Увидев дочь, отец вскочил и, потрясая кулаком, вскричал:
- Опозорили… опозорили… на все село! Ты видела… видела… Кириллушку нашего! А? Каково? Позор!
Он кричал и кричал какие-то отдельные слова и фразы, и Глафира, опустившись на первый попавшийся стул, с ужасом поняла: случилось что-то жуткое.
Врач принялся увещевать батю, говорил что-то про мать, с которой, судя по всему, и стрясся криз. Ей же нельзя волноваться… И она очень трепетно относится к тому, что скажут люди.
- Папа, что случилось?
Глаша решила, что придётся ей, несмотря на наиболее уязвимое положение, становиться опорой для всех. Тем более, что скорее всего, произошло нечто связанное с её браком.
- Что случилось?! Что случилось, ты спрашиваешь?! - вновь начал с запалом отец, но Глафира, поднявшись, его окоротила:
- Рассказывай спокойно! Мне нужно понимать, с чем столкнулась наша семья.
Она намеренно говорила именно так. Чтобы батька понял - они все в одной лодке. Прежде всего потому, что родство у них одно.
- Канал наш посмотри… К Кириллушке в церковь пришли. Про вас спрашивали. Говорят, до самого верха уже ситуация с вашим венчанием дошла. Там, наверху, - он ткнул пальцем в потолок, - уже рвут и мечут. Мол, так и так, такие истории подрывают доверие к церкви! И теперь прилюдно хотят виноватить Кирилла… А он что? Он-то сколько нам добра сделал! Хлопотал тогда, чтобы огород нам расширить дали. А человек какой хороший!
Папа, схватившись за голову, стал смотреть впереди себя. А Глаша замерла от ужаса. Если речь про канал - так это что выходит? Уже телевидение подключилось, и об их с Вадиком ситуации все знают? Но он-то сам почему молчит? Как уехал с тех пор, как они поругались, так и нет его…
- Всё! Я звоню Евдокимову! - решила она. - Что с мамой? Её в больницу забирают?
Она бросилась в комнату родителей, где увидела ту картину, которой боялась с детства. Мать лежала в кровати, ни жива, ни мертва, пока ей делали какой-то укол. В прошлые разы такие приступы едва не отправили её на тот свет.
- Забираем, да. Давление высокое очень. Повезём в город, будем держать на контроле, - пояснил врач, который до этого был с отцом.
Он пришёл следом за Глашей в комнату, где скомандовал остальным:
- Поехали. - Потом повернулся к Глафире, что стояла и заламывала руки: - Вам бы успокоиться. В вашем положении надо о ребёнке думать.
Она машинально кивнула. Как тут сосредоточиться на беременности, когда такое творится? Словно в полусне, Глаша наблюдала за тем, как маму выносят из комнаты, потом кладут на каталку, чтобы довезти до скорой.
Как же зла она была на эту гадину Лизавету! Змея подколодная! Решила из развода с Вадиком устроить настоящее шоу, где она будет белой и пушистой, а кругом пострадают хорошие люди. И всё почему? Потому что Евдокимова так просто отпускать не хотела.
Когда маму увезли, Глафира решила взять себя в руки. Собрала материны вещи, велела батьке ехать следом в больницу и всё там устаканить. Передать, что требуется, а если к жене его пустят - наказала, чтобы рядом побыл и успокоил.
Когда же он уехал, всё же заставила себя посмотреть тот самый выпуск. Транслировали его пока только на их региональный канал, но Глаша уже начала опасаться, как бы эта история не утекла дальше.
А когда руки у неё всё же дошли до того, чтобы набрать номер Вадика, оказалось, что делать этого не нужно. Евдокимов приехал к ней сам.
Когда Глафира увидела машину мужа у ворот, сначала возликовала, а потом испугалась. А вдруг он сейчас скажет, что они больше не вместе, потому что ему этот скандал вообще не сдался? И что растить ребёнка с нею он не будет, только алименты станет платить?
Потом она сообразила, что Варю-то Вадим точно не оставит. Он дочь любит. И сыночка их тоже полюбит, несмотря на то, что восторга от его появления не испытывал.
- Маму в больницу увезли, батька следом поехал, - сказала она Вадику в первую очередь то, что могло его переключить на более серьёзные дела.
Ведь даже если он приехал с тем, что Глаше не понравится, новости, которые она ему выдаст, точно заставят его принять хоть какое-то участие.
- Я поговорить приехал, - ругнулся Евдокимов и, подойдя к лавке у дома, опустился на неё и посмотрел на Глафиру как-то странно.
Последняя их встреча до сих пор стояла перед глазами. Она тогда не сдержалась и сказала ему, что вообще пока не понимает, сможет ли принять его такого. Глаша же верила, что он с женой не живёт, как супругам полагается, а тот не только жил, но и целые медовые месяца у них с Лизой в постели были.
- Говори, - пожала она плечами, а у самой внутри всё перевернулось от страха.
Вадика она любила. И делала для их брака всё, что могла. А сейчас, когда его жена точно отлетит, как щепка во время колки дров, надо только правильно всё сделать, и будет Евдокимов её целиком и полностью.
- Врачиха сказала, что никакой беременности у Лизы нет и не было, но я ей не верю. Так что от жены у меня второго ребёнка не будет.
Глафира кивнула, усиленно сдерживая то самое ликование, унять которое так и не получилось.
- Я так и думала, что она грех этот на себя возьмёт, - поддакнула она.
А Вадик вдруг поднялся и, подойдя к ней вплотную, чуть небрежно, но всё же осторожно потянул Глашу на себя. Прижал, обнял, шепнул вдруг так привычно:
- Варвара где?
Сердце Глафиры заколотилось, как ненормальное, но она торопиться проявлять чувства в сторону мужа не стала.
- У подружки опять. Оно и к лучшему. Не видела этого всего ужаса.
Глаша всхлипнула, а Евдокимов прижал её к себе теснее.
- Если нас даже развенчают, что нонсенс само по себе, пойдём и сразу после моего развода поженимся, - пообещал он ей. - И снова в церковь тебя поведу, только теперь уже по-настоящему.
Он чуть отстранился, взял Глашино лицо за подбородок. Она даже не сдержалась и пустила слезу.
- Нас тут так опозорили, Вадик, - прикрыла глаза и покачала головой. - На весь посёлок мы теперь ославлены.
Евдокимов сцепил челюсти и ответил решительно:
- Ерунда. Поговорят и перестанут. А вообще мы, наверное, в город переедем. Только с женой решу вопросы по недвижимости. Дом я попробую отсудить. А если и не выйдет - у меня всё равно половина квартиры есть.
Он чмокнул её в нос и, взяв под руку, повёл к дому. Им очень многое нужно было обсудить, но уже было ясно одно: Вадик теперь принадлежал Глаше целиком и полностью.
Она победила.
Весть о том, что Евдокимов подал в суд исковое о признании сделки дарения недействительной, застала меня врасплох. Со мной связался адвокат Вадима, который предложил мне встретиться и обсудить сложившуюся ситуацию. А я была так растеряна от того, что муж в принципе мог в данных обстоятельствах придумать такое, что даже не поняла, как на это реагировать.
Стоит ли опасаться за то, что этот дом может стать хоть отчасти не моим? Или же мы подстраховались по полной программе?
Мой адвокат убеждал, что оспорить сделку у Вадима не выйдет, но я нет-нет, да и допускала мысль: а вдруг? Вдруг что-то пойдёт не так, и я лишусь дома?
Ведь если хотя бы часть этого жилья достанется Евдокимову, я получу лишь объект с кучей проблем, когда мы начнём выгрызать друг у друга право просто приехать в дом на выходные без перспектив встретиться на общей территории.
Я примерно понимала, что именно заставило Вадима пойти на этот шаг. На очередном приёме у Елены Юрьевны узнала, что её посетил Евдокимов, который очень требовательно и настоятельно просил ответить на вопрос: сделала я что-то или нет?
И когда врач отправила его подальше, заверив, что никакого ребёнка не было, Вадик в это не поверил. Ну, если судить по его реакции на слова Елены Юрьевны, которую она увидела, когда Евдокимов покидал кабинет.
Были у меня и хорошие новости, которые, впрочем, если и скрасили мои будни, то лишь отчасти. С моими анализами всё было в полном порядке, а те травки, которые обнаружились в сборе, врач назвала условно безобидными. Но фитотерапию она не воспринимала как науку в принципе, потому просто списала мои симптомы, появившиеся вследствие приёма сбора, на индивидуальную особенность организма.
- Лиза… Лиза, ты точно хорошо себя чувствуешь? - донёсся до меня обеспокоенный голос Давида, с которым мы ужинали после долгого рабочего дня.
Отец Жени просто приехал за мной, просто сказал, что крадёт меня на пару часов, и просто увёз в ресторанчик на берегу реки. И я, сидя с ним за столиком, понимала, что оказалась именно в том месте и в то время, которые можно было назвать лишь словом «удачные».
- Да… да, я отлично себя чувствую, - улыбнулась Давиду, отпив глоток вина. - Просто немного не в своей тарелке из-за того, что учудил Вадик.
- Ну, в этом нет ничего особенного, - пожал плечами Давид. - Было бы странно, если бы твой муж решил не бороться за такую женщину, как ты.
Он вроде бы даже не сделал комплимента. Произнесённые ровным голосом слова звучали в принципе, как данность. Однако я, услышав их, залилась румянцем, ну точно девица на выданье.
- Боюсь, что в этом случае Вадим просто хочет мне подгадить, - наморщила я нос.
Говорить о Евдокимове в такие моменты не хотелось, но получалось это само по себе.
- Не переживай, что мы беседуем о тебе и твоём разводе, - словно читая мысли, проговорил Давид. - Было бы странно, если бы твои думы были забиты чем-то иным.
Я тут же замотала головой. Ещё не хватало допускать Глашу и Вадима туда, где мы было настолько хорошо и спокойно впервые за долгое время.
- Нет, не стоит о них говорить. Расскажи лучше о себе, - попросила я отца Жени.
О нём я почти ничего не знала, кроме того, что он в прошлом депутат и мой будущий сват. А ещё, что у него осталась одна только дочь.
- Да нечего особо рассказывать, - ответил Давид. - Был женат. Жена, мать Женьки, погибла в горах. Альпинисткой она у меня была.
Горечи в той улыбки, которую обратил ко мне Давид, почти не было. Только тепло, какое бывает по отношению к людям, уже ушедшим от нас, но тем, кто будет жив в памяти всегда. И с уходом которых сердце пусть и далеко не сразу, но смирилось.
- А так увлекаюсь рыбалкой, путешествиями. Много работаю по дому руками. Люблю столярничать. Целую мастерскую себе организовал. Хорошо вроде получается.
Он покачал головой и какое-то время молчал, после чего прибавил, цитируя известного киногероя:
- Уж очень я какой-то идеальный получился.
И я, улыбнувшись, и наслаждаясь каждым мгновением этого вечера, ответила в тон:
- Ничего. Жизнь это поправит.
После чего мы оба весело расхохотались.
Варюша заперлась в своей комнате и рыдала. Какие-то девчонки из посёлка над нею сегодня потешались.
Отец Глафиры тоже заперся, но на чердаке. Где, как подозревал Евдокимов, прикладывался к запасам своих настоек.
Глаша страдала от тренировочных схваток, а Вадим пытался то воззвать к дочери, чтобы она отперла и с ним поговорила. То поднимался к тестю и колотил в дверь. То засекал время между схватками, хотя Глафире рожать было ещё весьма рано.
Наконец, когда рука его сама по себе потянулась к бутылке, он принял решение. Они поедут в город и будут проводить время в его квартире. Вызовет Лиза полицию? Прекрасно. На ночь они станут возвращаться в деревню, а утром опять ни свет, ни заря, прибывать в их с Елизаветой трёшку.
И когда Лизе и Лёне надоест такая весёлая жизнь, они сами возжелают продать ему свои метры за бесценок. А у них с Варей, Глашей и новорождённым малышом будет отличное городское жильё. Где они поселятся и начнут новую жизнь вдали этих сельских сплетен и прочей требухи.
- Так, собирайтесь. И ты, и Варя, - решительно сказал он Глафире, когда ему надоело метаться между тремя огнями.
За батьку Глаши Вадик не переживал, но о нём очень пеклась жена. Вот и приходилось бегать туда-обратно. А вот за Варюшу сердце болело совершенно искренне. Дочь его в посёлке была на хорошем счету у молодёжи, а тут эта Лиза чуть всё не испортила. Но ничего, Варе в городе понравится гораздо больше. Да и там она ко двору придётся наверняка.
- Куда это? - не поняла Глаша, которая полулежала на диване в гостиной.
- В город. Завтра утром встаём и едем.
Он присел рядом с женой, уложил её ноги себе на колени и, посмотрев в её простое лицо, на котором появилось озадаченное выражение, добавил:
- У меня идея появилась. Будем потихоньку перебираться в мою квартиру.
***
Если до определённого момента я готова была отпустить Вадима с миром и долгами, которые он наделал, при условии, что Евдокимов оставит нам с Лёней квартиру и уйдёт в закат, теперь всё было иначе.
Предстояла нешуточная битва, которую затеял мой муж, и я собиралась в этой битве тоже палить из всех орудий. Пусть судья требует документы, поднимает подноготную трат Евдокимова. В общем и целом, пусть теперь всё будет максимально на виду. Станем сидеть и высчитывать, что и в каком количестве тратилось Вадиком на сторону. А потом он это нам вернёт.
О том, что я всего этого совершенно не заслужила за двадцать пять лет свой преданности, я старалась не думать. Жалость к себе - последнее, что мне поможет в данной ситуации.
Рядом - те люди, которые будут со мной до конца, а это уже огромная поддержка и опора.
- Лёнь, ты меня не перестаёшь удивлять, - сказала я сыну, который заехал за мной на работу, а потом отвёз в магазин, где мы с полчаса выбирали продукты для «правильного» болоньезе. - Готовить с мамой два часа какие-то аутентичные рецепты…
Я покачала головой и улыбнулась. Сын наверняка таким образом выражал свою любовь и заботу обо мне. Рутинная готовка ужина, которой я собиралась заняться по возвращении домой, теперь заиграла другими красками. Мы наверняка очень весело проведём время и заляпаем всю кухню, но я на протяжении этих двух часов уж точно не стану думать о предстоящих судах и разборках с Вадимом.
- Ну, у меня в этом тоже свой резон имеется, - ответил Лёня, паркуясь у подъезда. - Научусь хоть немного кулинарничать перед женитьбой.
Он вышел из машины, стал доставать продукты из багажника, а я застыла, когда увидела автомобиль Вадика, который стоял чуть поодаль у дома.
Сердце моё заколотилось очень быстро, потому как ничего хорошего от пребывания Евдокимова у нас дома ожидать не приходилось. В лучшем случае он будет один, но и тогда нас ждут бесконечные препирательства. В худшем - Вадик притащил сюда свою вторую семью.
После того, как их грязные делишки стали достоянием общественности, а священника, что венчал Глашу и Вадима, подвергли остракизму, мы с мужем не виделись. Но я подозревала, что встреча с ним ничего хорошего предвещать не станет.
- Мам… Не переживай, разберёмся, - мрачно сказал сын, когда я вышла из машины.
Он тоже увидел авто отца, и за мгновение пыл Лёни улетучился. Про ужин и аутентичный болоньезе можно было смело забыть.
- Разберёмся, конечно, - проговорила в ответ спокойно, хотя внутри всё бушевало.
А желание просто трусливо развернуться и сбежать было таким осязаемым, что я даже удивилась тому, как остро реагировал на присутствие Вадика инстинкт самосохранения.
В квартиру мы поднялись молча. Я многое прочла за это время разных историй и подобных предательствах, разводах и разделах имущества. Женские форумы пестрели рассказами о том, в каких чужаков превращались супруги, которые раньше друг в друге души не чаяли. Потому сейчас, когда мы с Лёней подходили к двери в квартиру, у меня имелась в представлении некая база того, что нас может ждать с сыном.
Например, смена замка на двери. Который мы так и будем с Вадимом переставлять по кругу, пока кому-нибудь из нас это не надоест. Или присутствие семьи Евдокимова в нашем жилище. Вытурить их оттуда будет практически невозможно.
И самое худшее в этом всём, что как бы ни исполняли закон стражи правопорядка, полностью избавиться от Глаши у меня не выйдет.
- Вот же… - начал Лёня, но осёкся.
Он вошёл в квартиру первым, где мы тут же наткнулись на чужую обувь. В прихожей аккуратно стояли туфельки, которые, скорее всего, принадлежали Варе, дочери Евдокимова, а рядом - растоптанные балетки чуть побольше. Их, видимо, носила будущая мать.
Сама она высунулась из кухни и расплылась в той улыбке, которую я уже успела возненавидеть. Только на этот раз она была искусственной настолько, что Глафириным театральным талантам позавидовали бы даже самые именитые актёры.
- Ой, Лизонька, Лёня, а мы вас уж заждались. Ужин с Варюшей готовим, проходите! - проговорила Глаша таким тоном, будто абсолютной нормой являлся тот факт, что вторая жена Вадика встречала первую горячей трапезой.
- Где отец? - процедил Леонид, занося в кухню пакеты.
Я последовала за ним, чтобы понять масштаб той катастрофы, которая произошла здесь в наше отсутствие.
- Папа в душе, - подала голос из-за стола Варвара.
Её, разумеется, я узнала сразу, хотя на фото, которое мне демонстрировала в своё время Глафира, дочь Вадика и была значительно младше. Да и кого ещё могла притащить с собой из деревни его вторая жена?
- Привет, Лёнь. Я твоя сестра, - продолжила говорить девочка, бросив своё занятие.
Она нарезала овощи для салата и теперь, отложив нож, поднялась из-за стола и подошла к Леониду.
Всё это было хорошо отрепетированной пьеской. После того, что по нашей инициативе случилось в их деревеньке, последнее, как стали бы относиться ко мне Глаша и её дочь - с абсолютным принятием. Но, видимо, по их задумке они должны были стать совершенно милыми, белыми и пушистыми.
- Что тут творится? - пошла я в атаку, встав таким образом, чтобы оказаться между Варей и совершенно растерянным Лёней. - Что за игры в общий колхоз? - указала я на плиту, на которой Глафира готовила еду, безбожно используя металлические лопатки на сковороде с антипригарным покрытием.
Господи, это что же мне теперь делать? Сидеть здесь Цербером, забыв про работу, и охранять кастрюли от посягательств Глаши?
- Творится то, что моя жена и моя дочь приехали ко мне погостить, - раздался от ванной голос Вадика.
***
Я завела канал в ВК. Наполнение отличается от Дзена, переходите 👈
***
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Я беременна от вашего мужа", Полина Рей ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8
Часть 9 - продолжение