодец и что он извиняется передо мной.
Я приподняла бровь. Те самые расписки, которые мы присовокупили к делу, стоили Сашке скандала с отцом. И вот, как выяснилось, он принёс ей свои извинения.
- Чудеса, - покачала я головой.
Решив, что мы обсудим это позже, я поднялась из-за стола и осмотрелась. По правде говоря, мечтала я сейчас только об одном. Завершить тягомотину в виде развода с Вадиком и уйти в свою отдельную свободную жизнь. Где даже воспоминаниям обо всём, что сделал и наговорил Евдокимов, там места не будет.
- Давай вечером обговорим это, - предложила я Сашке, взглянув на часы. - Мы сегодня дома собираемся. Я, Лёня с Женькой. И Давид.
Племянница тут же навострила ушки.
- И как у вас всё с будущим сватом? - прямо в лоб задала она вопрос.
Я очень тяжело вздохнула, направляясь к двери.
- У нас всё прекрасно. Мы иногда встречаемся, ведём интересные беседы, пьём вино и чудесно проводим время вместе, - ответила я, и когда увидела Сашкин восторженный взгляд, добавила веско: - Как друзья.
Она тут же состроила умильную гримаску.
- Ну, надо же с чего-то начинать, - заявила племяшка.
Ответить на это мне было нечего. И я, и Давид понимали, что сейчас уж точно не момент для какого бы то ни было начала. И уж тем более сейчас я не желала обсуждать это с Сашей.
- Пойдём, болтушка, - беззлобно обратилась я к племяннице, и мы, наконец, покинули мой кабинет.
Едва только мы с Евдокимовым встретились в зале суда, я поняла: с без пяти минут бывшим мужем что-то стряслось. Сначала мой адвокат немало удивил меня тем, что Вадик отозвал заявление, которым хотел попытаться оспорить сделку дарения. Затем я увидела Евдокимова, и осознание, что он потерян настолько, что кажется прозрачным, прошило меня насквозь.
Когда не просто знаешь человека четверть века, но живёшь с ним бок о бок, учишься читать его, как открытую книгу.
«И станут двое одна плоть…» - похоже именно эта строка подходила нашему браку, а не той семейной жизни с Глашей, которую благословил батюшка в церкви.
Разумеется, бросаться расспрашивать его о чём-то я не стала. Но ответы на вопросы, которые роились в моих мыслях, пришли сами по себе.
Не успело заседание начаться, как Евдокимов попросил дать ему слово и поднялся со скамьи…
В зале повисла тишина, а я с недоумением воззрилась на мужа. Он откашлялся и начал говорить, сначала тихо, а потом всё более распаляясь.
- Сегодня я хотел бы официально и при свидетелях принести извинения моей жене Елизавете, - проговорил он и даже сам поморщился от того, насколько это пафосно прозвучало.
- Не нужно отдельно указывать, кто именно вам приходится женой, Вадим Сергеевич. Гражданский брак - единственный, который по закону имеет силу. Надеюсь, напоминать вам об этом больше не придётся, - вставила ремарку судья.
Евдокимов кивнул и покаянно опустил голову.
- Я виноват перед ней. Перед своим сыном Леонидом. В качестве компенсации я отказываюсь в пользу Елизаветы от своей половины жилья. Подтверждаю, что моими стараниями из семейного бюджета утекали приличные суммы. Вы располагаете всеми доказательствами, подтверждаю, что они верны и имеют силу. Я только прошу Лизу… Не руби с плеча сейчас… Мы вместе прожили много лет. Я очень благодарен тебе за те годы, которые ты провела рядом со мной. Благодарен за то, какой женой ты мне была. Я буду надеяться, что смогу исправить те моменты, которые были между нами, когда мы ругались.
Я едва удержалась от того, чтобы не фыркнуть. Ругались. Это очень мягко сказано. Но говорить ничего не стала. Просто боялась спугнуть то, что вырисовывалось в перспективе. Если мне прямо сегодня удастся завершить эту эпопею, да ещё и с таким результатом, который озвучил Вадим, это будет чудо Господне. И совсем неважно, что именно послужит основанием для подобного окончания нашего бракоразводного процесса.
- В таком случае, если вы согласны с требованиями по иску вашей супруги по отношению к вам, считаю, что обсуждать нам больше нечего, - проговорила судья, а дальше последовали какие-то формальности, к которым я не особо прислушивалась, зная, что адвокат разберётся сам.
В душе моей появилась горечь. Не острая, о которую можно порезаться, словно о край бритвы. А лёгкая и невесомая. Я чувствовала её вкус на языке, зная, что когда она растворится, унеся в себе все те чувства, которые ещё оставались по отношению к семейной жизни длиною в двадцать пять лет, безбожно растоптанные Вадимом, всё будет иначе. Я сама стану другой.
Из здания суда мы вышли всем составом. Евдокимов был понурым, он всё пытался поймать мой взгляд. Я не знала, что ему хотелось от меня услышать, но очевидно, это должно было быть связано с его фразой «не руби с плеча».
- Лиза… окликнул он меня, когда я направилась в сторону метро.
Хотела забежать в торговый центр, потому что у меня вдруг появилось типичное женское желание выбрать себе какое-нибудь новое красивое платье. Которое я надену и выйду на семейный ужин, что уже стал традицией в нашем новом доме.
- Да? - обернулась к Вадиму, желая только чтобы он не начал сейчас вновь рассыпаться в извинениях, которые уже не имели никакого смысла.
- Как ты думаешь… У нас с Лёней выйдет… наладить общение? - задал вопрос Евдокимов.
Я не удержалась от того, чтобы посмотреть на Вадика с искренним недоумением.
- Во-первых, Леонид взрослый парень, он сам будет решать, с кем ему общаться, с кем нет, - очертила сразу границы я, чтобы мужу не пришло в голову, будто я могу и должна как-то повоздействовать на сына. - Во-вторых, не попробуешь - не узнаешь, - философски изрекла я.
Вадим кивнул и засунул руки в карманы брюк. Он смотрел на меня и казалось, что Евдокимов судорожно пытается подобрать слова. Да уж… скандалить у нас выходило как-то проще и легче. Может, и правильно всё получилось в итоге? Закономерно?
- Всего хорошего, Вадим, - попрощалась я с Евдокимовым, потому что сказать мне было ему больше нечего.
Все формальности и прочее, связанное с жильём, мы станем решать позже и при помощи специально обученных людей.
А сейчас у нас начинался новый путь. У каждого свой. И это было… прекрасно.
К Глафире и детям Вадим приехал вечером того дня, когда было заседание, завершившееся окончательным разводом с Елизаветой. Остро понимая, как несправедливо он поступал по отношению к жене и Лёне, Евдокимов, меж тем, осознавал ещё и другое. Всё, что он мог исправить на данный момент - он исправил. В любом случае, отдать то, что причиталось Лизе и Леониду, оказалось гораздо проще, чем даже мысль допустить о том, что они смогут впоследствии общаться. Но об этом он подумает позже. Сейчас его ожидала ещё одна встряска. Он планировал поговорить с Глашей, потому что с их отношениями тоже нужно было что-то делать.
Когда вошёл в дом, Глафира хлопотала на кухне. Увидела его, невольно охнула и прижала пальцы к губам. Побледнела, мигом выключила плиту и опустилась на стул.
У него бы даже, возможно, проснулось нечто вроде жалости по отношению к ней, если бы он не знал, как вероломно она поступала эти два года.
- Филипп уже тебе всё сказал? - уточнил Вадик, проходя к столу, за которым и устроился.
Глафира залилась румянцем, но взгляда не отвела.
- Сказал. А ты, Вадик, меня корить приехал? Так подумай о том, каково было мне, когда ты уезжал отсюда, и всё тянул с тем, чтобы взять меня в жёны…
О, понятно. Теперь у поведения Глаши обнаружится разумное объяснение, которое он, по её мнению, должен принять. Но как же уже устал от всего Вадим… Настолько сильно, что даже эмоций в ответ на произнесённые слова не осталось.
- Корить не буду. Вышло как вышло, - пожал он плечами.
На лице Глафиры отразился такой страх, что Евдокимов тут же понял: она до одури опасается того, что он приехал, чтобы сказать ей об окончании их отношений. Правда, Вадим и сам не знал, в каком формате отныне будет проистекать их общение. Зато знал другое.
- Я хочу выяснить, моя ли Варя, - тихо, чтобы не услышала дочь, потому что он пока не решил, стоит ли её погружать во все перипетии их взрослых разборок, проговорил Вадим.
А Глаша сверкнула глазами, упрямо вздёрнула подбородок и ответила:
- Выясняй. В том, что она твоя, я уверена на все сто процентов!
Говорила с таким вызовом, что Евдокимов даже на мгновение уверился в том, что Варвара в любом случае - его. Это послало по телу волну облегчения, однако она так же быстро схлынула, как и появилась.
- Дочь в это всё погружать не хочу. Нужно как-то взять материал, чтобы она ни о чём не догадалась, - проговорил он.
Глаша покачала головой.
- А если узнает, что ты сомневался, как думаешь, каково ей будет? - спросила она.
- Не узнает! - отрезал он. - Даже если не моя окажется, ничего ей не скажем. Но я хочу знать всю правду!
Глафира поджала губы и отвернулась. Вадик смотрел на неё и понимал, что от былых чувств не осталось и следа. Разве можно разлюбить человека настолько быстро? И если да - то любовь ли то была?
Евдокимов был уверен, что да. Это чувство отличалось от того, что он испытывал к Лизе, но всё же именовать любовью его точно было можно. Так что вряд ли оно развеялось, как пыль по ветру. Просто временно исчезло, пока он станет решать, как ему быть дальше.
- Ужинать будешь? - спросила Глаша, словно предлагая ему примирение.
Он ненадолго задумался. С нею ему все равно впредь придется общаться. Даже если не станут они жить вместе, к чему Евдокимов склонялся больше, чем к совместному быту, от Глафиры как от огня бегать он не станет. Значит, и перекусить можно, благо готовила Глаша хорошо.
- Буду, - кивнул Вадик, и Глафира бросилась накрывать на стол.
Через пару дней, после того, как удалось сдать нужный биоматериал, который удалось собрать тайно от Вари, Вадим получил результаты анализов.
Дрожащими руками вскрыл конверт, какое-то время всматривался в написанное, плохо понимая, что он читает, после чего с губ его сорвался стон неземного облегчения.
Варвара была его дочерью. Хоть в этом Глафира ему не соврала.
В тот дом, который Вадик не только уже считал не своим, но который даже так называл, он приехал ещё через пару дней. Их провёл у родителей, чем не особо-то обрадовал мать и отца. Они, конечно, не показывали своего недовольства так уж явно, но по косвенным признакам Евдокимов заметил, что взрослого сына привечать у себя дома оба готовы крайне редко. Например, по праздникам, или ещё каким-либо значимым событиям.
Надо было решать, куда ехать с вещами, которые Вадим забирал сегодня из их с Лизой квартиры. По всему выходило, что пути у него два - или начинать снимать себе жильё. Или же возвращаться к Глафире, но при этом обговаривать с ней новые условия их будущего проживания. Пока однозначно ответить себе на вопрос, готов ли он к определенному выбору, Евдокимов не мог.
Стоило только ему войти в прихожую, как до него донёсся мелодичный смех Лизы. А следом - мужской голос, который что-то произнёс, и Елизавета захохотала пуще прежнего. Это царапнуло. Без него, Вадима, у его бывшей жены уже всё стало складываться.
- Есть кто дома? - задал он дурацкий вопрос, потому что было ясно: в квартире находятся не только Лиза и какой-то мужик, но и Лёня с Женей.
Возникло дурацкое желание развернуться и сбежать, но Вадик его в себе пересилил.
- А! Вадим… - выглянула из кухни Елизавета. - Проходи. Мы подсобрали твои вещи, осматривайся, забирай последнее.
За её спиной маячил тот, кого она, скорее всего, нашла ему, Евдокимову, на замену. Но не было от этого понимания никакого другого чувства кроме горечи.
Он кивнул и прошёл в квартиру. Когда увидел счастливого и улыбающегося Леонида, на коленях у которого сидела его девушка, сердце защемило. Сын считал его врагом номер один, и правильно делал. И когда увидел отца, за мгновение помрачнел.
- Я на кухню пойду, - проговорила Женя, поднявшись на ноги. - Если что - зови.
Она удалилась, а Вадик какое-то время просто стоял напротив Лёни, не зная, что ему сказать.
- Лёнь… я… - начал он, но осёкся под суровым взором сына.
- Вадим Сергеевич… - мрачно отозвался Леонид, - всё, что я сейчас могу - помочь вынести ваши вещи вон отсюда. Надеюсь, вы это учтёте сразу и без выяснений каких-либо вопросов.
Слова, сказанные сыном, полоснули по нервам. Он прекрасно понимал, что ничего другого услышать от Лёни не мог, но всё равно надежда на то, что они когда-нибудь смогут общаться, угасла.
Уходил из квартиры Вадик через полчаса. Леонид, как и обещал, помог ему вытащить к машине вещи. Но лишь для того, как казалось Евдокимову, чтобы поскорее избавиться от общества отца.
Хотя, даже не отца.
Вадима Сергеевича.
А когда Вадик покидал то место, которое раньше было его домом, из кухни вновь раздался переливчатый, словно звон колокольчика, смех Лизы.
Только в этот момент, наверное, к нему пришло окончательное осознание, что звучать он будет отныне вовсе не для него.
Перед тем, как идти к Глаше, он долгое время сидел в машине. Намеренно припарковал её чуть поодаль, чтобы дать себе возможность передумать и уехать. А ещё загадал простую вещь: если из ворот выйдет Глафира, которая увидит его и позовёт в дом, это будет знак.
Однако она не выходила, а время текло, текло и текло.
Наконец, Вадик решился. Он придёт к Глаше и они сядут и всё обсудят. Он жил с Лизой, от которой хотел ребёнка, она - спала с Филиппом, от которого понесла. Счёт, в целом, на данный момент выходил равный.
Ваню будет растить, как своего, но, конечно, против общения с Филом выступать не станет. Ну а Варя и так его доченька, его красавица и умница. И заживут они теперь с чистого листа.
Так размышлял Вадим, выйдя из машины и направившись в дом. Вещи пока нести не спешил - что-то будто бы восставало против того, чтобы заявиться к Глафире с чемоданом наперевес.
Однако стоило только ему оказаться в холле, как он понял, что и здесь его особо не ждут. Из детской, где стояла кроватка Ивана, раздался знакомый уже голос Филиппа. Евдокимов быстро прошёл на звук, увидел, как над спящим младенцем склонились двое - Глаша и сам счастливый отец. И были они оба так увлечены своим занятием и беседой, что даже не заметили присутствия Вадима.
И так вдруг ему себя жалко стало. Так вдруг выть захотелось, в голос, как раненое животное. Выйти прочь, запрокинуть лицо и реветь в равнодушные небеса.
Но Евдокимов лишь постоял немного, понаблюдал за той жизнью, которая протекала без его участия и в которой теперь ему было не место, после чего вышел и уехал в никуда.
***
Я завела канал в ВК. Наполнение отличается от Дзена, переходите 👈
***
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Я беременна от вашего мужа", Полина Рей ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13
Часть 14 - продолжение